(Начало здесь: Кубилогия 1. Кубиклёп и тишина цвета.)
Слухи о глянцевых пятнах разрослись, как плесень по старой штукатурке. В городском блоге даже появился раздел "Карта аномалий", где энтузиасты отмечали каждое новое пятно. Кубиклёп не знал об этом. Он знал только, что его ночные вылазки стали рискованнее - люди теперь специально заглядывали в закоулки.
Однажды вечером, прячась под ржавым крыльцом старого дома, он увидел Её. Девочку лет семи. Она просто сидела на ступеньке и что-то искала в траве. На её лице была та самая серая эмоция, которую Кубиклёп чувствовал кожей - тоска.
Потом она встала и ушла, оставив в траве, так и не найденного, маленького плюшевого зайца. Он был не просто старым. Он был архитектурой горя: одно ухо оторвано, глаз-пуговица висел на нитке, серый мех вытерся до грубой ткани.
Кубиклёп дождался ночи. Заяц лежал в луже тусклого света фонаря. Это была самая унылая, самая нуждающаяся в цвете вещь, которую он когда-либо видел. Но Кубиклёп боялся. Ведь это был чужой объект, он пах человеком, слезами и детством.
Робко, одной гранью, Кубиклёп коснулся оторванного уха.
Раздался тихий клик, словно щелчок компьютерной мыши. На месте серой заплатки вспыхнуло маленькое, но идеально глянцевое бирюзовое пятно. Цвет был холодным и глубоким, как забытая лагуна необитаемого острова.
Кубиклёп отпрянул. Он словно испугался результата своего действия. Он не мог знать, как это отразится на девочке, и не расстроит ли её это ещё больше. Но затем, движимый странным порывом, он коснулся другой лапкой, и на спине зайца появилось пятно теплого абрикосового цвета.
Это было не просто раскрашивание. Это было ремонтирование цветом. Пятна стали новой тканью, новой кожей. Они держали форму, скрепляя разрывы.
На следующий день девочка вернулась. Она уже не надеялась найти зайца, а просто пришла посидеть на ступеньках. И вдруг увидела его - своего потерянного друга, которого она тщетно искала вчера.
Девочка замерла, а потом медленно подняла зайчика. Бирюзовое и абрикосовое пятна сияли на утреннем солнце, смешиваясь со старым серым мехом. Это не было страшно. Это было... волшебно. Она прижала зайца к щеке и прошептала: "Тебя починил цветной дух... Спасибо!"
Кубиклёп, затаившись в щели под домом, услышал это. Его пластиковые плитки издали тихую, мелодичную трель, похожую на звон хрусталя. Он впервые почувствовал не страх перед человеком, а тепло и невыразимую радость, потому что он понял самое главное: его цвет не просто украшал. Он лечил. И лечил не только вещи.