В шоу-бизнесе есть негласное правило: репутацию можно монетизировать, пока она держится на доверии. Звёзды продают своё имя рекламодателям, как акции на бирже — чем больше доверие аудитории, тем выше цена. Но что происходит, когда "акция" обрушивается? Лариса Гузеева, 20 лет учившая россиян распознавать манипуляторов в отношениях, сама не распознала очевидного мошенника — и теперь 60 человек остались без денег, а «народная сваха» — без репутации. Эта история показывает, как работает инфлюенс-капитализм, почему молчание коллег страшнее осуждения, и почему эпоха «неприкасаемых звёзд» закончилась.
1. Пожарный, рекламировавший бензин: как работает инфлюенс-мошенничество
Представьте пожарного, который учит детей осторожности с огнём. Двадцать лет он тушит пожары, спасает людей, говорит: «Не доверяйте тем, кто играет с огнём». А потом этот же пожарный начинает рекламировать канистры с бензином за хорошие деньги. Люди покупают — ведь пожарный не посоветует плохого. Дома сгорают.
Пожарный пожимает плечами: «Я просто делал рекламу. При чём тут я?»
Примерно так выглядит история Ларисы Гузеевой с виллами на Бали.
Двадцать лет она была «народной свахой» — ведущей «Давай поженимся!», которая учила распознавать манипуляторов. Её работа — видеть «красные флаги» за километр, защищать доверчивых от хищников, отличать настоящее от фальшивого. Люди доверяли ей не потому, что она красиво говорит, а потому что она эксперт. Её имя было гарантией: «Если Лариса советует — значит, проверено».
В ноябре 2022 года Гузеева опубликовала рекламу вилл на Бали от застройщика Сергея Домогацкого. Она не просто сняла ролик — она назвала его «своим другом», показала, как подписывает договор, рассказала, что сама купила виллу за 127 тысяч долларов и это её «мечта».
Для тех, кто следил за Гузеевой годами, это был сигнал: раз она сама покупает — значит, можно доверять.
Вот только «эксперт по красным флагам» не увидела ни одного красного флага в партнёре-мошеннике.
Домогацкого разыскивали судебные приставы за 13 миллионов рублей долга. У него были проблемы с клиентами ещё в России — он продавал модульные дома «фахверк», которые так и не доставлялись. Он спешно уехал из страны, когда претензий стало слишком много. На Бали он продавал участки, которые оказались сельскохозяйственными землями — на них строительство жилья запрещено. Один и тот же объект он продавал нескольким людям одновременно. Договоры не содержали сроков передачи недвижимости.
Всё это можно было проверить за пару часов.
Но Гузеева не проверила.
Она продала своё имя — и вместе с ним продала доверие тех, кто годами слушал её советы. Механика проста, как в лобовой атаке: звезда накапливает доверие аудитории годами, как капитал. Потом продаёт этот капитал рекламодателям. Люди покупают товар не из-за качества, а из-за имени звезды. Когда всё рушится, звезда говорит: «Я просто делала рекламу. Миллион человек делают рекламу».
При чём тут я?
При том, что твоя работа — учить других не ошибаться в выборе партнёров. А ты сама выбрала партнёра, которого разыскивают за 13 миллионов долга.
Вопрос не в том, виновата ли она юридически. Вопрос в том: чему учит человек, который сам провалил экзамен?
2. 60 человек купили спасательные жилеты — и утонули: хронология обмана
Москвичка Виктория инвестировала 200 тысяч долларов в 2022 году, увидев рекламу с Гузеевой. Другая жертва заплатила 11 миллионов рублей криптовалютой и наличными, «поведясь на рекламу». Вячеслав потерял 90 тысяч долларов, включая расходы на юристов. Некоторые продавали московские квартиры, чтобы купить мечту на Бали.
Всего — минимум 60 человек.
Общий ущерб оценивается в 8 миллионов долларов.
Схема была отработана до мелочей. Домогацкий предлагал виллы на острове Нуса Пенида за 200 тысяч долларов — строительство за три месяца из готовых «домокомплектов». Инвестиционный проект: можно жить самому, можно сдавать в аренду. Задаток 5 тысяч долларов, потом полная оплата. Договор — с красивым названием «Соглашение о намерении инвестиционного сотрудничества», но без единого срока передачи объекта.
После рекламы Гузеевой количество дольщиков увеличилось в несколько раз. Её лицо работало как печать качества, как государственный стандарт. Люди думали: «Если народная сваха, которая учит распознавать обманщиков, доверяет этому человеку — значит, он не обманщик».
Логика безупречная.
Только вот сама сваха не проверила жениха.
К 2024 году стройка заморозилась. Домогацкий перестал отвечать на звонки. В мае он заявил о краже 100 миллионов рублей бухгалтером — версия выглядит как попытка оправдаться. К июню 2025 пострадавшие начали подавать заявления в полицию. Не на Домогацкого — на Домогацкого и Гузееву. Потому что «люди верили её авторитетному мнению», как сказал адвокат пострадавших Александр Зорин.
Представьте спасателя на пляже. Его работа — спасать людей от утопления. К нему приходит человек: «Продай мне 60 спасательных жилетов для моей школы дайвинга». Спасатель продаёт — и получает хорошие деньги. Жилеты оказываются поддельными. 60 человек тонут. Родственники приходят к спасателю с претензиями.
Он говорит: «Я просто продавал жилеты. Меня тоже обманули — я сам купил такой».
Но разве это оправдание для того, чья работа — спасать, а не топить?
3. Молчание длиной в пять месяцев: почему Гузеева не извинилась и что это значит
С июня по ноябрь 2025 года Лариса Гузеева не сказала ни слова. Пять месяцев — и ни одного комментария. Пострадавшие пытались связаться с ней напрямую — она блокировала обращения. Адвокат Зорин прямо заявил: «Как раз потому, что Гузеева не выходила на связь, нам пришлось выйти в полицию и обратиться в СМИ».
Молчание в кризисной коммуникации — это всегда выбор. Можно молчать, чтобы переждать бурю. Можно молчать по совету юристов.
Но молчание никогда не бывает нейтральным.
Пока ты молчишь, другие пишут твою историю за тебя.
И они написали. Telegram-каналы SHOT, Mash, «112» еженедельно выдавали новые подробности: количество пострадавших растёт, суммы увеличиваются, Домогацкий купил недвижимость в ЮАР на деньги клиентов, индонезийская полиция начала проверку. Каждая новость — ещё один гвоздь в гроб репутации Гузеевой. Публика восприняла молчание как признание вины: «Значит, есть что скрывать».
Когда она наконец заговорила в ноябре, было уже поздно. Нарратив был потерян, как карты в шулерской колоде. Она напала на журналиста: «Вам не стыдно? Кто вас сюда пропустил?» Пригрозила судом. Сказала: «Это просто была реклама. Миллион человек рекламировали у Домогацкого». Позиционировала себя как жертву: «Я тоже эту недвижимость не получила. Саму обманули».
Чего она не сделала: не извинилась. Не вернула деньги за рекламу. Не помогла людям, которых подставила. Не признала ответственность.
Более того — она атаковала тех, кто посмел пожаловаться. Когда одна из жертв, Виктория Зигрист, оставила комментарий под её постом, Гузеева публично обвинила её во лжи: «Я зашла на вашу страницу. Вы лжете». После этого Виктория начала получать угрозы в соцсетях и подала в суд на Гузееву за клевету.
Это классическая психология нарцисса: когда образ под угрозой — не признавать, а атаковать.
А коллеги по цеху? Они молчали. Ни один крупный артист не встал на защиту Гузеевой. Единственный, кто сказал пару слов в её поддержку, — Прохор Шаляпин, артист третьего эшелона. Даже Лера Кудрявцева, которую Гузеева называла подругой, сделала передачу о мошенниках с виллами — правда, попыталась защитить коллегу в эфире.
Гузеева ответила ей публичным разносом: опубликовала видео, где Кудрявцева сама рекламирует виллы на Бали, и язвительно написала: «Лерочка, тревожусь о твоём ментальном здоровье. Ты стала забывчива!»
Молчание коллег — это не солидарность. Это страх. Страх, что если они встанут за неё, их самих начнут проверять. Потому что все делают рекламу, не проверяя партнёров. Все продают своё имя, не думая о последствиях.
И никто не хочет создавать прецедент, после которого с них тоже начнут спрашивать.
Круговая порука работает, только пока все молчат. Но Telegram не даёт забыть.
4. Репутация — это не актив, а кредит: чему учит падение "народной свахи"
История Гузеевой — это не просто история про звезду, которая облажалась. Это история про смену правил игры.
Раньше федеральные каналы контролировали нарратив. Если звезда попадала в скандал, достаточно было замолчать — и через месяц все забывали. Статус защищал: Заслуженная артистка, Первый канал, связи в индустрии. Если совсем плохо — можно было купить молчание СМИ или пригрозить судом.
Система работала десятилетиями.
Теперь она не работает.
Первый канал молчит о скандале своей ведущей. Но Telegram-каналы обсуждают его каждую неделю. Индонезийская полиция проверяет Гузееву — границы не помеха. Даже благодарность от Путина, которую она получила в ноябре 2025, не остановила волну критики. Потому что власть переместилась: из залов федеральных каналов — в экраны телефонов.
Гузеева думала, что репутацию можно накопить, как деньги на счёте, а потом тратить — продавать рекламу, монетизировать имя. Но репутация — это не актив, который лежит в банке. Это кредит доверия, который нужно постоянно возвращать. Ты можешь быть хорошим человеком двадцать лет, но один день, когда ты поступил плохо, перечеркнёт всё.
Она продала свой кредит Домогацкому. Не вернула.
Теперь банкрот.
Юридически Гузееву, скорее всего, не накажут. Нет доказательств предварительного сговора, нет прямого умысла. Она действительно «просто делала рекламу». Но морально она уже проиграла. Отмена культуры не требует судебных приговоров — достаточно публичного осуждения. Люди запомнят её не как «народную сваху», а как «ту, что рекламировала мошенника». Каждый новый выпуск «Давай поженимся!» будет напоминанием о лицемерии: учит других распознавать обманщиков, сама не распознала.
Шестьдесят человек потеряли миллионы, доверившись эксперту.
Эксперт говорит: «При чём тут я?»
Вопрос не в том, виновата ли она юридически. Вопрос в том: что стоит диплом учителя, который сам не сдал экзамен?
Эпоха неприкасаемых звёзд закончилась
Эта история не про жадность и не про мошенничество. Она про цену доверия в мире, где доверие стало товаром.
Двадцать лет Лариса Гузеева учила людей не ошибаться в выборе партнёров. Её авторитет был капиталом, который она копила каждым эфиром «Давай поженимся!», каждым советом, каждым моральным уроком. А потом она продала этот капитал — быстро, не глядя, не проверяя. И узнала, что репутация работает не как банковский счёт, с которого можно снимать, пока есть остаток. Она работает как кредит: пока ты возвращаешь доверие — ты в игре.
Стоит один раз не вернуть — и ты банкрот навсегда.
Шестьдесят человек остались без денег. Гузеева осталась без того, что строила всю жизнь — без права учить других. Потому что теперь каждый её совет в «Давай поженимся!» будет звучать как насмешка: «Проверяйте партнёров» — говорит женщина, которая не проверила. «Не доверяйте на слово» — говорит женщина, которая поверила мошеннику с долгами в 13 миллионов. «Распознавайте красные флаги» — говорит женщина, которая не увидела ни одного красного флага, когда они горели у неё перед носом.
Индустрия получила урок. Времена, когда статус защищал от ответственности, закончились. Федеральные каналы больше не контролируют нарратив — Telegram не даёт забыть. Круговая порука не работает, когда коллеги боятся вставать за тебя, потому что сами делают то же самое. Инфлюенс-капитализм без ответственности умер — не от законов, а от публичного давления.
Обычные люди, у которых нет связей и медийности, оказались сильнее народной артистки с благодарностью от президента. Потому что у них была правда.
А у неё — только статус.
Домогацкий купил недвижимость в ЮАР на деньги клиентов и живёт на Бали. Возможно, его когда-нибудь поймают. Возможно, нет. Но Гузеева уже получила свой приговор — не от суда, а от тех, кому она когда-то учила жизни.
И теперь «народная сваха» действительно свела людей — правда, не с партнёрами, а с мошенником. И теперь она действительно стала экспертом по красным флагам — правда, по тем, которые сама пропустила.