Весной 2014 года, когда Россия вернула Крым, Запад ответил не дипломатическими нотами, а санкциями — целенаправленным экономическим ударом по финансовой системе, энергетике и оборонке. Тогда это воспринималось как временный кризис. Но на деле Крым стал точкой бифуркации: либо страна продолжит жить в рамках глобализованной модели, где импорт заменяет производство, а доллар — национальную валюту, либо начнётся болезненный, но неизбежный путь к экономической суверенитетности. Тогда российские власти в первый раз осознали, что странаслишком уязвима и беспомощна, и нужно что-то делать. Выбор был сделан — не сразу, не до конца, но сделан.
Сегодня, глядя на улицы Ирана, где миллионы людей выходят протестовать не против «империализма», а против собственной элиты, которая годами имитировала развитие вместо реального управления, российское руководство должно понять: внешнее давление — лишь катализатор. Главная угроза исходит не от санкций, а от внутренней деградации. Если Крым стал первым уроком, то Иран — последний шанс извлечь из него все выводы.
Получится ли это — сложный вопрос. Но после Крыма в России был не только паториотический подъем, но и экономический тоже. Потому что правительство приняло ряд мер для стимулирования внутреннего роста, развития слабых направлений. И ведь довольно многого удалось добиться! Но затем этот импульс роста почему-то стал угасать, пока не обернулся почти уже катастрофой «охлаждения».
АПК: от импорта к экспорту — модель, которая сработала
До 2014 года Россия зависела от продовольственного импорта почти так же, как Саудовская Аравия — от нефти. В 2013 году импорт составлял:
- Мясо и мясопродукты — 35% от потребления (в том числе свинина — 40%, птица — 20%);
- Молоко и молочные продукты — 28%;
- Овощи и фрукты — 30–40%;
- Рыба — 45%.
После введения продуктового эмбарго в августе 2014 года началась беспрецедентная мобилизация ресурсов. За десять лет государство направило в АПК более 5 трлн рублей субсидий, льготных кредитов и инвестиций. Результаты впечатляют:
- Производство зерна выросло с 91 млн т (2013) до 137 млн т (2023) — рекорд за всю историю;
- Поголовье свиней — с 21 млн до 28 млн голов;
- Производство мяса птицы — с 3,8 млн т до 6,2 млн т;
- Экспорт сельхозпродукции — с $23,7 млрд (2014) до $41,6 млрд (2023).
Россия стала первым в мире экспортером пшеницы, обогнав США и Канаду. Это не просто замещение импорта — это создание новой экспортной ниши в условиях полной изоляции от западных рынков капитала и технологий.
Но если в АПК государство действовало как единый стратегический инвестор, то в других отраслях оно долгое время надеялось на «рыночные механизмы» — с предсказуемыми последствиями.
Машиностроение: возрождение под огнём санкций
Если бы в 2014 году кто-то сказал, что к 2025 году Россия будет самостоятельно выпускать локомотивы, самолёты, суда, тракторы, автобусы, грузовики и станки, не имея доступа к западным компонентам, его сочли бы фантазёром. Однако именно санкции стали тем триггером, который заставил перестроить целые отрасли.
Железнодорожное машиностроение:
- В 2023 году «Трансмашхолдинг» выпустил 1 200 электровозов и тепловозов, включая полностью российские серии 2ЭС6 и ТЭМ18ДМ.
- Доля импортных компонентов в локомотивах снизилась с 60% (2014) до менее 5% (2024).
- Производство грузовых вагонов выросло с 65 тыс. (2015) до 110 тыс. в 2023 году.
Автомобильная и тяжёлая техника:
- КАМАЗ, несмотря на уход Daimler, сохранил производство и к 2024 году локализовал 95% компонентов своих тягачей. На днях он запустил в производство новый сверхмощный тягач класса К5.
- «ГАЗ» наладил выпуск автобусов на базе собственных двигателей — в 2023 году произведено 18 000 единиц, что на 40% больше, чем в 2021 году.
- «Ростсельмаш» и «Петропавловский завод» увеличили выпуск зерноуборочных комбайнов и тракторов на 60% за три года — сегодня Россия производит более 30 тыс. тракторов в год, полностью закрывая внутренний спрос.
Добавим к этому собственные автобусы, троллейбусы, трамваи. Россия научилась без западной помощи делать электропоезда класса «Сапсан» и «Ласточка».
Судостроение:
- После ухода западных компаний (Wärtsilä, MAN Energy) Россия начала серийный выпуск судовых дизелей марки 10D49 на «Коломенском заводе».
- В 2025 году спущено на воду 140 гражданских судов, включая танкеры, сухогрузы и рыбопромысловые суда и даже ледокол — вдвое больше, чем в 2020 году.
- «Звезда» (Приморский край) уже строит танкеры водоизмещением 114 тыс. тонн — проекты, которые ещё в 2018 году считались невозможными без Samsung Heavy Industries.
Авиастроение — флагман технологического суверенитета:
- SSJ-New (бывший Superjet 100) уже с нынешнего года начнет выпускаеться без единого западного узла: двигатель — SaM146 заменён на ПД-8, авионика — отечественная, материалы — российские композиты. Ту-214 – та же история.
- заканчивается сертификация МС-21 с двигателем ПД-14 и планируется его массовый выпуск уже со следцующего года;
- по данным «Объединённой авиастроительной корпорации», к 2030-32 годам Россия обеспечит 100% потребностей внутреннего рынка региональными и среднемагистральными лайнерами.
Это не «импортозамещение» в смысле дешёвых копий. Это технологическая реконструкция под жёсткими условиями блокады. И она работает — но только там, где государство взяло на себя роль не наблюдателя, а главного заказчика и гаранта.
Нефтегаз: сырьевая ловушка, в которую мы снова попали
Парадокс современной России — в том, что, добившись успехов в промышленности, она одновременно углубила зависимость от нефти и газа. В 2014 году доля нефтегазовых доходов в бюджете составляла 36%. К 2023 году — 43%. При этом инвестиции в переработку и нефтехимию остаются на уровне 2010-х годов.
Россия по-прежнему экспортирует сырую нефть, а не добавленную стоимость. Доля глубокой переработки — около 65%, тогда как в США и Китае — 85–90%. Мы строим «Арктик СПГ-2», но не создаём собственных установок для производства полиэтилена высокого давления — ключевого компонента для медицины и упаковки.
Высказывания Игоря Сечина о превращении России в «энергетический придаток Китая» — не риторика, а признание стратегического тупика. Иран уже прошёл этот путь: несмотря на вторые в мире запасы газа, он не может обеспечить даже стабильное электроснабжение городов. Экономика, построенная на экспорте ресурсов без промышленной базы, обречена на колебания цен и политическое давление.
Фармацевтика и микроэлектроника: слепые зоны суверенитета
Если в машиностроении и АПК Россия смогла создать вертикали, то в фарме и микроэлектронике она до сих пор живёт в состоянии хронической зависимости.
- 60% активных фармацевтических субстанций импортируются (в основном из Индии и Китая);
- 90% микросхем — из Азии, причём даже китайские поставки идут через третьи страны из-за рисков вторичных санкций;
- Производство отечественных чипов на «Микроне» и «Ангстреме» покрывает менее 1% внутреннего спроса.
Китай здесь — не союзник, а расчётливый торговец. Как в случае с Венесуэлой или Ираном, Пекин готов продавать — но только дорого, только через посредников и только при условии, что не нарушает американские ограничения. Это не предательство — это реализм. Но наша ошибка в том, что мы приняли эту прагматику за стратегическое партнёрство.
Уроки, которые нужно извлечь — пока не поздно
Крым в 2014 году показал: без экономической независимости политический суверенитет — иллюзия. Санкции ударили не по «элите», а по каждому, кто стоял в очереди за лекарствами или платил за подорожавший хлеб. Но вместо системной перестройки мы получили фрагментарные победы и системные провалы.
Сегодня Иран демонстрирует, к чему ведёт имитация развития: внешне — ядерная программа, дроны, экспорт нефти; внутри — инфляция 40%, безработица среди молодёжи 25%, массовые протесты. Причина не в санкциях, а в том, что элита управляет не страной, а своими активами.
В России та же опасность. Президент неоднократно говорил о необходимости «новой элиты», но кадровые назначения в регионах по-прежнему определяются лояльностью, а не компетентностью. В 2025 году 64 регионов жили только за счёт федеральных трансфертов. Коррупция в закупках, неэффективность госкорпораций, отсутствие общественного контроля — всё это разъедает достигнутые промышленные успехи изнутри.
Да, Россия доказала: под санкционным давлением можно не только выжить, но и построить собственные локомотивы, самолёты, тракторы, суда, зерно и удобрения. Это огромное достижение — и оно стало возможным только потому, что государство вмешалось напрямую, как в СССР, но с рыночными инструментами. Хотя СССР никому ничего не доказывал, это ему пытались что-то доказать.
Однако настоящий суверенитет — это не только технологии, но и качество управления, борьба с коррупцией, ответственность элиты перед народом. Крым был первым уроком. Иран — последний шанс понять: если мы не начнём управлять страной, а не только её ресурсами, то любые заводы и самолёты окажутся бесполезны — потому что народ перестанет верить в тех, кто их строит.
Санкции не убивают страны. Их убивает внутреннее разложение. И именно от этого — а не от доллара или Брюсселя — нужно защищаться в первую очередь.