Юрий Эдуардович сегодня предложил:
И всё-таки словосочетание Старый Новый год – это что-то неестественное. Слова «старый» и «новый» не должны стоять рядом, по правилам межу ними должен быть союз «или». Это сродни ответу «да нет», которым в нашей стране пользуются повсеместно. И только в России этот ответ воспримут как надо, в остальном мире просто напрягутся, пытаясь вникнуть или подключить логику. На то мы и русские! P. S. А теперь касаемо праздника 13-го января: почему бы не называть его «старо-новый год», ведь мы же говорим «чёрно-белое кино»?
Юрий Лоза — человек прямолинейный. Музыкант, инженер по образованию. Он смотрит на мир через призму логики и здравого смысла. И с этой точки зрения Старый Новый год — это действительно словесная шизофрения. Противоречие в определении. Как "горячий лёд" или "живой труп". Его предложение — это попытка навести грамматический порядок в хаосе народной традиции. "Старо-новый" — элегантно, правильно, по аналогии с "чёрно-белым". Это решение инженера.
Но вот беда: русская культура, а особенно русский праздник, — не инженерная конструкция. Это — живой организм, который растёт не по чертежу, а по прихоти истории. И в этом его сила.
Почему "Старый Новый год" так цепко держится, хотя логически ущербен? Да потому что он — не про календарь, а про душу. Это праздник-мост. Мост между двумя эпохами — дореволюционной и советской. Между Юлианским и Григорианским стилем. Между традицией, которую отменили, и традицией, которую ввели. Это день, когда мы, сами того не осознавая, празднуем не наступление года, а саму нашу историческую раздвоенность. Нашу способность жить в нескольких временных измерениях сразу. Наш культурный бифуркационный синдром.
И словосочетание "Старый Новый" — это гениальная языковая находка. Оно не описывает явление. Оно его заклинает. Оно фиксирует парадокс: новое, которое уже стало старым, но по привычке остаётся новым. Это чистая философская оксюморонность, в которой — вся наша суть.
Что касается "да нет"... Да, это наше национальное достояние. Это не отсутствие логики. Это — высшая форма диалектики. "Да нет" — это не отказ. Это — условное согласие с массой оговорок. Это "в принципе да, но если вдуматься — нет, хотя...". Это разговор на грани смыслов, где истина рождается в противоречии. Западный человек с его бинарной логикой ("да" или "нет") здесь действительно сломается. Потому что наше "да нет" — это третье состояние. Состояние сомнения, рефлексии, неокончательности.