В доме Артема и Елены всегда была тишина и порядок. Прочный, годами выверенный союз двух взрослых людей. Елена, несмотря на свои сорок, была той, на ком мужчины останавливали взгляды — миниатюрная, с красивой фигурой, которую поддерживала йогой. Для пасынка, Кирилла, она всегда была просто «Еленой» — мачехой, вежливой, корректной, частью отцовской жизни.
Кирилл вернулся из-за границы другим. Робость сменилась уверенностью, а худощавого подростка заменил крепкий, широкоплечий мужчина с властным взглядом. Его присутствие заряжало пространство энергией. Между ними с первого дня повисло невысказанное напряжение — как два магнита, еще не определившие, притягиваются они или отталкиваются.
Отец, Артем, радовался возвращению сына, не замечая тихих молний, проскакивавших между самыми близкими ему людьми. Он рано ложился спать, оставляя их вдвоем в гостиной под предлогом работы или просмотра фильмов, где слова были лишними.
В тот вечер Артем уснул почти сразу. Елена, оставшись одна, долго ворочалась. Мысли о Кирилле, о его взглядах, которые будто обжигали кожу сквозь одежду, не давали покоя. Наконец, решив принять душ, чтобы смыть напряжение дня, она накинула шелковый халат и вышла из спальни.
Из ванной доносился шум. Она приоткрыла дверь, затянутую паром. Сквозь пелену она увидела его силуэт — он вытирался, его мышцы играли под влажной кожей. Сердце Елены заколотилось. Она сделала шаг внутрь.
Он обернулся. Не смутился, не попытался прикрыться полотенцем. Его взгляд был темным и знающим. Он шагнул вперед, взял ее за запястье и притянул к себе. Шелковый пояс развязался сам собой. Его губы обожгли ее шею, лаская ушко. Мир сузился до прикосновений, до жара, идущего от его тела, до запаха его кожи. Она тонула в этом, забыв обо всем, отвечая стонами на каждое его движение. Он опустился перед ней на колени, лаская ее, доведя до исступляющего, сокрушительного оргазма. Она осела на пол, дрожа.
А потом он был над ней. И она, утратив последние остатки воли, потянулась к нему, желая поглотить этот грех, эту запретную страсть целиком. Она страстно ласкала его орудие. Доведя его до мощного оргазма.Подумав что все закончено, Елена хотела уйти. Но Кирилл остановил ее и показал что этого ему мало. Он сел на туалет и умелым движением посадил ее на себя. Сначала Елена двигалась медленно. Но с каждым движением, ей хотелось большего и она увеличила скорость. Через некоторое время Кирилл остановил ее. Усадил ее на туалетный столик. Зеркало за ее спиной запотело от их жара. Он заглушал ее крики поцелуями, каждый толчок будто стирал границу между реальностью и безумием. Она ощущала все — и жгучую сладость, и леденящий душу стыд. Она перешла черту, навсегда изменив тихий мир своего дома. Волна нового оргазма накрыла ее с такой силой, что всё потемнело перед глазами…
— Леночка! Лена, проснись!
Голос был далеким, настойчивым. Кто-то тряс ее за плечо.
Елена вздрогнула и открыла глаза. Над ней склонилось знакомое, заботливое лицо мужа. Артем смотрел на нее с беспокойством.
— Ты кричала во сне. Так громко стонала, будто тебе больно. Кошмар приснился?
Она лежала в своей постели, в их спальне. Лунный свет струился через щель в шторах. Никакого пара, никакого кафеля под спиной. Только мягкая ткань ее ночной рубашки и теплое одеяло.
Сердце бешено колотилось, а по телу разливалась странная, стыдливая истома — точь-в-точь как после… Она резко села, оглядываясь. Тишина. Глубокий, мирный покой спящего дома.
— Да… кошмар, — выдохнула она, и голос ее звучал хрипло и непривычно. — Страшный сон.
— Успокойся, всё хорошо, — Артем обнял ее, притянул к себе. Его знакомые, безопасные руки. Его запах — одеколона и домашнего уюта. — Я здесь.
Она прижалась к его груди, закрыла глаза, пытаясь отогнать навязчивые, яркие образы. Капельки воды на его плечах. Блеск в его глазах. Давящая тяжесть желания. Это было так реально. Так осязаемо.
«Просто сон, — судорожно думала она, гладя руку мужа. — Фантазия. Бессознательное. Усталость».
Но тело помнило всё. Каждое прикосновение, каждый вздох, каждую вспышку запретного наслаждения. И когда она снова попыталась заснуть под ровное дыхание Артема, ее преследовал один неотвязный, мучительный вопрос: был ли это просто сон… или тихое пророчество ее собственной души, вырвавшееся наружу под покровом ночи?
А в соседней комнате Кирилл лежал без сна, уставившись в потолок, и прикусывал губу, будто прислушиваясь к тишине, которая теперь казалась ему звенящей и многозначительной.