Юре было двадцать четыре года, и жизнь его напоминала аккуратно укатанную зимнюю дорогу: предсказуемая, без резких поворотов, местами скучная, но надежная. Он работал инженером-проектировщиком в небольшой фирме, снимал однокомнатную квартиру на окраине города, ездил на стареньком, но ухоженном серебристом «Фольксваген Поло». Машину он купил три года назад на свои первые серьезные накопления и относился к ней с нежностью, которую обычно дарят верным псам. Она никогда не подводила.
Его мир был миром чертежей, расчетов, четких линий и понятных физических законов. В нем не было места чудесам, неожиданностям и ночным незнакомкам на пустынных трассах. До того самого вечера.
Это было в конце января. Мороз, выбеливший за день стекла, к ночи окреп, скрип снега под колесами стал сухим и злым, как дробь. Юра ехал от бабушки, которая жила в деревне в ста двадцати километрах от города. Он навещал ее каждые две недели, привозил продукты, лекарства, чинил то сломанный замок, то протекающий кран, слушал её неторопливые рассказы о соседях и огороде. Эти поездки были его личным ритуалом, островком тишины и простоты в вечно куда-то спешащем потоке городской жизни.
Он выехал поздно, ближе к десяти. Бабушка, как всегда, накормила его до отвала пирогами с капустой и, крестя, сунула в карман куртки завернутый в салфетку краюху хлеба «на дорожку». Трасса была пустынна. Фары выхватывали из кромешной тьмы бесконечные стеноры снега по обочинам, редкие одинокие ели, сгорбленные под тяжелыми шапками. Радио ловило только шипение да обрывки какой-то попсы. Юра включил плейлист с классическим роком и погрузился в привычное состояние дорожного транса, когда мысли текут плавно и бессвязно, а тело помнит каждое движение само.
До города оставалось километров сорок, когда он увидел её.
Сначала это была просто одинокая точка света в темноте — мигающий фонарик у обочины. Потом, по мере приближения, вырисовалась фигура. Человек. Женщина. Она размахивала рукой с фонариком, явно голосуя. Юра сбросил скорость. Останавливаться ночью на пустынной трассе — не самая разумная идея, этому учили и здравый смысл, и всевозможные страшилки. Но было холодно. Очень холодно. И фигура выглядела… беззащитной. Невысокого роста, в светлом длинном пуховике.
Его внутренний инженер быстро взвесил риски: место открытое, машин нет, в салоне лежала тяжелая монтировка под сиденьем (бабушка настаивала). Сердце, вопреки расчетам, сжалось от чего-то похожего на жалость. Он притормозил, остановился метров за двадцать, включил аварийку. Осторожно дал задний ход, чтобы подъехать.
Окно пассажирской двери опустилось, впустив внутрь клубящуюся стужу.
— Помогите, пожалуйста! — голос был молодым, звонким, с легкой, почти театральной дрожью. — Меня… меня высадили тут!
Юра наклонился, чтобы разглядеть её. Под светом салонного плафона, который он зажег, предстало лицо необыкновенной, почти кукольной красоты. Большие, широко распахнутые глаза цвета весеннего неба, обрамленные густыми ресницами. Идеальные брови-ниточки. Пухлые, будто надутые, губы с дорогой матовой помадой. Щеки раскраснелись от мороза, отчего кожа, фарфорово-белая, казалась еще нежнее. На ней был не просто пуховик, а, как позже сообразил Юра, дизайнерская парка бежевого цвета, подпоясанная тонким ремешком. На ногах — короткие угги из какой-то экзотической кожи с мехом. На руках — тонкие кожаные перчатки без подкладки, явно не для этой погоды. Вся она была как картинка из глянцевого журнала про зимний гламур, случайно занесенная в эту снежную, пахнущую соляркой и холодом реальность.
— Садитесь, — сказал Юра, отпирая дверь. — Замерзнете ведь.
Девушка, не заставляя себя упрашивать, шмыгнула внутрь, принося с собой волну морозного воздуха и едва уловимый, сложный аромат — цветы, мороз и что-то сладковато-дорогое, парфюм. Она сбросила капюшон, отряхнулась. Её волосы, цвета спелой пшеницы, были уложены в идеальную, чуть небрежную волну.
— Ой, спасибо вам огромное! Вы меня просто спасли! Я тут уже минут двадцать, думала, заледенею! — её слова лились потоком, отточенные, как у диктора. Она потерла руки. — Боже, какой кошмар!
— Что случилось? — спросил Юра, трогаясь с места. Машина снова набрала скорость, погружая их в темноту, разрываемую только конусами фар.
— Ах, не спрашивайте! — она сделала театральный жест рукой, и Юра мельком заметил на её тонком запястье браслет из блестящих звеньев, который при движении отдавал холодным блеском платины или белого золота. — Мы с моим молодым человеком… ну, Артуром… ехали с ужина. Из «Метрополя», вы знаете? Там такой ресторан на крыше…
Юра знал. По фотографиям. И по ценам, которые видел мимолетно на сайте, когда искал, куда бы сводить коллег на корпоратив. Он молча кивнул.
— Ну вот. И мы поссорились. Из-за ерунды! Я сказала, что его новый «Бентли» все же уступает по комфорту «Роллс-Ройсу» его отца, а он как взбесился! — она выдохнула, изображая обиду. — Мужское самолюбие, понимаете? Не выдержал критики. Наговорил гадостей и… представьте себе! Высадил меня посреди этой… этой пустоши! Сказал, пусть учится ценить то, что есть! Я в шоке, честно!
Юра слушал, украдкой поглядывая на неё. Её история звучала как сцена из плохого сериала. Слишком гладко, слишком картинно. Но вид у неё был действительно пострадавший и очень, очень дорогой. Даже её слезы (а она ухитрилась пустить пару идеальных, жемчужных слезинок, которые скатились по щеке, не размазав тушь) казались какими-то эталонными.
— Жестко, — произнес он наконец. — А телефон? Не вызвали такси?
— Ах, телефон! — она с наигранным ужасом похлопала себя по карманам парки. — Он у меня в клатче! А клатч… в его проклятой машине! Я так разозлилась, что вышла и забыла! Теперь он, наверное, швырнул его в сугроб где-нибудь. У него характер ужасный.
Юра промолчал. В его голове, привыкшей к логике, возникло несколько нестыковок. Но он отогнал подозрения. Девушка замерзла, напугана. Кто в таком состоянии будет сочинять небылицы?
— Я вас до города довезу, — сказал он. — До метро или куда вам удобно.
— Вы просто ангел! — воскликнула она, и её лицо озарилось сияющей, благодарной улыбкой. — Я не знаю, что бы без вас делала! Правда! Такая редкость встретить в наше время настоящего джентльмена, который просто помогает, не ожидая ничего взамен.
Она принялась болтать. Её речь была потоком имен, брендов, мест и событий, которые для Юры были из другой галактики. Званые ужины на частных яхтах, показы мод в Милане (куда она летала «на выходные, соскучилась по солнцу»), покупка очередной сумочки ограниченной серии («просто увидела и не смогла удержаться, хотя цвет не совсем мой»), скука на светских раутах, капризы её «Артура», который, оказывается, был наследником какого-то промышленного гиганта.
Юра вел машину и слушал. Его скромный салон, пахнущий кофе из термоса и старой кожей, наполнился звуками жизни, о которой он читал только в таблоидах. Он чувствовал себя зрителем в первом ряду на спектакле под названием «Роскошь». Его «Поло», верный труженик, казалось, съежился от такого соседства и ехал тише, стараясь не скрипеть пластиком.
А девушка, между тем, не умолкала. И постоянно возвращалась к благодарностям.
— Вы даже не представляете, как я вам благодарна! — повторила она, наверное, в десятый раз. — Я обязательно вас как-нибудь отблагодарю! Честное слово! Вот доеду, все улажу, и обязательно! Вы такой милый!
Именно эти слова, эта искренняя (как ему тогда показалось) признательность, и затуманили на мгновение его обычно трезвый рассудок. В потоке её монолога он увидел не просто красивую картинку, а человека. Пусть из другого мира, но человека, который оценил его помощь. В его груди что-то ёкнуло — смесь симпатии, внезапно проснувшегося азарта и глупой, чисто мужской надежды: «А вдруг?»
Они уже подъезжали к городской черте, огни спальных районов замигали вдали, когда он, к своему собственному удивлению, сказал:
— Знаете… если хотите отблагодарить… Может, дадите ваш номер? Можно было бы как-нибудь… ну, выпить кофе. Если вам, конечно, не будет скучно.
Он произнес это неуверенно, смотря прямо на дорогу. В салоне наступила тишина. Та самая, густая, звенящая тишина, которая возникает, когда резко обрывают музыку.
Юра рискнул бросить быстрый взгляд на попутчицу. Улыбка на её лице замерла. Не исчезла, а именно замерла, превратившись в вежливую, холодную маску. Её голубые глаза, секунду назад такие теплые и благодарные, обмерили его с головы до ног, скользнули по рулю его машины, по его простой темно-синей пуховке, по немодным джинсам. В них не было ни злобы, ни раздражения. Было лишь ледяное, бездонное презрение. То самое, которое даже не считает нужным скрываться.
Она тихо, почти изящно фыркнула.
— Ой, — сказала она, и в этом одном слоге поместилась целая вселенная высокомерия. — Вы, кажется, что-то не так поняли.
Юра почувствовал, как кровь бросается ему в лицо.
— Я… я просто подумал…
— Я понимаю, что вы подумали, — перебила она, и её голос стал гладким, как полированный лед. — Вы подумали, что раз я тут сижу в вашей… машине, — она слегка поморщилась, произнося это слово, — и любезно с вами беседую, то мы в одной весовой категории. Это милое заблуждение.
Она поправила идеальную прядь волос.
— Я говорила «спасибо» за услугу. Как говорят швейцару, который подал такси, или официанту, который принес кофе. Это не приглашение в мой мир. Мой мир, — она сделала паузу, чтобы убедиться, что он понимает, — это «Бентли», «Метрополь», парижские недели моды и виллы в Сен-Тропе. Ваш мир, — её взгляд ещё раз скользнул по салону, — это вот это. И кофе в «Шоколаднице», на который вы, наверное, копите неделю. Мы с вами из разных галактик, милый. Я с такими, как вы, никуда не пойду. Даже на кофе. Это даже не смешно, это… грустно.
Каждое её слово падало, как отточенная ледяная сосулька, прямо в сердце. Юра онемел. Унижение жгло его изнутри, жаркое и постыдное. Он, как дурак, поверил в эту сказку. Поверил её слезам, её благодарностям. А она просто отыгрывала роль принцессы, застрявшей у обочины, пока не приехал её золотой экипаж. А он оказался… извозчиком. Точнее, телегой.
Городские фонари уже освещали улицы. Они ехали по проспекту.
— Высадите меня здесь, у бутика, пожалуйста, — сказала она тоном, каким отдают приказания. В её голосе не осталось и тени прежней слащавой благодарности.
Юра, не говоря ни слова, притормозил у тротуара. Он был в ступоре. Оскорбление было настолько точечным, настолько безжалостным, что парализовало.
Девушка легко выпорхнула из машины, хлопнула дверцей. Даже не оглянулась. Исчезла в блеске витрин и вечерней толчее.
Юра сидел, сжимая руль так, что кости белели. В ушах звенело. Стыд медленно превращался в нечто другое. Холодное. Острое. Ясное. Он не просто был оскорблен. Его, человека, привыкшего все раскладывать по полочкам, только что отнесли к категории «мебель», «обслуживающий персонал». Его доброту, его готовность помочь высмеяли и выбросили, как использованную салфетку.
И в этот момент в его инженерном, системном мозге что-то щелкнуло. Не эмоция. Логика. Железная, неумолимая логика. Она указала на все нестыковки в её истории, которые он раньше старался игнорировать. На слишком идеальный вид для человека, выброшенного на мороз. На отсутствие сумки, но наличие идеального макияжа. На историю про ссору из-за машин, которая звучала как заученная реплика. На её мгновенную, почти рефлекторную готовность унизить, как только почувствовала «фальшь» в его намерениях.
Это была не просто избалованная богачка. Это была актриса. Очень хорошая актриса. И её спектакль был рассчитан на что-то. Но на что?
Гнев уступил место холодному, хищному любопытству. А что, если её история — вранье? От первого до последнего слова? Что, если никакого «Артура на Бентли» не существует? Что, если вся эта шикарная оболочка — просто очень дорогой костюм для какой-то другой игры?
Мысль казалась дикой. Но чем больше он её обдумывал, тем логичнее она становилась. Настоящая наследница олигарха, выброшенная ночью на трассе, первым делом стала бы не болтать о показах в Милане, а звонить всем, кого знает, включая охрану и личного водителя. У неё бы нашлись связи, чтобы решить проблему за пять минут. А эта… эта просто ловила попутку. И играла роль.
Юра тронулся с места и медленно поехал по проспекту. Его взгляд цеплялся за пешеходов, ища светлую парку, пшеничные волосы. Он её не нашел. Она растворилась.
Он доехал до своей квартиры на окраине, загнал машину на привычное место. Но внутри бушевала буря. Обида, злость, а теперь ещё и азарт исследователя, нашедшего интересную аномалию. Он не мог это просто так оставить. Не мог позволить ей считать, что она выиграла, что он — просто «такой, как все», которого можно использовать и выбросить.
Он решил её проучить. Не из мести. Нет. Из… справедливости. Чтобы показать, что за красивой оберткой может скрываться обман. И что даже у «таких, как он» есть мозги, чтобы этот обман вскрыть.
Но как? Он не знал её имени. Не знал, где она живет. У него было только смутное описание и тонны ярости.
Юра сел за компьютер. Он был инженером. Его оружие — информация, анализ, системный подход. Он начал с простого. Вбил в поиск описания инцидентов на трассе в тот вечер. Ничего. Посмотил местные паблики и группы — может, кто-то искал девушку или, наоборот, жаловался на мошенников. Тишина.
Тогда он сменил тактику. Если она играла роль богатой наследницы, то, возможно, эта роль была ей нужна не впервые. Может, она какая-то мелкая аферистка, разводит мужчин на деньги? Или ворует в домах, куда её приглашают? Вариантов было много.
Он начал искать в соцсетях по признакам. Город был миллионником, девушек с яркой внешностью — тысячи. Он сузил круг: искал тех, кто активно выставляет напоказ роскошный образ жизни. Нашел десятки «инстаграм-принцесс», но ни одна не была похожа на его попутчицу. Лица другие, стиль другой.
Прошла неделя. Мысль о ней не отпускала. Он ездил по вечерам по центру, по тем местам, где тусовалась золотая молодежь — дорогие клубы, рестораны. В надежде увидеть её. Безуспешно.
И тогда он понял, что ищет не там. Если она аферистка, то её «рабочее место» — не клубы, а… дорогие отели. Или, как вариант, она могла «работать» на трассах, как в их случае. Выглядеть беспомощной, вызывать жалость и доверие, а потом… что? Красть? Втираться в доверие к водителям, чтобы потом их обокрасть?
Он нашел на форумах дальнобойщиков и автопутешественников ветки про мошенников и попрошаек на трассах. И там, среди сотен историй, наткнулся на интересный тред. Его создал парень месяца два назад. Он писал, что подобрал на трассе под Москвой девушку — красивую, хорошо одетую, с историей про ссору с богатым бойфрендом. Довез до города. Она тоже сыпала благодарностями. А потом, когда он, очарованный, пригласил её на свидание, получил такую же порцию презрения. «Сказала, что с такими, как я, на одном поле не играет». История один в один! Только место другое.
Юра написал автору в личку. Тот ответил не сразу, но ответил. Да, помнит ту суку. Зовут, кажется, Алиса. Или Алена. Внешность совпадала. Парень тоже кипел от злости, но ничего сделать не мог.
«Алиса». Или «Алена». Псевдоним, скорее всего.
Юра связал воедино факты. Девушка работает на трассах, ведущих к крупным городам. Выбирает, судя по всему, не самых бедных водителей (его «Поло» было чистеньким, ухоженным, могло сойти за машину небедного человека). Её цель — не просто доехать. Её цель — завоевать доверие, очаровать, а потом, в нужный момент, возможно, что-то украсть? Или просто получить удовольствие от унижения «плебеев», которые посмели поднять на неё глаза? Второй вариант казался даже более мерзким.
У него появилась зацепка. И псевдоним. И метод работы.
Он создал на одном из сайтов знакомств фейковый профиль. Неброский. Парень лет тридцати, бизнесмен среднего звена (фото нашел нейтральное, из стоков). В анкете намекнул на успешность, но без понтов. Стал ждать.
И она нашла его. Вернее, он её. Листая женские профили в радиусе города, он увидел её. Ту самую. Фарфоровую кожу, голубые глаза, пшеничные волосы. На фото она была в ресторане с бокалом шампанского, на другом — за рулем дорогого внедорожника (машина явно не её, поза неуверенная), на третьем — на каком-то курорте. Профиль был закрытый, но в описании стояло: «Ищу интересного собеседника. Устала от пошлости и меркантильности. Ценю ум и чувство юмора». Имя — Лика.
Юра послал запрос на добавление в друзья. Сопроводил его нейтральным, но не без изюминки сообщением. Ждал два дня. Запрос приняли.
Они начали переписываться. «Лика» вела себя осторожно, но заинтересованно. Её речь в переписке была куда менее вычурной, чем в машине. Она задавала умные вопросы, шутила, создавала образ умной, слегка уставшей от светской жизни девушки, которая ищет «настоящего» человека. Юра, ведя двойную игру, отвечал в том же духе. Он был обаятельным, начитанным, с легким оттенком загадочности. Он «работал в сфере IT-консалтинга, много ездил».
Через неделю она сама предложила встретиться. «Устала от переписки, хочется живого общения». Юра согласился. Они назначили встречу в центре, в модной кофейне. Юра пришел первым, занял столик в углу. Волновался, как школьник. Но не от предвкушения свидания, а от азарта охотника.
Она вошла ровно в назначенное время. Та самая. В другом наряде, но та же безупречная укладка, тот же холодный, оценивающий взгляд, который скользнул по интерьеру, прежде чем найти его. Увидев его (а Юра для встречи специально надел хороший, но не кричащий костюм, снял очки, сделал стильную стрижку), она слегка улыбнулась. Улыбкой профессионала, который видит перспективную цель.
Они разговаривали час. Юра играл свою роль безупречно: скромный успех, любовь к путешествиям на машине (тут он сделал акцент), усталость от офисной жизни. Он видел, как в её глазах загорается знакомый огонек — смесь интереса и расчета. Она, в свою очередь, рассказывала ту же легенду, но в более утонченной упаковке: отец-бизнесмен, который её не понимает, желание сбечь от пафоса, любовь к простым радостям.
— Знаешь, — сказала она к концу встречи, кокетливо поправляя волосы, — мне иногда так хочется просто сесть в машину и уехать. Куда глаза глядят. Без планов. Ты же любишь ездить? Может, махнем куда-нибудь на выходные? Я заплачу за бензин, конечно, — добавила она с легкой, снисходительной улыбкой, будто делая ему одолжение.
Юра чуть не поперхнулся кофе. Сценарий повторялся. Машина. Поездка. Доверие. А потом… что потом? Он вспомнил историю с того форума. Парня просто высадили после того, как он начал проявлять симпатию. Может, она просто психологическая садистка, получающая кайф от того, что заманивает и унижает? Или у неё есть сообщник, который ждет, когда водитель отлучится, чтобы обчистить салон? Или она сама что-то ворует?
— Звучит заманчиво, — сказал он, улыбаясь. — Я как раз планировал на этих выходных съездить к другу на дачу. Он в ста километрах, в лесном массиве. Место глухое, тихое, очень красиво зимой. Поедем?
Он видел, как в её глазах мелькнула искорка. «Глухое, тихое место» — идеально для какого-нибудь инцидента. С её точки зрения.
— С удовольствием! — воскликнула она. — Как раз отдохну от всего этого.
Они договорились на субботу. Юра сказал, что заедет за ней у метро. Не стал спрашивать адрес. Она и не предложила.
Вернувшись домой, Юра начал готовиться. Он был инженером. Он не собирался лезть в драку или устраивать сцены. Он планировал контроперацию.
Первым делом он установил в салон своей машины две мини-камеры. Одну — за зеркалом заднего вида, направленную на пассажирское сиденье. Вторую — скрытую, в виде брелока на ключах, который он положил в подстаканник. Камеры писали не только видео, но и звук. Он проверил работу. Все было в порядке.
Затем он подготовил «дачу». У его друга действительно был старый родительский дом в глухой деревне, но друг зимой там не жил. Юра договорился с ним, что заедет «проветриться». Друг ключи отдал, предупредив, что света нет, только печка.
Юра приехал туда в пятницу. Осмотрел дом. Он был холодный, неуютный, но крепкий. Юра растопил печь, проверил, все ли в порядке. И оставил там кое-что. Небольшой, но очень важный реквизит для своего спектакля.
Суббота. Утро было морозным и солнечным. Юра завел свой «Поло», который за ночь покрылся инеем. Он был спокоен. Холодно спокоен.
Он подъехал к назначенному месту. Она ждала, вся в белом ультрамодном зимнем комбинезоне, с маленькой, но явно дизайнерской сумкой через плечо. Увидев его машину, она едва заметно поморщилась, но тут же одарила его ослепительной улыбкой.
— Привет! Ой, как я ждала этой поездки! — сказала она, садясь в салон. От неё снова пахнуло тем же дорогим парфюмом.
Поездка началась. Лика (будем называть её так) снова включила режим «очаровательная и немного грустная принцесса». Она рассказывала о том, как устала от внимания корыстных мужчин, как хочет простоты и искренности. Юра кивал, поддакивал, изображая полное понимание. Камеры тихо работали.
Когда они свернули с асфальта на заснеженную лесную дорогу, ведущую к деревне, Лика стала заметно нервничать.
— Далеко еще? — спросила она, глядя на голые, мрачные стволы сосен.
— Совсем чуть-чуть, — успокоил её Юра. — Деревня впереди. Там всего несколько домов. Полная тишина.
Наконец, они подъехали к дому. Старый, почерневший от времени сруб, занесенные снегом ворота, покосившийся забор. Картина была нарочито заброшенной.
— Ой, — сказала Лика, выходя из машины. Её голос прозвучал разочарованно. — А я думала… ну, более уютное место.
— Зато никаких соседей, никакого пафоса, — сказал Юра, отпирая дверь дома. — Полная аутентичность.
Внутри было холодно, но чисто. Юра заранее протопил печь, так что в избе было сносно. Простая мебель, стол, лавки, старая кровать.
— Садись, отдохни, — сказал он. — Я сейчас дров подброшу, и будет тепло.
Лика нерешительно присела на краешек стула, оглядываясь с нескрываемым презрением. Её игра в «простоту» дала трещину. Видно было, что ей здесь неприятно.
Юра вышел во двор, якобы за дровами. Но вместо этого он подошел к машине, открыл багажник и достал оттуда небольшую, но тяжелую металлическую коробку с кодовым замком. Занес её в дом и поставил на стол с таким видом, будто это нечто само собой разумеющееся.
Лика уставилась на коробку.
— Что это?
— А, это, — Юра махнул рукой, — мои рабочие инструменты. Данные с одного проекта. Нельзя оставлять в городе, слишком конфиденциально. Привез сюда на время. Тут надежнее.
Он произнес это небрежно, но видел, как в глазах у Лики что-то шевельнулось. Интерес? Расчет?
— О, какие секреты! — попыталась она пошутить, но шутка вышла плоской.
— Да уж, — вздохнул Юра. — Если конкуренты узнают, мне конец. Тут и чертежи новых разработок, и финансовые схемы… В общем, скучная проза. Не для красивых глаз.
Он подбросил дров в печь, заварил чай в походном термосе. Они сидели, пили чай, разговаривали о пустяках. Но внимание Лики было приковано к коробке. Она то и дело поглядывала на неё.
Через час Юра встал.
— Знаешь, мне нужно сходить к соседу, — сказал он. — Он тут в конце деревни живет. Я ему обещал привезти гвоздей и инструмент. Отнесу, через полчаса вернусь. Ты тут побудь, погрейсь. На, — он протянул ей ключи от машины, — если что, садись, включай печку, грейся. Я недолго.
Это был рискованный ход. Но он рассчитывал на него.