Часть 1. Я ПРОСТО УТЕШАЛА ЕГО
Дождь стучал в окно квартиры, которую я ещё не успела назвать нашей. Моей и Марка. В воздухе витал сладковатый запах увядающих пионов из свадебного букета и тишина. Грохочущая, оглушительная тишина после недели эмоций, голосов, музыки и криков «горько!».
Марк мирно посапывал в спальне, сраженный джетлагом и выпивкой. А я, закутавшись в свой старый, до дыр застиранный халат, пила чай на кухне и листала фотографии на его телефоне. Он сам дал мне пароль утром: «Полюбуйся на нас, красавица. Я самый счастливый». Я улыбнулась тогда. А сейчас улыбка застыла, как маска.
Свадьба. Торт. Первый танец. Всё как у всех. Я листала быстрее, ловя смутные тени предчувствия. И нашла.
Не наш трогательный поцелуй под дождем из лепестков. Не смешной кадр, где мы кормим друг друга тортом. И не селфи с растроганной мамой.
Нашлось другое.
Темная комната. Мерцающий свет гирлянды, оставшейся после моего девичника. И два силуэта у стены. Он, в той самой рубашке, в которой через день стоял перед алтарем. И она. В своем ослепительном платье свидетельницы, цвета морской волны, которое мы так долго выбирали. Лица почти не было видно, только профили, слившиеся в поцелуе. Страстном, глубоком, не оставляющем места для сомнений. Это была Алина. Моя подруга с песочницы, хранительница всех секретов, мое второе «я».
В ушах зазвенело. Я увеличила фотографию, тыча в экран холодными пальцами. Да, его рука на ее талии. Да, ее пальцы в его волосах. На заднем плане, в расфокусе, виднелась гирлянда из наших общих школьных фотографий, которую она сама сделала для вечера.
И тут, как по заказу, на экране всплыло сообщение от неё. «Эй, молодожен! Проснись. Передай Кате, что я заеду за своими сережками днем. И… поговорим?»
Ледяная волна накатила снизу вверх, сжимая горло. «Поговорим». Не «передай привет», не «как она?». «Поговорим».
Я отправила ответ с его телефона.
«Приезжай сейчас. Катя спит. Поговорим».
Ответ пришел мгновенно.
«Через 20 минут буду».
Эти двадцать минут я провела в странном, почти медитативном спокойствии. Поставила чайник. Достала три чашки. Её любимый лавандовый чай. Села у окна и смотрела, как дождь смывает пыль с городского пейзажа, смывает глянец с моей несостоявшейся жизни.
Звонок в домофон. Я впустила её. Шаги в подъезде, легкие, знакомые до боли.
— Марк, ты не представляешь, как я… — она замерла на пороге, увидев меня. Её улыбка, такая же ослепительная, как вчера на танцполе, сползла с лица, как маска. – Кать… Я думала, ты спишь.
— Видимо, ты вообще не думаешь, — мой голос прозвучал ровно. — Иначе не писала бы моему мужу «поговорим» в шесть утра на следующий день после свадьбы. Присаживайся. Чай заварила.
Она медленно опустилась на стул, глаза бегали по моему лицу, пытаясь прочитать вердикт.
— Катя, я могу всё объяснить…
— Объясни, — я налила чай в её чашку. Рука не дрогнула. — Начни с этой фотографии.
Я повернула к ней экран телефона. Она побледнела, точно всю кровь у неё откачали.
— Это ничего не значило! Мы выпили, это была глупая игра… Ты же знаешь, как мы тебя любим!
— Любим? — я позволила себе улыбнуться. Это была гримаса. — Интересная форма любви. Ты, моя свидетельница, мой самый близкий человек, целуешь моего жениха накануне свадьбы. В моем доме. И он позволяет. И вы оба стоите потом рядом со мной у алтаря. Это какой-то извращенный ритуал?
— Он сказал, что сомневается! — выпалила она вдруг, и в её глазах вспыхнул настоящий, неподдельный огонь. Не раскаяния, а отчаянной самооправдывающейся правоты. — Он сказал, что боится, что не справится, что это слишком большая ответственность! Я просто… утешала его! А потом закружилась голова…
Я слушала этот дешевый, как из плохого сериала, диалог, и мне стало физически плохо. Не от боли даже. От того, что моя жизнь, моя дружба, моя любовь превратились в банальный сюжет с изменой и предательством.
— И что, одним поцелуем ты развеяла все его сомнения? Он такой уверенный пошел под венец, благодаря твоей… поддержке?
— Ты не понимаешь! — она вскочила, и чашка со звоном упала на пол. — Ты всегда была такой идеальной! У тебя всё всегда получалось! А он был растерян. Ему нужен был кто-то, кто просто выслушает, без твоего вечного «всё будет хорошо»!
Тишина снова заполнила кухню, теперь треснувшую пополам. Я смотрела на это прекрасное, искаженное обидой лицо и видела не подругу детства. Видела чужого человека, который годами копил на меня какую-то дикую, невысказанную зависть, прикрытую сладкими словами.
Часть 2. Я ПЕРЕЖИВУ
Из спальни послышался шорох. Потом шаги. Марк появился в дверях, помятый, сонный.
— Что тут такое? Алина? — его взгляд перебегал с её заплаканного лица на моё каменное, на осколки чашки на полу. Он всё понял. Мгновенно. По тому, как ссутулились его плечи, как потухли глаза.
— Катя… — он начал.
— Молчи, — я подняла руку. Просто подняла. И он замолчал. Впервые за все наши отношения. — Вы знаете, что самое мерзкое? Я нашла фотографию. Но мне даже в голову не пришло, что вы могли… продолжить. Потому что я верила. Наивно и глупо.
Я встала, подошла к прихожей, взяла её дурацкие сережки в виде слоников, которые мы купили на блошином рынке сто лет назад.
— Вот, — протянула я ей. — Забирай.
— Катя, мы можем это пережить… — начал Марк жалким, потерянным голосом.
Я обернулась и посмотрела на них. Они стояли рядом, как два виноватых школьника, но между ними уже вилась незримая связь — связь соучастников. Их тайна. Их маленький грязный секрет против моей большой, чистой веры.
— Нет, — сказала я тихо. — «Мы» — это теперь вы. А я переживу это одна.
Я вышла на лестничную клетку, в прохладную, пахнущую бетоном и влагой тишину. Дверь в мою вчерашнюю жизнь закрылась с глухим щелчком. Дождь уже почти прекратился. Город был чистым и новым. И очень, очень тихим. В этой тишине, страшной и освобождающей, рождалась я. Та, которой теперь предстояло жить дальше.