Новый 2026 год начался с сенсации — мировые цены на медь пробили потолок.
Извините, пробили еще недавно казавшуюся невозможной отметку в $13 000 за тонну.
На пике торгов 6 января на главной площадке — Лондонской бирже металлов (LME) — фьючерсы достигали $13 387.5 - $13 390 за тонну.
Чтобы был понятен масштаб — предыдущий значимый рекорд цен был зафиксирован почти два года назад, в мае 2024 года, и тогда цена составила $11 464 за тонну.
Одна из главных причин этого «взлета ракеты» — весь 2025 год США с какой-то даже остервенелостью скупали медь, запасая ее у себя на складах. Запасы меди на COMEX (это основная биржа США) за год выросли с менее чем 100 тыс. тонн до более 500 тыс. тонн.
Все везут медь в США, потому что цена меди там значительно выше общемировой, в декабре 2025 года разница достигала $1500 за тонну, что делает поставки меди в Штаты сверхприбыльными. По сути, США натурально «пылесосят» всю мировую медь, выкачивая ее отовсюду. Так, запасы меди на Лондонской бирже металлов (LME) с начала 2025 года упали примерно на 40%.
Возникает закономерный вопрос — а что случилось?
Проще всего объяснить ажиотажный спрос в США. Официальное объяснение следующее: главный возмутитель спокойствия в мире по имени Дональд Трамп пообещал ввести новые импортные пошлины на медь. Вот пока не началось — все и затариваются по принципу «хватай мешки, вокзал отходит».
Однако, как говорят умные люди, это слишком просто, чтобы быть правдой.
Ажиотажный спрос всегда недолог, это аксиома. Он в общем-то, и был недолог — продолжался примерно с марта по июль 2025 года. Тогда, ожидая введения тарифов, американские трейдеры резко наращивали импорт, который достиг 44 тыс. тонн в неделю — почти в 3 раза выше обычного уровня.
А то, что происходит сейчас, называется по-другому. Это называется «стратегическое накопление». Уже после прекращения ажиотажа и введения пошлины на полуфабрикаты, в августе 2025-го запасы меди на американской бирже COMEX достигли рекордных 247 тыс. тонн.
Вы думаете, на этом все кончилось?
Как бы не так. К концу года они превысили 500 тыс. тонн, увеличившись вдвое.
Вы спросите — а зачем США скупает медь?
И для ответа на этот вопрос нам придется разобраться с тем, что собой представляет мировой рынок меди.
Первое и самое важное, что вам надлежит усвоить — медь, «красный металл», является одним из самых востребованных сырьевых ресурсов мира.
При этом медь — далеко не самый распространенный на планете металл, в таблице содержания элементов в земной коре она занимает 26 строчку. Даже ванадия и циркония на Земле намного больше.
Но вот по востребованности человечеством наша героиня уверенно входит в топ-5, занимая четвертое место среди металлов. Больше, чем меди, люди добывают только железа, алюминия и хрома.
Титан, например, в земной коре встречается примерно в 120 раз чаще меди, но в промышленных масштабах металлического титана добывается в 70-80 раз меньше металлической меди.
Причины такой востребованности меди общеизвестны — мы живем в мире, где доминирует электричество. А по способности проводить электрический ток медь в 1,5 раза превосходит алюминий, в 3 раза — цинк, в 5 раз — железо, в 12 раз — вольфрам и в 35 раз — титан. Только у одного из металлов показатели электро- и теплопроводности выше, чем у меди — у серебра.
Но серебра, извините, на планете вообще крохи. Чтобы было понятно — если представить всю земную кору как 10 тонн породы, то меди в ней будет около 600 грамм, а серебра — менее 1 грамма (0,75). Поэтому альтернативы меди фактически не существует.
Кроме того, что меди на планете немного, она еще и распределена крайне неравномерно. Мировые запасы меди, экономически рентабельные для разработки, оцениваются в 0,98–1 млрд тонн. Но больше половины этих запасов сосредоточено всего в пяти странах. Примерно четверть мировой меди — это Чили, по 10% хранят земли Австралии и Перу, и по 8% — у России и Демократической Республики Конго (ДРК).
Но если мы говорим о добыче (руда и концентрат), то картина немного меняется. В 2023 году мировое производство составило около 22 млн тонн. Лидером остается Чили, чья горнодобывающая отрасль базируется на гигантских месторождениях, таких как Эскондида (крупнейший в мире рудник) и Кольяуси. Но доля этой латиноамериканской страны в последние годы неуклонно падает — из-за снижения содержания руды, нехватки воды и проволочек с запуском новых проектов.
Долю Чили в основном отъедает Демократическая Республика Конго, где добыча за пять лет резко выросла до 2.84 млн тонн в 2023 году, что позволило этой африканской стране выйти на 2 место, обогнав Перу. Конго — самый динамично развивающийся регион, прежде всего — за счет мега-проекта Камоа-Какула.
Третье место, как уже говорилось, у Перу, замыкают пятерку Китай и США. Россия — на 6 месте.
Наконец, если говорить о выплавке металла, то здесь вообще все по-другому. В этом вопросе доминирует Китай. Несмотря на скромные собственные запасы, Китай создал колоссальные перерабатывающие мощности, обеспечив в 2022 году 43.1% (11.1 млн тонн) мирового выпуска рафинированной меди. При этом внутренняя добыча покрывает менее 20% потребностей китайской промышленности, что делает Поднебесную крупнейшим в мире импортером медного концентрата. В пятерку ведущих производителей рафинированной меди также входят Чили, не имеющая медных месторождений Япония, которая все сырье покупает за границей, ДРК и Россия (около 4.8% мирового выпуска).
Расстановка игроков понятна, переходим к перспективам
Перспективы мирового рынка меди заслуживают отдельного разговора.
Традиционно основными потребителями меди выступают такие отрасли, как строительство (электропроводка, водопроводные и отопительные трубы, кровельные материалы), электротехника и электроника (кабели, трансформаторы, бытовая техника и электронные устройства) и транспорт — автомобили, корабли и поезда — натуральные хранилища меди.
Спрос на «красный металл» с их стороны ни разу не падает, наоборот — стабильно растет. Но в последние годы к ним присоединилась новая «коалиция желающих» использовать медь в больших объемах.
Медь неожиданно оказалась «на острие прогресса» — как выяснилось, глобальные процессы мировой экономики не могут состояться без нее.
Речь о процессах декарбонизации и цифровизации. Медь, благодаря своей электропроводности, становится ключевым металлом для начавшегося энергоперехода. Грубо говоря, «продвинутые» варианты требуют меди в несколько раз больше, чем традиционные.
Электромотор, проводка и зарядная инфраструктура электромобилей используют в 2–4 раза больше меди, чем обычный автомобиль. По некоторым оценкам, к 2035 году спрос на медь в автосекторе вырастет до 9.3 млн тонн с ~2.2 млн тонн в 2021 г.
Солнечные и ветровые электростанции требуют в 2–5 раз больше меди на мегаватт мощности, чем традиционные. Поэтому сектор электрогенерации на возобновляемых источниках энергии может увеличить спрос на медь с 0.6 млн тонн (2021 г.) до 3.7 млн тонн к 2035 году.
Модернизация электросетей, включая «умные» сети и зарядные станции, невозможна без медных кабелей. Спрос на медь для передачи и распределения электроэнергии может достичь 7.5 млн тонн к 2035 году.
Ну и пресловутый ИИ плюсуйте. Центры обработки данных (ЦОД), серверы, оборудование для сетей 5G потребляют значительные объемы меди для проводки и охлаждения. Рост числа ЦОД, в том числе для искусственного интеллекта, создает новый устойчивый источник спроса.
То есть спрос на медь в ближайшее время вырастет, причем серьезно.
А что насчет предложения?
С предложением, как пишут в ВК — «все сложно».
Во-первых, у нас, извините, происходит ухудшение качества ресурсной базы. Богатые месторождения меди на планете практически исчерпаны, остались только бедные. Еще сто лет назад рентабельными считались лишь те медные руды, что содержали не менее 10–15% металла. Сегодня, например, один из самых масштабных проектов в России — разработка Удоканского месторождения меди. В его разработку вкладываются огромные инвестиции, хотя содержание меди в руде Удоканского месторождения составляет 1,05%. Уже рентабельно, ведь цены на медь постоянно растут.
И это нам еще повезло, что в 80-е была внедрена технология кучного выщелачивания, что позволило экономически выгодно разрабатывать гигантские, но бедные месторождения меди (так называемые порфировые).
Но и бедные месторождения не спасут отца русской демократии, потому что наступает во-вторых — долгий цикл и высокие риски. От открытия месторождения до выхода на полную мощность проходит в среднем более 15 лет. Грубо говоря, горняки и металлурги тупо не успевают — спрос на медь растет гораздо быстрее, чем она добывается.
К тому же новые проекты сталкиваются с ужесточением экологических норм, социальным сопротивлением и политической нестабильностью (особенно в ключевых регионах, таких как Чили, Перу и ДРК).
Ну и в-третьих, наверное, все-таки придется отметить операционные сбои. Из-за предельного напряжения производителей аварии случаются все чаще. В 2025 году серия масштабных аварий на ключевых рудниках (Камоа-Какула в ДРК, Эль-Теньенте в Чили, Грасберг в Индонезии) резко сократила предложение.
Вывод у нас печальный, как перспективы завидного трудоустройства 50-летнего безработного — меди на всех не хватит.
Или, выражаясь научно, с мрачной неизбежностью нас ожидает масштабный структурный дефицит рынка, вызванный одновременным действием новых драйверов спроса и глубоких ограничений в наращивании предложения.
В ближайшие 5 лет J.P. Morgan прогнозирует дефицит рафинированной меди в размере 330 тысяч тонн. Что касается долгосрочных прогнозов (на период до 2040 года), то S&P Global прогнозирует рост спроса на 50%, до 42 млн тонн в год. Без увеличения добычи дефицит предложения может составить колоссальные 10 млн тонн в год. То есть примерно четверть всех потребностей рынка будет нечем закрывать.
А вот теперь мы возвращаемся к тому, с чего начали — зачем США тащат медь к себе в закрома со всей планеты, как хомяк зерно?
Похоже, что мы наблюдаем процесс подготовки к грядущему глобальному переделу.
Напомним, что Китай потребляет более 50% всей производимой в мире меди. Страна также импортирует около 60% всей медной руды для переработки и производит более 45% мировой рафинированной меди.
Концентрация добычи меди в нескольких (часто нестабильных) странах и почти безальтернативная переработка в Китае не может не вызывать озабоченности у США и их союзников.
К тому же, несмотря на то, что по добыче меди Штаты входят в первую пятерку, собственные потребности в этом металле они не покрывают и остаются нетто-импортером меди. Меж тем декларированный MAGA, то бишь процесс делания Америки великой эгейн, по любому потребует масштабного использования «красного металла».
Как говорил один литературный персонаж — ну и вот!
Что касается России, то у нас в этом вопросе все более-менее. Мы не только полностью обеспечиваем себя собственной медью, но и экспортируем растущий в цене металл. А с запуском на полную мощность Удоканского месторождения — одного из крупнейших неразработанных месторождений на планете — ситуация должна стать еще лучше.
Но про приключения «красного металла» на российских просторах мы расскажем вам в следующий раз.