Перевод с китайского Сюй Кай .СюйКайМания. редактор alisa_grenze (Алиса Грензе)
Цзинь Сянжун наконец ушла. Се Сян обессиленно опустилась на стул у кровати раненого. При японке она не могла показать свою усталость, но сейчас можно было немного расслабиться.
Старший брат Шэнь Цзюньшаня сейчас был далеко от дома — в Шанхае. Но как только дошли вести о случившемся, он сразу же выехал в Шуньюань. Когда второго молодого господина семьи Шэнь перевели в палату, охранник передал просьбу главы семьи — Шэнь Тинбай просил Се Лянчэня из соображений безопасности остаться в больнице, в палате у брата и присмотреть за ним. Конечно же, Се Сян согласилась.
Первые лучи солнца позолотили крыши соседних домов, наступил рассвет. Се Сян всю ночь просидела у кровати больного. Она терла уши, щипала себя за руку, чтобы не заснуть. Ведь несмотря на усталость, она должна охранять его. Шэнь Цзюньшань мог проснуться в любой момент. Опасаясь, что раненый будет переживать, когда очнется и никого не увидит возле себя, она подвинула стул ближе к кровати, чтобы быть в поле его зрения. Слушая ровное дыхание друга, Се Сян наконец перестала бояться за его жизнь, тяжелая бессонная ночь сделала свое дело, и девушка незаметно для себя отключилась, привалившись к кровати и уронив голову на руки.
Поспать ей удалось совсем немного, потому что больница, живущая по своим собственным законам, просыпалась почти на рассвете. По коридору прошли медсестры, скрипнула дверь в соседней палате, и эти звуки разбудили Се Сян. Сквозь пелену дремы она почувствовала, как кто-то нежно гладит ее по голове, осторожно, почти невесомо касаясь волос. Девушка подняла голову и посмотрела на Шэнь Цзюньшаня. Их взгляды встретились, рука парня замерла в воздухе.
— Цзюньшань? — спросонья голос Се Сян был немного хрипловатым. Она потерла глаза, взлохматила волосы, и наконец осознала, что ее подопечный не спит, — Ты очнулся! Наверное, хочешь пить?
Тот в ответ смог лишь слегка качнуть головой. Се Сян подскочила со стула и налила в кружку теплой воды. Шэнь Цзюньшань был очень бледен, и настолько слаб, что не мог даже поднести кружку ко рту. Девушка помогла ему приподняться и аккуратно напоила его. На этот раз он действительно выжил, получив несколько тяжелых ран и потеряв много крови. Но врачам все же удалось вырвать его из цепких лап смерти.
Шэнь Цзюньшань попытался что-то сказать, но сначала только закашлялся. После наркоза горло нещадно саднило. Поморщившись, он все же смог выговорить несколько слов:
— Вчера вечером… Это ты отнес меня в больницу?
Раненый и слабый, он совсем не походил на ту неприступную каменную глыбу, которую привыкла видеть Се Сян. Сейчас Шэнь Цзюньшань казался более мягким и хрупким. Он чувствовал, что вид его вызывает жалость, поэтому старался храбриться, но пока даже полупустую кружку в руках удержать не мог. Се Сян отставила ее на тумбочку возле кровати.
— Да, я возвращался из бара Шаньнань, от Сяоцзюнь, когда услышал звуки драки в переулке. А когда оказался там, то обнаружил тебя всего в крови, стоящего посреди мертвых тел. Я перепугался до смерти, когда увидел тебя там. А потом ты потерял сознание. Но как ты узнал?
Шэнь Цзюньшань немного помолчал, а потом мягко ответил:
— Время от времени я приходил в себя. Было плохо и больно, хотелось просто уснуть и не просыпаться, но ты плакал мне прямо в ухо, не давая отключиться.
Се Сян опустила голову и пробурчала:
— Кто это плакал?
Парень улыбнулся. Се Лянчэнь в этот момент выглядел совсем юным и беззащитным. В палате воцарилась тишина. Се Сян вдруг вспомнила их перепалку в охотничьей хижине и свое запальчивое: «Кто похож на девчонку?» Но тут же ее мысли перескочили на другое.
— Я должен предупредить, что твоя операция была проведена благодаря Цзинь Сянжун, – Шэнь Цзюньшань недоуменно нахмурился, — Дело в том, что глава больницы взял с собой старших хирургов на конференцию в Бейпин. Те, кто остались, не хотели браться, потому что операция для них была слишком сложной. На тот момент в городе остался всего один врач, который мог спасти тебе жизнь, и это был японец…
— И ты отправился к ней? – в голосе друга проскользнул холод, будто он был зол. Се Сян опустила голову и сложила руки на коленях, как маленький ребенок, который только что нашкодил.
— Мне ничего не оставалось. Правда сначала я подумал, что это ее месть за то, что мы раскрыли ее истинное лицо. Но, теперь, я думаю, что это была не она.
— А ты задумался хоть на мгновение, что если это она организовала нападение на меня, то из Японской торговой палаты ты бы живым не вышел? Ты что, самоубийца?
В этот момент Се Сян со всей остротой осознала, что хотя у Шэнь Цзюньшаня развеялись последние иллюзии относительно Цзинь Сянжун, та осталась непреодолимой преградой между ними. Се Сян никогда не вернуть той легкости общения, которая у них была раньше.
— Не до того было. Время… Время играло против тебя.
Но ее слова, казалось, не произвели никакого впечатления на Шэнь Цзюньшаня, он продолжал сердито хмуриться. Се Сян никак не могла взять в толк, что его так разозлило. Посидев некоторое время в напряженном молчании, Се Сян не выдержала. Шмыгнув носом, она резко встала со стула, молча схватила термос и вышла за дверь.
Почему-то Се Сян всегда ощущала огромную дистанцию между ней и Шэнь Цзюньшанем. Как будто он был небожителем на пике горы под холодной луной, а она — маленьким лесным духом, живущим у подножья рядом с веселым прохладным ручьем. И это расстояние было непреодолимым. Он не мог разглядеть ее истинной женской натуры, а она никак не могла понять образ его мыслей.
Она брела по коридору, понурившись, как вдруг почувствовала чей-то пристальный взгляд. Се Сян подняла голову, и ее сердце резко заколотилось.
Гу Яньчжэнь стоял возле окна, привалившись боком к подоконнику и молча смотрел на нее. Косые лучи утреннего солнца мягко освещали его фигуру, бросая на пол длинную тень.
Се Сян радостно улыбнулась, но тут же ее улыбка увяла. Ситуация была крайне неоднозначной, и девушка вдруг почувствовала ужасно виноватой, как будто муж ее застал с любовником. Она робко затопталась на месте, боясь встретиться взглядом с Гу Яньчжэнем, но наконец решилась посмотреть ему в глаза. На удивление, сосед выглядел совершенно спокойным. Только лицо немного осунулось, словно он тоже не спал всю ночь и сильно устал, и взгляд был непривычно мягок и печален. Но и такой Гу Яньчжэнь был аристократичен, загадочен и притягателен. Се Сян отвела взгляд, пытаясь собраться с мыслями. Она отсутствовала в общежитии всю ночь, и это нужно было как-то объяснить. Девушка набрала в грудь воздуха, собираясь начать оправдательную речь, но Гу Яньчжэнь заговорил первым:
— Се Сян, я возвращаюсь в Нанкин, — его голос был тихим и хриплым, как в прошлый раз, когда он простыл. Девушка подошла вплотную и уже протянула руку, собираясь пощупать лоб, но резко замерла, когда его слова дошли до ее сознания.
— Возвращаешься в Нанкин? Ты… Чтобы жениться на госпоже Дун?
Гу Яньчжэнь отрицательно покачал головой. Непосредственность Се Сян позабавила его, он улыбнулся, и на щеках появились очаровательные ямочки. Но вспомнив про истинную причину своего возвращения, парень тут же стал серьезен. Он словно наяву услышал голос отца: «У слабой страны нет права на дипломатию. Эти переговоры — не более, чем принуждение к подчинению… Ситуация сложная. Вам с Цици следует вернуться в Нанкин».
Подписание «Двадцати одного требования»* (набор требований, выдвинутых Японией Китайской республике 7 мая 1915 года) было неизбежно. И должно было стать последним гвоздем в крышку гроба правительства. Ситуация грозила совсем выйти из-под контроля, народный гнев вполне мог вызвать волнения по всей стране.
Гу Яньчжэнь знал, что его отец, как заместитель главы правительства, сделал все возможное в этой ситуации, и даже больше. Японская сторона требовала вести переговоры без выходных и чуть ли не круглые сутки, стараясь ускорить момент подписания. Гу Цзунтан добился изменения расписания — стороны встречались три раза в неделю на несколько часов. Японцы наседали — он отговаривался плохим самочувствием и напряженным рабочим графиком.
Гу Цзунтан всеми силами затягивал процесс. По самым вопиющим пунктам занимал твердую позицию и категорически отказывался идти на уступки. Переговоры продолжались уже три месяца, было проведено более двадцати официальных и почти столько же рабочих встреч. Несмотря на неоднократные попытки, требования оставались все равно крайне унизительными.
Он даже допустил утечку конфиденциальной информации в западную прессу в надежде, что осуждение со стороны прогрессивных западных кругов немного охладит непомерное японское высокомерие. Вопреки ожиданиям, это вызвало еще большую агрессию со стороны Японии, и она выдвинула ультиматум.
Из-за сложной ситуации в политических делах отца, и Гу Яньчжэнь ощущал сильное давление. В данный момент он не мог позволить себе бунтовать, следовало поддержать отца и позаботиться о младшей сестре, как должно молодому господину семьи Гу.
Он посмотрел на Се Сян и коротко ответил:
— Это требование отца.
— Когда ты вернешься? – Се Сян смотрела на него снизу вверх, ждала ответа и боялась надеяться. Она слишком хорошо знала Гу Яньчжэня и понимала, что он уже принял решение. Девушка не зря старалась читать все газеты, которые попадались под руку, и ситуацию представляла получше многих однокурсников. Гу Яньчжэню действительно следовало уехать, и чем скорее, тем лучше. Оставаясь в Шуньюане, он подвергал огромному риску не только себя, но и свою семью.
— Я не знаю. – он ответил настолько тихо, что Се Сян едва его расслышала.
Се Сян считала, что моральна к этому была готова, но когда подумала, что она может никогда больше не увидеть этого несносного балбеса, ее сердце чуть не разорвалось от боли. Она быстро задышала, словно получила удар под дых.
Политическая обстановка накалялась с каждым днем, приближающим дату подписания «Двадцати одного требования». Япония давила на правительство Китая, а оно не могло ничего противопоставить этому давлению, потому что перевес в военной силе был колоссальным. Решить что-то дипломатическими методами в такой обстановке было просто нереально.
Заместителя премьер-министра срочно переводили в Бэйпин. В Шуньюане молодой господин семьи Гу оставался без поддержки и защиты, как и его младшая сестра. По всему выходило, что отъезд — самое разумное решение в данной ситуации. Но несмотря на все доводы разума, Се Сян чувствовала страшное опустошение. Ее словно затягивало в глубокий темный омут.
Две фигуры неподвижно замерли в больничном коридоре в полной тишине. Солнечный свет окружал их золотым ореолом. Они смотрели друг на друга пристально, нежно и тепло, пытаясь запечатлеть в памяти каждую черточку любимого лица. Взгляды открыто говорили об искренних и светлых чувствах. И слов, прозвучавших в этом молчании, было так много, но каждое было услышано и сохранено глубоко в сердце. Им казалось, что время замерло. И даже казалось, если они будут долго-долго неподвижно стоять и смотреть друг на друга, то останутся вместе навсегда, одни во всей вселенной.
Первым неслышный диалог прервал Гу Яньчжэнь. Он глубоко засунул руки в карманы брюк, потом их вытащил, словно не зная, куда деть, и судорожно сжал перед собой, нервно заламывая тонкие пальцы.
— Когда я уеду… Боюсь, к тебе подселят другого соседа, — глухо произнес он, — Не удивлюсь, если это снова будет Ли Вэньчжун, — Гу Яньчжэнь нахмурился, брови сурово сошлись на переносице. Видно, даже упоминание имени этого выскочки раздражало его.
— Мне кажется, что он догадывается о тебе… Будь осторожна и держись как можно дальше от него. Если… — он сделал длинную паузу и нервно сглотнул, — Если тебе действительно нравится Шэнь Цзюньшань… — было видно, как тяжело ему было сказать это вслух, — Обратись к инструктору, чтобы его поселили с тобой. Он точно сможет уберечь тебя от нападок.
Се Сян прикусила губу, чтобы не разреветься. В горле стоял ком, глаза подозрительно блестели. Но она держалась и молча слушала, внутренне кипя. “Нравится Шэнь Цзюньшань? Гу Яньчжэнь, ты точно дурак!”
Она думала, что совершенно определенно дала понять ему о своих чувствах. А как оказалось, Гу Яньчжэнь не принял их близко к сердцу. Чтобы скрыть обуревающие ее чувства, она опустила голову.
Гу Яньчжэнь почувствовал, что его сердце разбивается на тысячу кусочков. Он шагнул к Се Сян, приподнял подбородок, чтобы видеть ее лицо, и нежно коснулся большими пальцами уголков глаз, полных слез. Се Сян не могла больше сдерживаться, слезы хлынули из глаз, словно прорвало плотину.
Гу Яньчжэнь обнял возлюбленную и осторожно прижал к себе, баюкая в объятиях.
— Ну же, не плачь… Ты закончишь академию меньше чем через год, осталось немного. Вернешься в Бэйпин. Ты же девушка, ну в самом деле, не отправишься же ты в регулярную армию, правда? Ты вернешься и начнешь новую жизнь как Се Сян. Когда придет время, и если ты захочешь, я организую тебе любую штатскую должность. Или откроешь свое дело, какое захочешь, что только сделает тебя счастливой.
Слезы лились из глаз Се Сян, не переставая. Она уткнулась лицом в грудь парня, и его рубашка насквозь промокла от ее слез. Девушка часто задышала, пытаясь прекратить истерику. Наконец она совсем выдохлась и затихла.
Сейчас они прощаются навсегда? Гу Яньчжэнь смотрел сверху вниз на ее тонкую шею с нефритово-белой кожей, на нервно бьющуюся голубую венку на виске. Именно сегодня, когда она не старалась казаться сильной, он чувствовал глубокую тревогу за нее. Похоже, ничего из его слов она не услышала. Он повторил все сначала, немного повысив голос.
— Ты слышала, что я тебе сказал?
— С-слышала… — Се Сян продолжала стоять, уткнувшись ему в грудь, и голос прозвучал глухо, как через вату.
Се Сян подняла заплаканное лицо. Ее глаза лихорадочно блестели, длинные ресницы трепетали подобно крыльям мотылька, а щеки и нос порозовели. Она смотрела прямо в лицо Гу Яньчжэня. Она хотела запомнить все его любимые черты: темные четко очерченные брови, манящие омуты карих глаз, чувственные губы, готовые в любой момент изогнуться в ехидной усмешке, милые ямочки. Она надеялась, что навсегда сохранит в памяти каждую мелочь: все его привычки, жесты, манеру говорить и шутить. Как он движением головы откидывает назад длинную челку, как мило сопит во сне, как хмуро копается в своей миске во время завтрака в столовой, как с хрустом откусывает яблоки, как надувает обиженно губы…
Как так получилось? Когда Се Сян только поступила в академию, она была не особо довольна соседом по комнате и мнение о молодом господине Гу составила не самое лучшее. Но живя в одной комнате, проводя вместе дни и ночи, сохраняя одну тайну, переживая вместе победы и поражения, она всей душой прикипела к этому несносному Гу Яньчжэню. Отдала ему свое сердце, свою самую первую любовь. А теперь они должны расстаться, и скорее всего, больше не увидят друг друга до конца жизни. Как перенести подобный разрыв?
В самый первый день их знакомства этот сорвиголова, ни секунды не раздумывая, вытащил ее из передряги. В своей обычной шокирующей манере перетянув все внимание на себя. И с тех пор помогал ей скрывать от всех, что она — девушка. Из надоедливого раздражающего соседа он как-то незаметно стал лучшим, самым близким другом, защитником и возлюбленным. Даже на самых первых порах Гу Яньчжэнь всегда проявлял уважение к ее личным границам и никогда не допускал непристойностей. А постоянные перепалки — не в счет, тем более за это ему постоянно влетало от Се Сян.
А ведь она так и не подарила ему достойного подарка на день рождения!..
— Тебе пора возвращаться в палату. А я пойду…
Гу Яньчжэнь всем своим существом чувствовал боль, которую сейчас испытывала Се Сян. Это было просто мучительно. Он не мог видеть ее в таких растрепанных чувствах, не хотел и дальше ранить ее. Он невесомым движением поправил ей челку, в последний раз тепло заглянул в глаза, и резко развернувшись на месте, зашагал по коридору, на ходу застегивая пуговицы пальто.
— Гу Яньчжэнь! — громко окликнула его Се Сян. Из глаз девушки катились крупные слезы. На этот окрик ушли последние ее моральные силы, и сейчас она могла только беззвучно открывать рот, задыхаясь, как рыба, выброшенная на берег. В груди кололо, в голове роились тысячи слов, но нужные никак не находились, — Когда ты уезжаешь? Я приду на вокзал проводить тебя…
— Не стоит. Лучше как следует позаботься о Шэнь Цзюньшане.
— Но я…
Се Ся показалось, что от этих слов внутри у нее что-то оборвалось. Все ее существо поглотила тоска и безысходность. Сердце болело, словно в нем засела огромная заноза и при каждом вздохе она ныла и причиняла боль, но вытащить ее было совершенно невозможно.
Гу Яньчжэнь действительно ушел, и на этот раз даже не оглянулся. Он уезжал в Нанкин. Увидятся ли они еще когда-нибудь…