– Алена, милая, тебе пора научиться быть удобной, если хочешь мира в нашей семье, – Валентина Петровна поставила передо мной тарелку с оливье, словно это был приговор.
Я подняла глаза на свекровь. В ее взгляде читалось превосходство учительницы, привыкшей, что ее слушаются беспрекословно. За спиной Валентины Петровны маячил Дмитрий – мой муж старательно изучал содержимое холодильника, делая вид, что не слышит материнских наставлений.
– Что значит "удобной"? – я старалась говорить спокойно, хотя внутри все клокотало.
– А то и значит. Вот Лариса – она понимает, что такое семья. Помогает, не спорит, уважает старших. А ты? Вечно со своим мнением, вечно что-то не так.
Лариса, старшая сестра Дмитрия, сидела в углу дивана, обнимая восьмилетнего Тимофея. На ее лице застыла маска страдания – она носила ее с момента развода три месяца назад. Игорь Николаевич, мой свекр, молча смотрел хоккей, периодически покашливая – его способ показать, что разговор ему не нравится.
– Мам, хватит, – наконец подал голос Дмитрий. – Мы же на семейный ужин пришли, а не на разбор полетов.
– Вот именно, семейный! – Валентина Петровна театрально всплеснула руками. – А раз семейный, то и решать будем семейные вопросы. Лариса с Тимошей переезжают к нам. Ей тяжело одной, ребенку нужна поддержка. И вы переезжаете тоже.
Я чуть не подавилась салатом.
– Что? Зачем?
– Как зачем? Поможете. Места всем хватит, дом большой. И на аренду тратиться не будете – сплошная экономия.
– Валентина Петровна, у нас своя жизнь...
– Своя жизнь? – свекровь повысила голос. – А семья? Или ты считаешь, что мы тебе не семья?
Дмитрий сел рядом со мной, взял за руку. По его сжатию я поняла – он уже все решил.
– Ален, мама права. Ларисе действительно тяжело. И экономия существенная – почти тридцать тысяч в месяц.
– Дима, мы же говорили, что будем жить отдельно...
– Временно, Алена. Пока Лариса не встанет на ноги.
Я посмотрела на золовку. Та прижимала к себе сына и смотрела в пол. Идеальная картина несчастной разведенки. Только вот что-то в ее позе казалось мне наигранным. Может, дело было в том, как она украдкой поглядывала на телефон, пряча улыбку?
Через две недели мы переехали. Точнее, меня переехали – мое мнение никого особо не интересовало. Валентина Петровна сразу же распределила обязанности: я готовлю завтраки и ужины, убираю первый этаж, помогаю Тимофею с уроками. Лариса "восстанавливается после стресса" – это означало, что она целыми днями сидит в телефоне, изредка выходя "на собеседования".
– Алена, картошка подгорела! – свекровь стояла над кастрюлей с видом генерала на плацу. – Я же говорила – сначала воду, потом картошку!
– Валентина Петровна, я двадцать восемь лет, я умею варить картошку.
– Умеешь? А почему тогда запах на весь дом?
Дмитрий в такие моменты исчезал – то срочная встреча, то клиент звонит, то документы в офисе забыл. Игорь Николаевич отмалчивался в гараже, возясь с чужими машинами.
Катя, моя подруга, приехала через месяц нашей "семейной идиллии". Мы сидели в кафе недалеко от дома свекрови, и я впервые за долгое время могла выговориться.
– Подруга, да она тобой просто вытирает ноги! – Катя была возмущена. – Какого черта ты это терпишь?
– А что делать? Дмитрий считает, что я преувеличиваю. Говорит, мама просто переживает за Ларису.
– Ага, так переживает, что тебя в прислугу превратила. Слушай, а с Ларисой точно все чисто? Что-то она не похожа на убитую горем женщину.
Я задумалась. Катя была права – в поведении золовки было что-то странное. Она часто уединялась для "важных звонков", получала какие-то переводы, о которых не распространялась, и вообще для брошенной жены выглядела слишком... довольной?
Разгадка пришла неожиданно. В субботу Валентина Петровна отправила меня в магазин – "только в тот, что на Садовой, там продукты свежее". Возвращалась я через парк и встретила Зинаиду Павловну – соседку свекрови, которая жила через два дома.
– Алена? Надо же, какая встреча! – женщина обрадовалась. – Как поживаете? Как Лариса?
– Нормально. Тяжело ей после развода.
Зинаида Павловна удивленно подняла брови.
– После какого развода? Вы что, не знаете? Сергей же в Польшу уехал на заработки! Сам мне рассказывал перед отъездом – говорит, год поработаю, на квартиру накопим, Ларису с Тимошей заберу.
Земля ушла у меня из-под ног.
– Но... Валентина Петровна сказала, что они развелись...
– Да что вы! Никакого развода! Лариса просто к родителям переехала, чтобы не платить за съемную квартиру. Умная девочка – и экономия, и родители помогают.
Я шла домой как в тумане. Все встало на свои места – таинственные звонки, переводы, довольный вид Ларисы. Она просто обманывала родителей! И меня с Димой заодно.
Дома я застала идиллическую картину: Лариса лежала на диване с телефоном, Тимофей играл в планшет, а Валентина Петровна орала на меня из кухни:
– Алена! Почему так долго? Обед сам себя не приготовит!
Я прошла в кухню, поставила пакеты и села за стол.
– Валентина Петровна, я встретила Зинаиду Павловну.
Свекровь напряглась.
– И что?
– Она рассказала интересные вещи про Сергея. Оказывается, никакого развода не было.
В кухню заглянула Лариса. Лицо у нее вытянулось.
– Мам, я...
– Что за глупости? – Валентина Петровна попыталась взять ситуацию под контроль. – Зинаида вечно сплетничает!
– Это не сплетни. Сергей в Польше работает, копит на квартиру. А Лариса живет тут бесплатно, да еще и алименты получает от "бывшего" мужа.
– Алена, не твое дело! – взорвалась свекровь. – Хватит совать нос куда не просят!
В этот момент в кухню вошел Игорь Николаевич. Обычно молчаливый, он вдруг заговорил:
– Валя, хватит. Я давно подозревал, что тут что-то нечисто. Лариса, это правда?
Золовка опустила глаза.
– Пап, мы просто хотели накопить...
– Обманывая родителей? – Игорь Николаевич покачал головой. – И ты, Валя, хороша. Алену затюкала, а родную дочь покрываешь.
Вечером был грандиозный скандал. Дмитрий приехал с работы и застал полную картину: мать в слезах, отец ругается, сестра оправдывается, а я собираю вещи.
– Ты куда? – муж преградил мне дорогу.
– Домой. В нашу съемную квартиру.
– Алена, ну что ты устроила? Мама плачет, отец кричит...
– Я? Я устроила? – меня трясло от злости. – Твоя сестра всех обманывала, твоя мать из меня прислугу сделала, а виновата я?
– Ну не так все однозначно...
– Дима, твоя мать потребовала, чтобы я уволилась с работы. Сказала, что нормальная жена должна жертвовать ради семьи. Это нормально?
Муж молчал. В гостиной Валентина Петровна громко причитала:
– Вот! Вот что бывает, когда берешь в семью непонятно кого! Я же говорила – надо было на Наташке жениться, из хорошей семьи девочка!
Это была последняя капля. Я взяла сумку и пошла к двери. Дмитрий догнал меня у калитки.
– Алена, постой. Давай поговорим спокойно.
– О чем говорить? О том, как твоя мать меня унижает? Или о том, как ты молчишь, когда надо заступиться за жену?
– Я... я просто не хотел обострять.
– Знаешь что? Оставайся тут со своей "удобной" семьей. А я поеду туда, где меня уважают.
Такси приехало быстро. Уезжая, я видела в окне силуэт Игоря Николаевича. Он смотрел мне вслед и, кажется, одобрительно кивнул.
В съемной квартире было тихо и спокойно. Никто не орал из-за подгоревшей картошки, не требовал немедленно бросить все и помочь, не упрекал в неумении "быть удобной". Я заварила чай, села на кухне и впервые за месяц почувствовала себя человеком.
Дмитрий появился на следующий день. Выглядел он помятым и виноватым.
– Можно войти?
Я молча отошла в сторону. Муж прошел в кухню, сел на свое обычное место.
– Мама с Ларисой всю ночь ругались. Оказывается, Сергей действительно в Польше, они копят на квартиру. А мама знала.
– И что?
– И... прости меня. Я был идиотом. Должен был заступиться за тебя, а не молчать как...
– Как удобный сын?
Дмитрий вздрогнул.
– Да. Как удобный сын. Знаешь, отец сегодня маме такое выдал... Сказал, что она из меня тряпку сделала, а теперь и жену потерять хочет.
Мы долго разговаривали. Впервые за три года брака Дмитрий признал, что его мать часто перегибает палку, а он привык не спорить – так проще. Но "проще" чуть не стоило ему семьи.
Следующие несколько месяцев мы жили отдельно. Валентина Петровна сначала обижалась, потом пыталась давить на жалость, потом угрожала, что Дима "пожалеет о своем выборе". Но муж держался – видимо, отцовская отповедь подействовала.
Лариса с Тимофеем продолжала жить у родителей, но теперь уже официально платила за коммунальные услуги и помогала по дому. Сергей приезжал на майские праздники – оказался вполне приличным мужиком, который искренне не понимал, зачем жене надо было устраивать весь этот спектакль.
– Она сказала, что так мама лучше поможет с Тимошей, – объяснил он за чаем. – Я и не спорил, думал, женщинам виднее.
Переломный момент наступил в июле. Игорь Николаевич пришел к нам без предупреждения, с конвертом в руках.
– Алена, Дима, вот, – он протянул конверт мужу. – Это вам на первоначальный взнос по ипотеке.
Мы остолбенели. В конверте было пятьсот тысяч рублей.
– Пап, мы не можем...
– Можете и возьмете. Это мои личные накопления, мать не знает. Вы хорошая пара, не дайте Вальке вас разрушить. Она женщина властная, но не злая. Просто привыкла, что все по ее указке живут.
– Игорь Николаевич, спасибо, но...
– Никаких "но". Считайте это моим извинением за то, что молчал, когда надо было заступиться.
В сентябре мы въехали в свою однокомнатную квартиру в новостройке. Маленькую, но свою. Валентина Петровна приехала посмотреть и впервые за все время повела себя... нормально. Без упреков, без поучений. Даже салат принесла.
– Хорошая квартира, – сказала она, оглядывая нашу кухню-гостиную. – Светлая.
Мы пили чай в непривычной тишине. Наконец свекровь заговорила:
– Алена, я... я хочу извиниться. Игорь прав – я перегнула палку. Привыкла командовать, вот и...
– Валентина Петровна, давайте просто начнем сначала? Без "удобных" и "неудобных", просто как взрослые люди?
Она кивнула, и впервые я увидела в ее глазах не превосходство, а растерянность.
– Знаешь, а ведь Лариса меня тоже обманула. Я так хотела ей помочь, а она... Игорь говорит, я сама виновата – вырастила детей, которые боятся мне правду сказать.
С того дня наши отношения начали меняться. Медленно, постепенно, но меняться. Валентина Петровна перестала командовать, начала спрашивать мнение. Мы с Димой приезжали к ним на выходные – уже как гости, а не как прислуга.
Лариса с Сергеем купили двухкомнатную квартиру и съехали от родителей. На новоселье золовка отвела меня в сторону:
– Алена, прости за тот цирк. Я правда думала, что так будет лучше для всех.
– Лучше для тебя, ты хотела сказать?
– Да, наверное. Знаешь, мама всю жизнь нас учила быть удобными для других. А ты показала, что можно быть собой. Спасибо.
Прошел год. Мы с Димой сидели на нашем маленьком балконе, пили чай и смотрели на закат. В животе у меня шевелился наш будущий сын или дочка.
– Помнишь, как все начиналось? – спросил муж. – "Тебе пора научиться быть удобной".
– Помню. Знаешь, а ведь я научилась.
– Быть удобной?
– Нет. Быть собой. И оказалось, что это самое удобное, что можно сделать для семьи.
Дмитрий обнял меня, и мы молча смотрели, как садится солнце над нашим районом. В кармане завибрировал телефон – Валентина Петровна прислала рецепт пирога "для беременных". Без требований, без поучений – просто рецепт от будущей бабушки.
Иногда, чтобы стать семьей, нужно перестать быть удобными друг для друга и начать быть настоящими.