Всем привет, друзья!
Эти воспоминания принадлежат Нине Петровне Дёминой (в девичестве — Исаевой). Родом она из Томской области, 1924 года рождения. На фронт ушла добровольцем в феврале 1943-го, совсем девчонкой. Всю войну прошла снайпером в 174-й стрелковой дивизии. Её боевой путь отмечен высокими наградами — орденами Славы и Отечественной войны, медалями «За отвагу» и «За взятие Кёнигсберга». Но эта история — не о наградах. Это её личный рассказ о том, как это было.
Я хочу рассказать о том, как началась моя война. Центральная женская школа снайперской подготовки под Москвой. О ней, наверное, многие слышали — из её стен вышло больше двух тысяч девушек. Я попала в самый первый набор.
Мы были добровольцами, приехавшими из разных городов и республик. Нам было по семнадцать, восемнадцать, двадцатый год казался уже солидным возрастом. И наша первая военная работа началась не с выстрелов, а с обустройства быта. Нас разместили в Шереметьевском дворце, а там — голые стены. Мы сами смастерили себе трёхъярусные нары, а потом нам выдали матрацы, постельное бельё. Сами же ходили в наряды — в прачечную, на кухню, в лес за дровами. Зимой — на лыжах, летом — пешком. Пилить, рубить. Шутили тогда между собой: вот и мы, «фронтовички».
Но когда начались занятия, стало ясно, что стать фронтовичкой, а уж тем более снайпером — не шутка. Занятия шли почти каждый день, в любую погоду. В полной выкладке — шинель-скатка, противогаз, лопатка, патронташ и винтовка — мы шли за семь километров на стрельбище. Учились стрелять из любого положения, ползали по-пластунски, делали перебежки, рыли окопы — и запасные, и ложные. Осваивали ручной пулемёт, автомат, противотанковое ружьё, штыковой бой, метание гранат и бутылок с зажигательной смесью. Нас тогда утешали суворовскими словами: «Тяжело в ученье — легко в бою». А ещё нас бодрила песня. Она всегда звучала в строю на обратном пути. Особенно нам полюбилась одна, довоенная: «Эх, бей винтовка, метко, ловко, без пощады по врагу...». Мы вкладывали в эти слова уже свой, профессиональный смысл.
Мы понимали, что основы солдатской подготовки нужны каждому. Но снайпер — это особое дело. Для этого отбирали тех, кто стрелял метко, легко осваивал любое оружие, умел читать местность как открытую книгу и мог изучить участок обороны противника так, чтобы знать там каждую тропинку. Нас учили выбирать место для засады, маскироваться, замечать цель по самым незначительным признакам, безошибочно определять расстояние и бить наверняка.
После обучения меня и других девушек направили в учебную роту инструкторами. Часть пути мы шли пешком. Остались позади бугры и овраги, мы вышли на открытое место, и вдруг — пушечный выстрел. Снаряд разорвался неподалёку. Офицер, который нас сопровождал, сказал спокойно: «Не обращайте внимания. Это не нам. У фрицев там стоит пушечка, они по станции палят, когда поезд заметят. А попадают редко — видно, пушечка хлипкая или наводчик близорукий». А мы-то думали, что это по нам.
Шли мы по разбитой дороге, пробивали ледок в лужах. Иногда нас обгоняли грузовики, шедшие на передовую, иногда мы сами обгоняли повозки беженцев. Кругом не было ни одного целого дома, ни сарая — всё было сравнено с землёй после боёв. Тогда внутри рождалось сложное чувство — и жалость ко всему этому горю, и твёрдое желание сделать что-то важное, необходимое.
В учебной роте нас ждали бойцы, уже бывалые, закалённые боями под Москвой и Смоленском, участвовавшие в наступлениях здесь, на границе Белоруссии. У многих уже сверкали ордена и медали. А мы привезли им снайперскую «теорию». Но это не помешало нам найти общий язык. Мы учили их тонкостям своей науки, а они делились с нами фронтовым опытом, тем самым «умом-разумом», который в учебниках не напишешь. Помогали нам и опытные снайперы, заглядывавшие в роту починить оружие или оптику, поучаствовать в стрельбах. Со многими из этих людей у нас сложились крепкие, дружеские отношения, и с ними же нам предстояло пройти долгий и очень трудный путь. Увидеть то, к чему наше молодое сознание не было готово.
Я помню историю, которую нам рассказывали. Про комсомольца Юру Смирнова, рабочего-сварщика из Ивановской области. Он стал автоматчиком в десантной роте. Во время наступления его ранило, и он упал с танка. Его подобрали немцы. Пытали. Говорили, что распяли на стене землянки, истязали. Наши бойцы нашли его уже мёртвым.
Или история Григория Елшина, артиллериста. Он отбил шесть атак, стреляя прямой наводкой. Был тяжело ранен, попал в плен. Фашисты облили его бензином и сожгли заживо.
Такие вещи не могли оставить равнодушным. Они рождали в душе очень глубокое, личное чувство. Оно не было прописано ни в каких уставах. Мы дали себе слово. И мой палец на курке винтовки после этого ни разу не дрогнул.
Уже после войны меня часто спрашивали: как ты осталась жива? Ведь вражеские снайперы тоже были мастерами своего дела.
Я просто училась побеждать. Ненавидеть — мало. Нужно было изучать противника, его повадки, его хитрости. Задача снайпера была ясна всегда: уничтожать наблюдателей, офицеров, пулемётные расчёты, вражеских снайперов. В наступательных боях, особенно в лесу, я выбирала позицию так, чтобы контролировать перекрёстки дорог, просеки, поляны. Ночью стреляла на вспышку — по огневым точкам, заставляя замолкать пулемёты.
Был случай. Вражеский пулемёт изредка, но метко беспокоил наши позиции. Он был так хорошо спрятан, что мне пришлось потратить несколько часов, чтобы его выследить. Я заметила пулемётчика только в момент, когда он менял диск. Один выстрел — и цель была уничтожена.
Вообще, результат нашей «охоты» часто зависел от того, кто кого перехитрит. Немцы выставляли приманки: чучела, каски, муляжи перископов. Мы быстро научились распознавать их. Стреляли по ложной цели и сразу меняли позицию, зная, что где-то рядом притаился «охотник». Его потом искали уже мы. Была у них и другая уловка — бронированные щиты для пулемётчиков и снайперов. Пуля его не брала. Но мы нашли уязвимое место — смотровую щель. Прицельным огнём мы вынуждали наблюдателя оторваться от щита, и тогда его настигала пуля.
Однажды ночью мы выдвинулись ближе к немецким позициям, замаскировались и стали ждать рассвета. С первыми лучами солдаты начали выползать из землянок. Выстрел — одного не стало. Я быстро сменила позицию. Только устроилась — вижу, ещё один торопится к кустам. Я даже выждала момент... Выстрелила. Товарищ убитого попытался оттащить тело... С новой позиции я устранила и его. В такие моменты понимаешь, сколько нужно снайперу терпения и выдержки. Особенно ночью, когда борешься со сном, или в непогоду, когда главное — не заболеть.
Помню августовские леса. На одном дереве я заметила чучело. Значит, где-то рядом прячется снайпер. Я мысленно повторяла своё правило: «Бдительность. Осторожность. Находчивость». Устроилась в траншее рядом с миномётчиками и попросила их ударить по тому дереву. Рассчитала, что снайпер не выдержит и ответит на огонь, вот тогда я его и замечу. Так и произошло.
Очень важно было взаимодействие с другими. Я в этом убедилась на собственном опыте. Изучая свой сектор, я всегда советовалась с простыми стрелками. Они стояли в окопах день за днём и прекрасно знали каждую кочку на переднем крае, расположение вражеских землянок, пулемётных гнёзд, троп. Их подсказки мне очень помогали.
Вот пример. Левее знакомого ориентира мелькнула каска. Я жду. Фашист появляется в моём секторе, в мелкой траншее. Один выстрел — и дело сделано.
Когда наших стрелков отправляли в баню или на отдых, их места иногда занимали мы, снайперы. Со мной в такой роли случилось два запомнившихся случая. Первый. Я замаскировалась и наблюдала. К вечеру заметила неладное: на моём участке появились и шевелились какие-то бугорки. Вспыхнет осветительная ракета — они замирают, погаснет — снова двигаются. И только я это видела. От волнения даже ноги задрожали. Взяла на прицел первый бугорок и решила: первого, а потом последнего, остальные на мины наткнутся. Выждала, пока наша ракета осветит поле. Выстрелила — и бегом, согнувшись, по траншее к другой амбразуре, чтобы взять следующего. Мои выстрелы услышал командир взвода. Вышел, спрашивает: «Ты чего стреляешь?» «Да вот, ползли, видно разведчиков уложила». Он не очень поверил, ушёл на НП. А вскоре немцы открыли такой ураганный огонь, что стало тошно. Только под утро всё стихло. Потом мы видели, как они крюками пытались вытащить убитых — их было пятеро. Я к приходу смены уложила ещё двоих, которые рискнули подползти. Возвращалась в землянку с лёгким сердцем. Умылась, поела, легла спать, а краем глаза смотрела, как просыпающиеся подруги приводят себя в порядок. Красота — дело важное: пудры не было, поэтому мазались зубным порошком или пастой, лицо от этого становилось белым...
Второй случай был в лунную ночь. Немцам, видимо, не спалось, они суетились на позициях. Пятерых из них сняли мои пули. Могла бы и больше, но промахнулась — три раза попала в столб на нейтралке. Ошиблась, потому что плохо изучила сектор. В наказание сразу же над головой просвистела пуля немецкого снайпера. Началась дуэль. Я решила пойти на хитрость. Сняла шапку, привязала к ней шнур и стала медленно поднимать над бруствером, потом дёрнула. Раздался выстрел — в шапке дырка, зато я увидела вспышку его выстрела. Затаилась. «Победитель», уверенный, что убил меня, привстал. Я того и ждала. Счёт увеличился. Но меня тоже обнаружили — начали бить миномёты. Мне удалось уйти на новую позицию, откуда я поймала «на мушку» любопытного, который высунулся посмотреть, что происходит. На одного оккупанта стало меньше.
Сколько же их было всего на моём счету? По моим подсчётам, шестьдесят девять. Семидесятым должен был стать тот, последний. Меня послали уничтожить хитрого, неуловимого немецкого снайпера, который уже не раз бил наших. Я пошла по своей привычной тропке на позицию и вдруг увидела на земле блестящую новенькую булавку, остриём повёрнутую ко мне. Старая примета, не к добру. Но я не удержалась, подняла и приколола к гимнастёрке. Потом, как всегда, терпеливо выслеживала противника. В момент, когда нажала на спуск, что-то с силой ударило меня по голове... Очнулась я уже позже. Пуля задела левую глазницу и вышла через мочку правого уха. С тех пор левый глаз плохо видит и косит, правое ухо не слышит, повреждена была и челюсть. Так я стала инвалидом войны. А что же мой противник? Говорили, что он больше не стрелял. Видимо, мой выстрел всё же достиг цели.
Если мои воспоминания сейчас читают молодые люди, и если кто-то из них задумывается о нелёгкой снайперской работе, я бы хотела передать им то, что выстрадала и поняла на фронте.
Первое. Выбирай позицию заранее. Нужно видеть врага, а самому оставаться невидимым. Устраивайся на бруствере так, чтобы рядом был какой-то фон — кочка, холмик, куст. На их фоне тебя труднее выделить. И старайся, чтобы задний бруствер, позади тебя, был выше переднего — это тоже скрывает твой силуэт.
Второе. Стреляй только наверняка. Не трать патроны попусту. Если цель мелькнула и исчезла — не стреляй вдогонку. Жди следующего шанса. И никогда не делай два выстрела подряд с одной точки — тебя сразу вычислят.
Третье. Береги глаза. Даже самая лучшая винтовка не поможет, если глаза устали. Старайся смотреть не в упор на предполагаемое место появления цели, а чуть в стороне, так ты быстрее заметишь движение. И никогда не смотри в оптику непрерывно, особенно против солнца на закате — стёкла дают блики.
Четвёртое. Запомни простое правило: если амбразура тёмная — там кто-то есть, светлая — пусто. Не суетись на позиции без толку. Знай наизусть прицел для каждого изгиба траншеи перед тобой. Хитрость и смекалка — твои главные помощники. И не забывай про маскировку. Зимой я обматывала винтовку бинтом. Цвет снайпера должен всегда сливаться с цветом местности вокруг.
Конечно, мой опыт — это только часть большой правды. Другие снайперы наверняка добавят к этому свои, не менее интересные и поучительные истории. Но все мы, я думаю, хотели бы одного — чтобы всё это навсегда осталось в истории, а не повторялось в жизни. Мы сделали всё, что могли, чтобы война кончилась, чтобы наша земля была свободной, а у наших детей и внуков было мирное небо над головой. Это была тяжёлая работа, но кто-то же должен был её делать.
★ ★ ★
ПАМЯТЬ ЖИВА, ПОКА ПОМНЯТ ЖИВЫЕ...
СПАСИБО ЗА ВНИМАНИЕ!
~~~
Ваше внимание — уже большая поддержка. Но если захотите помочь чуть больше — нажмите «Поддержать» в канале или под статьёй. От души спасибо каждому!