Антонина вставила ключ в замок и почувствовала — дверь открыта. Защёлка отодвинута. Кто-то внутри.
Она толкнула дверь. Запах накрыл сразу: дешёвый парфюм и что-то жареное, удушливое. В прихожей — чужая рыжая дублёнка с пятнами на воротнике. Под ней сапоги, из которых торчат газеты.
Антонина прошла на кухню. За её столом сидел муж Алексей и резал белый хлеб. Перед ним тарелка с красной рыбой. У плиты стояла Тамара, его старшая сестра. Переворачивала на сковороде грудинку, не оборачиваясь.
— А, Антонина, пришла, — бросила Тамара. — Я на пару деньков, пока у нас ремонт. Алексей сказал, ты не против.
Антонина посмотрела на мужа. Тот жевал, не поднимая глаз.
— Когда ты успел сказать? — спросила она тихо.
— Ну, я думал, ты поймёшь, — пробормотал он. — Тамара же родная. Куда ей ещё ехать?
Антонина ничего не ответила. Прошла в ванную. Открыла шкафчик. На полках — чужие баночки, тюбики с облезшими этикетками, флаконы из дешёвых магазинов. Её косметика, за которую она откладывала три месяца подряд, стояла в углу на полу.
Она вернулась в коридор. И увидела.
Швейная машинка. Её машинка, на которой она шила на заказ по вечерам после смены. Вынесена за дверь в гардеробную. Рядом валяются катушки ниток, как мусор.
— Это зачем? — спросила Антонина, стараясь не повышать голос.
Тамара вышла из кухни с бутербродом в руке.
— От этой рухляди одна пыль. Я освободила место, поставила кресло, где можно посидеть нормально. Ты ведь не против?
Антонина прошла в комнату. Села на кровать.
Вечером она обнаружила чек из магазина. Тамара сходила с картой Алексея и закупилась: рыба, импортный гель для стирки, печенье, освежитель, ещё какая-то ерунда. Сумма на чеке заставила Антонину зажмуриться.
— Тамара, ты серьёзно?
— Что серьёзно? — Та устроилась в кресле, пила чай из чашки подарочного сервиза. — Я же для вас постаралась. Навела порядок.
— У нас долг за машину. Мы каждую копейку считаем.
Тамара поставила чашку на стол.
— Слушай, Антонина, не прибедняйся. Вы что, с голоду помираете? У тебя две квартиры, между прочим. Одну сдаёте. А тут из-за пары пакетов драму разводишь.
Антонина развернулась к мужу.
— Алексей. Скажи что-нибудь.
Тот вздохнул.
— Ну, Антонина, не кипятись. Тамара правда ненадолго.
Она ушла в спальню. Легла, не раздеваясь. Смотрела в потолок, пока за стеной не стихли голоса.
На следующий день после работы Антонина увидела костюм Алексея. Тот самый, шерстяной, который она ему подарила. Он висел на батарее — мокрый, севший, свалявшийся.
— Что с костюмом? — спросила Антонина, держа в руках испорченную вещь.
Тамара даже не обернулась.
— Постирала. Он грязный лежал.
— Шерсть нельзя стирать в кипятке. Он сел. Его больше не наденешь.
— Вот поэтому у вас тут и бардак, — отрезала Тамара. — Ты над каждой тряпкой трясёшься вместо того, чтобы за мужем нормально ухаживать. Мужику нужна чистота, а не твои причитания. Вот Алексей и молчит —устал с тобой.
Антонина положила костюм обратно. Алексей сидел в комнате перед телевизором. Она встала в дверях, ждала, что он хоть слово скажет. Он переключал каналы, не оборачиваясь.
Ночью Антонина проснулась от голосов на кухне. Говорили тихо, почти шепотом. Она приподнялась. Алексея рядом не было.
Антонина встала, подошла к двери. Приоткрыла её тихо.
— ...не переживай, Тамара, — говорил Алексей. — Она отойдёт. Главное, не дави сразу.
— Да сколько можно ждать? — шептала Тамара. — Мне квартира нужна уже сейчас. У меня своя сдана, деньги капают. А тут что, я у вас в прихожей жить буду?
— Не будешь. Я же говорю, вторая квартира пустует практически. Там жильцы — я им уже позвонил, намекнул, что надо освобождаться.
— И что Антонина?
Алексей не ответил.
— Сестрёнка, прорвёмся! Тонька сама рада будет отдать тебе вторую квартиру. Я уговорю. Она у меня добрая, просто устала сейчас. Ты не бойся.
— Ага, добрая. Видела я, как она на меня смотрит.
— Ты главное держись. Покажи, что ты тут хозяйка. Она мягкая, сдастся. У неё характер не боевой.
Тамара хмыкнула.
— Ну смотри. Главное сам не включи заднюю. Если что, ты мне обещал.
Антонина закрыла дверь. Вернулась в постель. Лежала, глядя в темноту.
Утром, когда Алексей ушёл на работу, она подождала, пока Тамара заснёт после раннего завтрака. Потом тихо подошла к чужой сумке в прихожей. Открыла. Там лежал блокнот — старый, потрёпанный, в клеточку.
Первая страница — расчёты. Сумма аренды трёхкомнатной квартиры Тамары. Дата сдачи строителям-вахтовикам.
Вторая страница — план. «Уговорить Алексея выселить жильцов из второй Тониной квартиры. Переехать туда. Жить бесплатно, свою сдавать дальше. Копить».
Третья страница — телефон жильцов. И приписка: «Алексей звонил. Сказал, что квартира срочно нужна. Они напуганы, согласятся съехать».
Антонина закрыла блокнот. Положила обратно. Руки не дрожали. Внутри было пусто и холодно.
Она оделась. Вышла из дома.
Через час Антонина стояла у двери своей второй квартиры в новостройке. Позвонила. Открыла молодая женщина с ребёнком на руках. Лицо встревоженное.
— Антонина Владимировна? — Голос дрожал. — Проходите, пожалуйста.
— Не буду. Мне нужно знать — вам звонил мой муж?
Женщина кивнула.
— Да. Он сказал, что квартира вам самим срочно нужна. Что мы должны готовиться съехать. Мы уже начали искать, но...
— Стойте. Никуда вы не съезжаете.
— Но он же...
— Забудьте, что он говорил. У меня другое предложение. Я снижаю вам плату. Но вы платите мне сразу вперёд на несколько месяцев. И подписываем бумагу, по которой вас нельзя выселить без серьёзного штрафа.
Из комнаты вышел муж женщины.
— Мы согласны, — сказал он быстро. — Когда можем подписать?
— Завтра. Деньги наличными.
Они кивнули, облегчённо.
На следующий день Антонина забрала конверт с деньгами, подписала договор. Дома у неё была заначка — всё, что она копила месяцами от шитья. Сложила вместе.
Поехала в банк. Подошла к окошку.
— Хочу закрыть автокредит. Досрочно. Полностью.
Через полчаса она держала в руках квитанцию. Долга больше не было.
Вечером Антонина вернулась домой. Тамара сидела в кресле, листала журнал. Алексей смотрел телевизор.
Антонина поставила на стол пакет с тортом и бутылку настойки.
— Что это? — удивилась Тамара.
— Решила, что нам надо поговорить нормально. По-семейному. Давайте в субботу соберёмся за столом, спокойно всё обсудим.
Тамара оживилась.
— Вот это правильно, Антонина. Я же говорила — надо по-человечески. Алексей, слышишь? Тонька наконец поняла.
Алексей кивнул, улыбнулся жене неуверенно. Она улыбнулась в ответ. Но глаза остались пустыми.
Следующие дни Антонина была ласковой. Соглашалась с Тамарой. Готовила, не спорила, накладывала золовке побольше. Та расслабилась, считала, что победила.
В субботу Антонина накрыла стол. Поставила торт. Налила настойки. Все сели.
— Ну что, Антонина, — начала Тамара, — давай обсудим про квартиру. Мне правда надо хотя бы на полгода пожить отдельно. Ты же понимаешь.
Антонина достала из сумки два документа. Положила на стол перед мужем.
— Что это? — спросил Алексей.
— Первое — договор аренды. Обновлённый. Жильцы остаются минимум ещё на семь месяцев. Выселить их нельзя. Штраф такой, что нам не расплатиться.
Лицо Тамары побелело.
— Ты что натворила?!
— Защитила своё. — Антонина положила второй лист. — А это квитанция из банка. Долг за машину закрыт. Полностью.
Алексей схватил бумагу. Смотрел на неё, не моргая.
— Откуда деньги? — прошипела Тамара.
— Мои. Заработала. Пока ты тут хозяйничала и мои вещи в коридор выносила, я работала и копила.
Антонина встала. Посмотрела на мужа в упор.
— Ты звонил жильцам за моей спиной. Пугал их. Хотел выгнать, чтобы сестре угодить. Так?
Он молчал.
— Алексей, я спрашиваю.
— Тамара попросила, — пробормотал он. — Она же родная. Мне было неудобно отказать.
— А мне отказать удобно было? — Антонина наклонилась к нему. — Я каждый вечер за этой машинкой, которую твоя сестра в гардероб выставила, сидела. Шила до ночи, чтобы мы этот долг быстрее закрыли. А ты? Ты за моей спиной шептался с ней. Обещал ей мою квартиру.
Голос её дрогнул. Только на последнем слове.
Тамара вскочила.
— Алёша, ты это слышишь?! Она меня выгоняет! Родную твою сестру!
Алексей сидел, глядя на квитанцию. Молчал.
— Алексей, — позвала Антонина тихо. — Если хочешь, можешь поехать с ней. Я не держу.
Он поднял глаза. Посмотрел на жену, затем на сестру и на квитанцию.
— Тамара, — сказал он глухо. — Собирайся.
— Что?!
— Я сказал — собирайся. Антонина права. Ты перешла все границы.
— Да как ты смеешь?! Я тебе сестра!
— И поэтому я пускал тебя. Но она — моя жена. Она три года этот долг со мной тянула. А ты приехала, чтобы на нас нажиться.
Тамара схватила сумку, запихнула туда блокнот, косметику. Кричала что-то, но Антонина уже не слышала. Она прошла в комнату. Принесла швейную машинку из гардероба. Поставила на прежнее место у окна.
Через час хлопнула входная дверь. Тамара уехала.
Алексей постоял в прихожей, потом подошёл к жене.
— Антонина, я...
Она подняла руку.
— Не сейчас.
Он кивнул. Ушёл в другую комнату.
Антонина села у окна. Положила руку на холодный металл машинки. За окном темнело. В комнате стало тихо.
Она вспомнила, как ночью слышала их разговор на кухне. «Тонька сама рада будет отдать тебе вторую квартиру». Как будто она не человек. Как будто у неё нет права голоса в собственной жизни.
Теперь квартира защищена. Долг закрыт. Тамара уехала. Машинка стоит на месте.
Антонина встала. Открыла холодильник. Достала тот самый торт. Отрезала себе кусок. Села за стол одна. Ела не спеша.
В сумочке лежала квитанция. Без долга и угроз. Не было чужих планов на её жизнь.
Алексей появился в дверях. Молча сел напротив. Она не стала отрезать ему торт. Просто доела свой кусок.
— Извини, — сказал он тихо.
Антонина посмотрела на него. Долго. Потом встала, убрала тарелку в раковину.
— Посмотрим на твое дальнейшее поведение — сказала она.
Больше в тот вечер они не разговаривали.
На следующее утро Антонина проснулась первой. Вышла на кухню. Села к машинке.
Она достала ткань. Начала шить.
Если понравилось, поставьте лайк, напишите коммент и подпишитесь!