Помню, как впервые увидел его на центральном рынке нашего города. Сидит мужчина лет пятидесяти за раскладным столиком, перед ним аккуратные горки жареных семечек в газетных кульках. Руки крупные, натруженные, но движения точные, выверенные. Взвешивает, отсыпает, сдачу дает – всё как по линейке. И взгляд такой… Будто смотрит не на тебя, а сквозь, куда-то дальше, за горизонт.
– Дяденька, а почем семки? – спросил я тогда, школьник-старшеклассник.
– Пятнадцать рублей стаканчик, – ответил он спокойно, и в голосе этом слышалась какая-то интеллигентность, совершенно не вяжущаяся с торговым рядом.
Я купил стаканчик, и он так ловко свернул кулек из старой «Правды», что я залюбовался. Потом заметил на его потертой куртке значок – «Ветеран космодрома Байконур». Сердце екнуло. Неужели?
Случайный разговор, изменивший всё
Через пару недель я снова пришел на рынок специально к нему. Народу было мало – будний день, дождливый октябрь девяносто четвертого. Купил семечек и решился спросить:
– А вы правда на Байконуре были?
Он поднял на меня глаза, улыбнулся как-то устало:
– Был, сынок. Двадцать два года там проработал. Ракеты в небо отправлял.
– И что же вы… – я запнулся, не зная, как спросить тактично.
– Что здесь делаю? – он сам закончил мою мысль. – Так времена такие. Заводы стоят, конструкторские бюро закрываются. Зарплату не платят по полгода. А семью кормить надо. Жена учительница, представляешь, тоже без денег сидит. Вот и приспособился. Семечки жарю, торгую. Дочка в институте учится, ей на общежитие нужно, на учебники.
В его голосе не было ни капли жалости к себе. Просто констатация факта, как сводку погоды читаешь.
Рассказы о том времени
С тех пор я часто заходил к Виктору Сергеевичу – так его звали. Он рассказывал, а я слушал, забыв обо всём на свете. Это сейчас я понимаю, какое счастье мне привалило – услышать эти истории из первых уст.
– В семьдесят втором году поступил в Московский авиационный институт, – начинал он, глядя куда-то вдаль. – Общежитие на Динамо, четверо в комнате, зато какая компания! Ночами чертежи делали, формулы решали. Стипендия сорок рублей – на всё хватало. В буфете пирожки по четыре копейки, компот по пять. На кино оставалось, на танцы в ДК.
Он улыбался, вспоминая:
– После института распределение получил – прямиком на Байконур. Приехал туда в семьдесят седьмом, молодой специалист. Думал, степь, песок, тоска. А попал в настоящий город науки! Конструкторы, инженеры, испытатели – все такие увлеченные, горящие. Мы не просто работали, мы творили. Каждый старт был как праздник.
Та самая ночь перед стартом
Однажды, когда покупателей совсем не было, Виктор Сергеевич рассказал мне историю, от которой мурашки побежали по коже.
– В восемьдесят третьем готовили очередной запуск. Я тогда уже ведущим инженером был, отвечал за топливную систему третьей ступени. И вот, за двенадцать часов до старта обнаружили микротрещину в одном из клапанов. Микроскопическую, но она могла привести к отказу всей системы.
Он замолчал, отсыпая семечки очередному покупателю. Потом продолжил:
– Начальство в панике. Переносить старт – значит, сорвать всю программу, космонавты на орбите ждут грузовой корабль. Главный конструктор говорит: «Виктор, скажи честно, как инженер – выдержит или нет?» А я смотрю на эти чертежи, на расчеты и понимаю – по всем параметрам должно пройти. Но есть же и форс-мажор, и случайность. И решение принимать мне.
– И что вы ответили? – не выдержал я.
– Сказал: «Полетит». И знаешь, в ту ночь я вообще не спал. Сидел, курил на улице, смотрел на звезды. Думал: если что-то пойдет не так, это будет на моей совести навсегда. Но утром, когда ракета ушла в небо, когда пришло подтверждение – все системы в норме, выход на орбиту штатный – я просто сел на землю и заплакал от счастья. Главный подошел, положил руку на плечо: «Спасибо, Витя. Ты настоящий профессионал».
Почему всё рухнуло
– А потом начался девяносто первый год, – голос Виктора Сергеевича стал тише. – Сначала мы не очень понимали, что происходит. Финансирование урезали, потом задержки с выплатами начались. Целые отделы сокращали. Люди, которые всю жизнь ракетами занимались, уходили охранниками работать, таксистами, кто куда.
Он насыпал себе горсть семечек, задумчиво щелкнул одну:
– В девяносто третьем я тоже под сокращение попал. Предложили остаться на полставки, но платить обещали раз в три месяца, и то если деньги найдутся. У меня дочке в институт поступать, жене на одну зарплату не прожить – ее, кстати, тоже месяцами не платили. Вот и решил – хватит. Уехали в наш городок, к тёще. Здесь хоть огород есть, картошку можем вырастить.
– А семечки как начали? – спросил я.
Виктор Сергеевич усмехнулся:
– Тёща подсказала. Говорит: «Зять, ты человек точный, аккуратный. Семечки пожарь, на рынок выйди». Я сначала обиделся даже. Но потом подумал: инженер – это не только ракеты. Это подход к делу. И правда, я семечки жарю по технологии, температуру контролирую, время засекаю. У меня они получаются лучше, чем у других торговцев. Клиенты это ценят, возвращаются.
Уроки жизни и достоинства
Как-то раз я пришел к нему вечером. Рынок уже закрывался, торговцы сворачивали лотки. Виктор Сергеевич считал выручку. Я помог ему собрать столик.
– Знаешь, – сказал он, пряча деньги в потертый кошелек, – я иногда думаю: вот работал на космос, запускал спутники, ракеты. А теперь семечками торгую. Кто-то скажет – упал на дно. Но я так не считаю.
Он посмотрел на меня:
– Я своим трудом семью кормлю, честно зарабатываю. Никого не обманываю, вес не обвешиваю. Дочка учится на бюджете, на красный диплом идет. Значит, я справляюсь. Времена тяжелые, но мы выстоим. А когда всё наладится – а оно наладится, я верю – мы с тобой встретимся, и я буду снова инженером. Может, не на Байконуре, но делом своим заниматься.
Что стало потом
Виктор Сергеевич торговал на рынке еще года три. Потом в нашем городе открыли филиал авиационного завода, и его пригласили туда инженером. Зарплата была небольшая, но стабильная. Он ушел с рынка без сожаления.
Много лет спустя я случайно встретил его дочь. Она стала кандидатом технических наук, преподавала в университете. Когда я спросил про отца, она улыбнулась:
– Папа на пенсии, но консультантом работает на том же заводе. Говорит, пока голова соображает, буду пользу приносить. И знаете, он до сих пор благодарен тем годам на рынке. Говорит, это научило его ценить простые вещи и понимать, что профессионализм проявляется в любом деле.
Вот такая история. Она про то, как люди с огромными знаниями и опытом выживали в лихие времена. Про достоинство, которое не купишь и не продашь. И про то, что настоящий инженер остается инженером, даже когда жарит семечки на рынке.