Ольга вошла в подъезд. Лифт не работал уже третий день, и ей пришлось подниматься пешком на четвертый этаж. Тяжесть сумки давила на плечо. Она купила для супруга его любимый сорт сыра и бутылку красного вина. Пятница, десятилетний юбилей их брака.
Обычаи сближают людей намного прочнее любых заверений. На лестничной площадке она достала ключи, но замерла, едва коснувшись двери. Звуки голосов.
Сергей был не один. Ольга нахмурилась. Супруг редко кого-либо звал в гости, не предупредив заранее. Он вообще отличался постоянством. Работа, дом, посещение гаража в субботу, рыбалка раз в месяц с приятелем. Никаких неожиданностей. Именно за это она его и ценила, за предсказуемость и надежность.
После всего пережитого в ее жизни до встречи с ним, это было настоящим счастьем. Дверь отворилась почти беззвучно. Многолетняя совместная жизнь с мужчиной, чутко реагирующим на любой звук, научила ее двигаться бесшумно, словно кошка. В прихожей ощущался незнакомый, сладковато-цветочный аромат чужих духов.
Ольга сняла обувь и бесшумно направилась в сторону кухни. Дверь была немного приоткрыта, сквозь щель пробивалась полоска света. Она услышала смех супруга и женский, нежный, мелодичный голос.
Сердце оставалось спокойным. Она не относилась к числу тех, кто сразу же предполагает худшее. Сергей и любовница? Нелепость какая. Он работал восемнадцать лет на одном заводе и не умел лгать даже о стоимости топлива для машины. Ольга заглянула в узкую щель. Муж сидел за столом, а напротив него – стройная женщина с короткой стрижкой, одетая в простое платье серого цвета.
Лица не было видно, был виден лишь профиль. Они пили чай из ее, Ольгиных, чашек с изображением васильков и смеялись. Она уже собиралась войти, но внезапно Сергей произнес: "Света, ты не представляешь, как я рад". Ольга застыла как вкопанная. Света! Светлана!
Мир не обрушился, он просто на несколько мгновений перестал существовать. Она отступила назад так же неслышно, как и подошла. Светлана. Это имя она не произносила вслух на протяжении одиннадцати лет. Первый супруг Ольги, Виктор, ушел к ней десять лет назад. Ольге тогда было тридцать два года, ее дочери Наташе – восемь.
Они прожили вместе десять лет. И все это время она верила, что любовь – это терпение. Терпела его пристрастие к алкоголю, его рукоприкладство, бесконечные подработки, после которых он возвращался домой без денег. Терпела, потому что так учила ее мать. Семья – это крест. Неси его молча.
А затем в их жизни появилась Светлана, бухгалтер из соседнего отдела. Тихая, неприметная. Поначалу Ольга даже не испытывала ревности. Что в ней особенного? Но однажды Виктор собрал свои вещи и сказал: "Пойми меня как хочешь, но рядом с ней я чувствую себя человеком, а рядом с тобой – скотом". Это было больно. Нет, не сам уход, а его слова, словно это она делала его плохим.
А эта Светлана не просто отбила у нее мужа. Благодаря ей он бросил пить, стал трудолюбивым, нашел достойную работу и начал вовремя выплачивать алименты. Наташа ездила к нему на выходные, а потом возвращалась и с восторгом рассказывала про тетю Свету, которая печет восхитительные пироги. Ольга ненавидела ее всем своим существом.
А затем произошло то, о чем она никогда никому не рассказывала. Через два года после развода Виктор погиб в автомобильной аварии. Светлана осталась одна, без средств к существованию, без жилья. Она снимала квартиру, и однажды пришла к Ольге с просьбой за Наташу. Девочка хотела пожить у нее какое-то время, пока Светлана не встанет на ноги.
Ольга смотрела на нее, изможденную, постаревшую, с покрасневшими от слез глазами, и чувствовала лишь торжество. "Уходи", – сказала она. "Ты получила то, что заслужила", – и захлопнула дверь. Светлана покинула город в том же месяце. Наташа плакала целую неделю, а потом замолчала. Они больше никогда не затрагивали эту тему. И вот теперь эта женщина находилась на ее кухне.
Ольга стояла в прихожей, прислонившись спиной к стене. Сумка выпала из ослабевших рук. Она даже этого не заметила. А в голове звучал лишь один вопрос: "Откуда Сергей ее знает?". Они познакомились спустя полгода после той сцены на пороге. Сергей работал на складе, куда Ольга устроилась после сокращения. Он был простым, надежным, немногословным, никогда не расспрашивал о прошлом, и она была благодарна ему за это.
Через год они поженились, у них родился сын Игорь. Затем жизнь потекла гладко, словно по накатанной колее. Десять лет, и все это время он знал Светлану?
Ольга подняла сумку и вышла из квартиры так же тихо, как и вошла. Ночь она провела у подруги. Сослалась на ссору с мужем. Той ночью она так и не сомкнула глаз, а к утру созрел план узнать правду. Без криков, без истерик. Она слишком долго прожила, чтобы устраивать сцены. В субботу Сергей, как обычно, уехал в гараж. Ольга осталась одна и начала поиски.
Телефон мужа был защищен паролем, но она знала код. Тот же, что и от домофона. Сергей не умел хранить секреты. Переписка обнаружилась сразу. Светлана – без фамилии, без фотографии. Ольга читала сообщения, и мир вокруг нее менялся.
"Сережа, спасибо за лекарство. Не знаю, как тебя отблагодарить. Доктор сказал, что еще один курс, и наступит ремиссия. Я плачу от счастья". "Как Ольга? Она еще не знает? Я не хочу, чтобы она узнала. Ей и так досталось". И последнее сообщение: "Приеду в пятницу, хочу увидеть тебя перед операцией, на всякий случай". Ольга отложила телефон, ее руки дрожали. Сергей вернулся к обеду.
Ольга сидела на кухне, прямая, словно натянутая струна. На столе стояли чашки с васильками, те самые. "Кто такая Светлана?" – спросила она, без предисловий. Муж побледнел, уселся напротив и долго молчал. "Ты все-таки узнала?" "Да, я видела вас в пятницу". Сергей опустил голову. "Она моя сестра, двоюродная, – произнес он наконец. – Мы росли вместе, потом поссорились из-за наследства деда. Двадцать лет не общались, а четыре года назад она нашла меня. У нее онкология. Ей некому было помочь, понимаешь? Она попросила меня не говорить тебе".
Вот оно что. "А почему?" Сергей посмотрел на жену. В его глазах было что-то такое, чего она никогда прежде не видела. Наверное, страх. Потому что она знала, кто ты такая, и боялась. Ольга перестала дышать. "Она была замужем за Виктором, – продолжил Сергей. – Когда он погиб, она приходила к тебе, но ты захлопнула перед ней дверь. Она рассказала мне об этом в первый же день, когда мы помирились. Сказала, что понимает тебя, что разрушила твою семью".
Он помолчал. "Оля, она умирает. Операция в понедельник. Шансов почти нет. Она хотела напоследок увидеться со мной и попросить передать тебе, что прощает тебя за все". Ольга просидела на кухне до самого вечера, погруженная в свои мысли. Она ненавидела Светлану на протяжении одиннадцати лет, жила этой ненавистью, согревалась ею в холодные ночи. А эта женщина все это время несла свой крест молча, не жаловалась, не мстила и, даже умирая, думала о чужой боли, а не о своей.
Ольга вспомнила лицо Светланы на пороге, мокрое от слез. Вспомнила свое собственное торжество и почувствовала, как внутри нее что-то ломается. Ломается тихо, страшно и навсегда. В воскресенье она поехала в больницу одна. Светлана лежала в палате на четверых, изможденная, почти прозрачная, с капельницей в руке. Она узнала Ольгу сразу. Не улыбнулась, лишь смотрела на нее. Ольга присела на край кровати и долго молчала.
"Я приехала не для того, чтобы прощать, – сказала она наконец. – Я приехала просить прощения". Светлана закрыла глаза. По ее щеке скатилась слеза. "Я знала, что ты придешь", – прошептала она. Сережа говорил, что ты изменилась. "Нет", – Ольга покачала головой. Я не изменилась. Я просто очень устала ненавидеть.
Она взяла ее руку – холодную, тонкую, почти невесомую. "Выживи, – сказала Ольга. – Выживи. Слышишь меня? Мне нужно время, чтобы научиться быть человеком". Светлана сжала ее пальцы. Слабо, но крепче, чем можно было ожидать от умирающей женщины. "Договорились", – ответила Ольга. Операция длилась на протяжении семи часов. Ольга просидела в коридоре всю ночь вместе с супругом, молча держа его за руку.
Когда вышел хирург, она первой поднялась. "Успокойтесь, жить будет, – устало констатировал он. – Иногда случаются чудеса". Ольга кивнула и взглянула на Сергея. "Поехали домой, – предложила она. – Я куплю ей цветы. Она ведь любит ромашки". Сергей впервые за эти дни улыбнулся. "А откуда ты знаешь?" "Наташа рассказывала. Это было давно. Я просто не хотела даже слушать". Они покинули больницу ранним утром.
Пахло весной. Был март. И Ольга подумала, что месть – это яд, который пьешь сам, надеясь отравить другого. Она пила его одиннадцать лет, но теперь пришло время учиться жить заново.
____
Наследная квартира его, конечно, обрадовала. Кроме одного