…Караульщик успел крикнуть прежде, чем умереть. Это спасло положение – когда нападавшие юкагиры, преодолев стену зимовья, вынесли дверь большой общей избы и вломились внутрь, казаки уже были на ногах. В полумраке избы закипел бой, в ход пошло всё, что успели схватить в руки – топоры, пищали, сабли и пальмы (как выглядело это специфичное восточносибирское оружие, можно увидеть на иллюстрации).
Точное число юкагиров из племён янга и шоромба, напавших в рождественскую ночь 7151 (это 1642/1643 гг.) года на Индигирское ясачное зимовье, неизвестно. Но мы знаем, что им противостояли восемь русских – семеро казаков во главе с Прохором Ивановым Краснояром и промышленный человек (то есть охотник-промысловик) Михаил Хаймин, именно он погиб на карауле. Атаку на зимовье возглавил вождь Уянда, а целью было не столько избиение русских, сколько освобождение аманатов – заложников, под которых вносился ясак – налог соболиными шкурками.
Ясачное зимовье – это небольшое укрепление (частокол и одна-две невысокие башни с нагороднями – нависающими ярусами), в стену которого встраивали жилые постройки и амбар для хранения имущества и съестных припасов (главным образом, вяленой рыбы). Построек, в свою очередь, бывало две – жилая изба, где обитали русские служилые, и аманатская казёнка, где держали заложников. Эту казёнку и собирались вскрывать нападавшие, пока другая их часть пыталась одолеть казаков Краснояра.
В «съёмном» (рукопашном) бою русские оказались сильнее и убили трёх юкагиров, сами же отделались ранениями. Предводители сторон сошлись непосредственно друг с другом – «князец» Уянда бросился на Краснояра с копьём. Было ли то копьё из железа, или из лосиного ребра (о таких наконечниках повествует юкагирский фольклор), Бог весть, но вот доспехи у нападавших точно были костяные – об этом пишет сам Краснояр в своей челобитной: «Да в ызбе мы збивали на драке шишаки и куяки костяные». Это уникальное свидетельство о традиционном защитном вооружении юкагирских племён, которое, вероятно, напоминало якутское – пластинчатые конструкции, только не из железа (хотя и оно добиралось до жителей тундры через обмен), а из кости, точнее – из лосиного рога. Что касается копья, то Прохор его у вождя отобрал и сломал древко, а самого Уянду ранил (не до смерти, конец Уянды нам известен и до него ещё несколько лет). Потеряв трёх бойцов, юкагиры отступили, настала некоторая передышка, и тогда Краснояр с товарищами решили проведать аманатов и отперли казёнку.
Вот тут и выяснилось, что пока шёл бой в избе, аманатское помещение всё же взломали, но не изнутри, а снаружи, прорубив каменными (!) топорами внешнюю стену. Заложники, которым сородичи подали через прорубленную дырку луки и копья, пошли на прорыв – и не преуспели: «и то оружье у них отбили и аманатов перевязали». Тогда нападавшие решили действовать иначе. Дверь в зимовье припёрли «кряжевьем» (нерасколотыми дровами) и принялись ломать амбар, в котором казаки держали продовольствие и «государеву казну». В случае успеха русских ждала почти неминуемая голодная смерть, а юкагиры обогатились бы железными вещами и соболиным ясаком, собранными к этому времени.
Только теперь впервые пошёл в дело пресловутый «огненный бой» – Краснояр прорубил в двери бойницу, пальнул из пищали и положил в сенях «лутчего юкагирского мужика». Вообще термины, которыми наши первопроходцы обозначают потестарные отношения у покорённых народов, интересны сами по себе, но в наши дни вызывают противоречивые толкования. Сам-то Прохор прекрасно знал, что он имеет в виду – «лучший мужик» точно не «князец», но и не простой боец. Эта гибель, а также сам факт применения огнестрела решили исход боя – юкагиры отступили окончательно, но от зимовья далеко не ушли, и до Пасхи держали казаков в осаде.
В чём мораль этой зимней битвы, о которой поведал нам сам Прохор Краснояр в двух своих челобитных, сохранившихся в архиве Якутской приказной избы? Она в том, что превосходство русских над аборигенами Сибири и Дальнего Востока, во-первых, ни разу не было абсолютным (у служилых был неиллюзорный шанс умереть!), а во-вторых, строилось не на огнестрельном оружии, а на личной храбрости и умении владеть всем остальным оружием. Да, в этом конкретном эпизоде пищаль сыграла роль, но бояться «огненного боя» перестали очень быстро. И всё же мы знаем немало эпизодов, когда несколько человек казаков отбивали атаку десятков и сотен аборигенов. Те вовсе не были трусами, а своим родным оружием – прежде всего, луком и копьём, владели прекрасно. Наши просто очень хорошо и стойко дрались, вот и всё.
На иллюстрациях – реконструкция ясачного зимовья в музее-заповеднике «Томская писаница», пальмы (ударение в этом слове – на последний слог!), и карта русских зимовий и транспортных путей на Крайнем Северо-Востоке в XVII в.
Автор: Михаил Савинов