Квартира досталась Екатерине от бабушки. Небольшая, однокомнатная, в старом, но ухоженном доме в центре. Бабушка, аккуратная до педантичности, содержала её в идеальном порядке, и Катя, даже переехав к Владимиру в новостройку на окраине, не решалась её сдавать. Она иногда приезжала туда, чтобы побыть одной, полить цветы на подоконнике, протереть пыль.
Владимир, её муж, работал в солидной фирме менеджером среднего звена. Он дорожил местом, много трудился, питал надежды на повышение. Его начальником был Андрей Геннадьевич, человек с манерами нарциссичного лидера: уверенный, бесцеремонный, привыкший, что мир вращается вокруг его персоны.
Однажды Владимир вернулся домой необычно оживлённым.
—Кать, представляешь, сегодня Андрей Геннадьевич ко мне подсел в столовой. Не по работе, а по-свойски. Спрашивает: «Володя, слышал, у тебя есть квартира свободная? В центре?». Я, конечно, говорю, что да, но мы её не сдаём…
—А он мне: «Вот и отлично. Мне как раз нужно для одного… ну, для делового партнёра. На особых условиях. На время, конечно. Плата, будет, но символическая.
— Я задумался. А он продолжил:
— Эх, Володя, давно хотел тебе сказать, что ты у меня на примете. Понимаешь?
Екатерина возмутилась.
—Какой ещё деловой партнёр? И что значит «символическая плата»? Мы же договаривались, квартиру сдавать только если срочно нужны будут деньги, по рыночной цене.
—Катя, ну что ты не понимаешь! — Владимир заерзал. — Это не просто аренда! Это инвестиция в мои отношения с руководством! Андрей Геннадьевич лично просит! Я что, откажу? Он так и сказал: «На особых условиях». Это значит, мы делаем ему одолжение, а он меня… оценит, когда момент придёт.
Он говорил горячо, убеждённо. В его глазах читался страх — страх упустить благосклонность сильного, страх показаться несовременным, несговорчивым. Екатерина пыталась возражать, говорила о бабушкиной памяти, о том, что не хочет пускать в священное для неё пространство посторонних. Но Владимир только отмахивался.
—Этот его партнёр там носа не высунет, я тебе гарантирую! Какие там вечеринки! Ты просто не понимаешь, как устроен бизнес.
Он уже всё решил. Без её согласия, даже не показав ей договор, который представлял собой жалкую расписку о смехотворной сумме, даже не назвав имени арендатора. «Лилия С.» — значилось в бумаге. «Особые условия» были скреплены рукопожатием с начальником. Екатерина сдалась, почувствовав горькую тяжесть на душе. Её мнение, её чувства перестали иметь значение перед лицом карьерных амбиций мужа.
Через три дня на телефон Екатерины стали приходить звонки от соседей, пожилых людей, которые знали ещё её бабушку.
—Катюша, милая, что у тебя там происходит? Ночью музыка, крики. Дверь хлопает. Вчера до трёх часов утра топали.
—В подъезде запах сигарет, окурки прямо на вашем этаже. Ваша бабушка терпеть не могла, чтобы курили.
Екатерина передавала жалобы Владимиру. Тот бледнел, звонил Андрею Геннадьевичу, а потом, облегчённо выдохнув, говорил ей:
—Уладил. Разобрались. Андрей Геннадьевич поговорил. Больше не повторится.
Но оно повторялось. Снова и снова. Владимир уже не звонил, а умолял жену:
—Катя, потерпи! Ради меня! Он мой начальник! Ты хочешь, чтобы меня уволили? Чтобы я годами пытался найти такую же работу? Это всё временно!
«Временно» затянулось на три месяца. Екатерина больше не могла терпеть. Она поехала в квартиру, не предупредив. Поднимаясь по лестнице, она почувствовала едкий запах табака, смешанный с дешёвым парфюмом. Из-за двери доносилась громкая музыка. Она постучала. Музыку приглушили. Дверь открыла молодая женщина в шелковом халате, с сигаретой в руке. Лилия.
—Вам чего? — бросила она, оценивающе оглядев Екатерину.
—Я хозяйка квартиры.
—А-а-а, — растянула Лилия, выпуская дым в сторону Екатерины. — Ну, здрасьте. А я думала, выведать что пришли. Всё в порядке, не беспокойтесь.
Она попыталась закрыть дверь, но Екатерина упёрлась рукой.
—Я хочу оценить состояние квартиры. Мне жалуются соседи.
—Какие ещё жалобы? — Лилия насупилась. — У нас договорённость с вашим мужем. Это вас не касается. И вообще, у меня тут вещи Андрея. Понимаете?
Екатерина силой воли заставила себя войти. То, что она увидела, вырвало у неё тихий стон. На паркете — пятна от вина и окурков. Занавески пропахли дымом. На столе, где бабушка пила чай из тонкого фарфора, стояли пустые пивные бутылки и полная пепельница. На диване валялась мужская куртка. Воздух был спёртым. Всё говорило о полном пренебрежении. Это было уже не жильё.
—Как… Как можно в этом жить, — прошептала Екатерина.
—Ой, не драматизируйте, — фыркнула Лилия. — Уберёмся. — Она презрительно улыбнулась.
Екатерина не стала спорить. Она развернулась и ушла. Сердце её билось сильно, как молот. Гнев подступал всё ближе, но просто выплеснуть эмоции на эту б… бледную женщину она не стала. Она знала, что лучше сделать.
Катя дождалась, когда Лилия, нарядная, выйдет вечером из подъезда и уедет на своём кроссовере. Зашла в свою квартиру, включила свет и начала делать фото всего хаоса, в каждой комнате. После, она вышла из квартиры, и закрыла дверь на второй замок, ключа от которого у Лилии не было. Теперь попасть внутрь было невозможно.
Тем же вечером, она села за компьютер и начала писать личное письмо Андрею Геннадьевичу. К письму прилагались фотографии состояния квартиры — каждое пятно, каждый окурок, испорченная мебель, и самое главное фото — его кожаной куртки, лежавшей на незаправленной кровати, и забытых часов. А также, подробная смета на восстановительный ремонт. Копии жалоб соседей с указанием дат и времени нарушений тишины, с отсылкой к административному кодексу и возможным штрафам.
Сумма в итоге получилась внушительной. Очень.
Она ещё раз пробежалась глазами по тексту, мысленно одобрила и, не задумавшись, отправила на его электронную почту .
Распечатанную версию письма она положила на стол перед Владимиром.
—Что это? — спросил он, бледнея, пробежав глазами первую страницу.
—Это счёт за твою карьеру, Володя. Счёт, который выставил не я, а ты сам, когда решил, что твоё начальство важнее нашего дома.
—Ты с ума сошла! — он вскочил. — Если он это прочитает! Он меня сожрёт!
—Нет, — спокойно ответила Екатерина. — Теперь он будет думать, как всё возместить. Или как объяснить жене, за чей счёт он содержит любовницу. Или как объяснить в отделе кадров, почему он использует служебное положение для решения личных вопросов, ставя под удар репутацию компании.
Она посмотрела на него прямо.
—Выбор за тобой. Или твой начальник оплачивает всё по этому счёту, немедленно, и вывозит свою мочалку, или завтра утром эта претензия, с копиями фотографий, отправится его супруге на домашний адрес, который я уже узнала, и в отдел кадров вашей компании. А тебе, Володя, выбирай — быть тряпкой у начальника, которую можно безнаказанно использовать, или мужем, который защищает своё имущество и свою семью.
Владимир сидел, опустив голову. Он смотрел на цифры, на фотографии испоганенной бабушкиной квартиры. Впервые он увидел не абстрактную «карьерную возможность», а конкретную цену, которую за него уже заплатили.
Андрей Геннадьевич, прочитав письмо, сначала попытался грозить, потом — давить, потом — торговаться. Но Екатерина была непоколебима. Она говорила только фактами и сроками. Деньги на восстановительный ремонт и компенсация были переведены в течение недели. Ключ от второго замка Лилия так и не получила. Её вещи, включая куртку Андрея Геннадьевича, сложили в коробки и оставили в подъезде под присмотром консьержа.
Вскоре, Владимир сообщил Екатерине, что в компании поползли слухи и Андрей Геннадьевич, почувствовав угрозу своей репутации, написал заявление «по собственному желанию». Вскоре Владимиру предложили временно исполнять обязанности начальника отдела, а затем и утвердили на этой должности. В его голосе теперь звучала не прежняя подобострастная нервозность, а спокойная уверенность человека, который понял простую истину: настоящее уважение и карьера строятся не на угодливости, а на умении защитить своё и действовать по совести.
Ваш лайк — лучшая награда для меня. Читайте новый рассказ — Родня мужа не хотела съезжать с нашей дачи. Они не знали, на что я способна.