Я всегда считала себя женщиной терпеливой. Не то чтобы ангельски, но достаточно, чтобы не бросаться на мужа с криками каждый раз, когда он обещает что-то сделать «в ближайшие выходные». У нас эти выходные, кажется, уже лет десять как идут — бесконечной вереницей, без начала и конца.
Вот и в то субботнее утро я проснулась с твёрдым намерением: сегодня — день решительный. Сегодня я, наконец, напомню мужу, что полка в ванной живёт своей жизнью. Она то наклоняется, то вздыхает, то смотрит на меня с таким выражением, будто говорит: «Ну что, хозяйка, долго ещё?»
Я вышла на кухню, где мой муж, Гена, сидел за столом и задумчиво размешивал чай. Вид у него был такой, будто он размышляет о судьбах мира, хотя я прекрасно знала: он просто пытается вспомнить, зачем пришёл на кухню.
— Ген, — сказала я максимально мягко, чтобы не спугнуть. — Помнишь нашу полку?
Он поднял глаза, и в них мелькнуло что-то вроде узнавания.
— Полку… А, эту, которая… ну…
— Которая вот-вот рухнет, — подсказала я.
— Да-да, конечно. Сегодня сделаю. Точно.
Я внутренне усмехнулась. Это «точно» я слышала чаще, чем прогноз погоды.
Но, к моему удивлению, Гена встал, допил чай и даже не стал искать отговорки вроде «надо сначала новости посмотреть» или «я ещё не проснулся». Он направился в кладовку за инструментами.
Я даже растерялась. Может, давление у него упало? Или наоборот, поднялось? Или это возраст — когда мужчины внезапно начинают выполнять обещания, чтобы не забыть, что они вообще что-то обещали.
Гена долго гремел в кладовке. Судя по звукам, он искал инструменты, которые сам же туда и складывал. Я слышала, как что-то упало, что-то заскрежетало, и даже один раз он сказал:
— Ой.
Это «ой» я знала. Оно означало, что что-то упало ему на ногу. Но он был человек стойкий — не жаловался.
Через минут десять он вышел, держа в руках коробку с инструментами, и направился в ванную.
Я решила не мешать. Мужчины, когда что-то чинят, не любят, когда над ними стоят. Они сразу начинают нервничать, делать всё криво, а потом обвиняют тебя в том, что ты «сбила их настрой».
Поэтому я ушла в комнату, включила телевизор и стала ждать. Но через пять минут из ванной донёсся странный звук. Как будто кто-то чихнул, но не человек, а… полка.
Я прислушалась. Тишина.
Потом снова — чих.
Я осторожно подошла к двери.
— Ген, всё нормально?
— Да! — бодро ответил он. — Всё под контролем!
Я решила не вмешиваться. Если мужчина говорит «всё под контролем», значит, он либо уже всё сломал, либо вот-вот сломает, но ещё не осознал этого.
Глава 3. Соседка, которая «совсем ненадолго»
Через некоторое время в дверь позвонили. Я открыла — на пороге стояла наша соседка, Тамара Петровна. Женщина она была энергичная, разговорчивая и обладала удивительным талантом появляться в самый неожиданный момент.
— Ой, Марин, здравствуйте! — воскликнула она. — Я буквально на минутку! У меня там чайник сбежал, я подумала — пока он остывает, зайду к вам.
Я знала её «на минутку». Это обычно означало минимум полчаса.
— Проходите, — сказала я, смирившись.
Она вошла, огляделась, прислушалась к звукам из ванной и спросила:
— А это что у вас там? Гена чинит?
— Полку, — ответила я.
— Ох, мужчины… — вздохнула она. — Мой вот вчера пытался починить смеситель. В итоге сломал табуретку. До сих пор не понимаю, как одно связано с другим.
Я улыбнулась. У нас с ней была своя маленькая женская солидарность — на почве мужей, которые «умеют всё, но лучше бы не умели».
Мы с Тамарой Петровной сидели на кухне, обсуждали погоду, цены на огурцы и новую прическу нашей общей знакомой, когда я вдруг заметила подозрительную тишину.
Из ванной не доносилось ни звука.
— Что-то тихо у вас, — заметила соседка. — Это он так чинит?
— Обычно нет, — сказала я и пошла проверять.
В ванной никого не было.
Полка висела так же криво, как и раньше.
Инструменты лежали на полу.
А мужа — не было.
Я вышла в коридор, заглянула в комнаты. Пусто.
— Ген? — позвала я.
Тишина.
Тут я услышала голос Тамары Петровны с лестничной площадки:
— Ой, Марин, а ваш Гена у меня тут!
Я вышла на площадку и увидела картину: мой муж стоит у двери соседки, держит в руках отвёртку и что-то ей объясняет. Тамара Петровна слушает, кивает, улыбается.
— Ген, — сказала я, — а полка?
Он обернулся, будто увидел меня впервые.
— Полка… Да! Я сейчас! Просто… тут…
— У меня дверца на шкафчике заедает, — пояснила соседка. — Я его попросила посмотреть. Он же всё равно с инструментами.
Я посмотрела на мужа. Он выглядел довольным. Даже слишком.
— Так ты полку починил? — уточнила я.
Он замялся.
— Ну… почти. Там просто… нужно…
Мы втроём стояли на площадке. Я — с лёгким недоумением. Гена — с выражением человека, который хотел как лучше, а получилось как всегда. Тамара Петровна — счастливая, будто ей подарили новый шкаф, а не просто починили дверцу.
— Ладно, — сказала я. — Ген, заканчивай у Тамары Петровны и возвращайся к полке.
— Конечно! — бодро ответил он.
Соседка благодарно кивнула.
— Марин, вы уж не ругайте его. Он такой внимательный! У меня давно никто ничего не чинил.
Я улыбнулась. Ну что тут скажешь. Мужчины — они как дети. Если дать им инструмент, они найдут приключения, даже если ты просила просто прикрутить полку.
Когда Гена наконец вернулся домой и всё-таки починил нашу полку (с третьей попытки, но это уже детали), я посмотрела на него и сказала:
— Знаешь, Ген… Если тебе так нравится чинить настроение соседкам, может, открыть сервис? «Муж на час — настроение на год».
Он засмеялся, обнял меня и сказал:
— Главное, что ты у меня есть. А полки… полки мы всегда починим.
И я подумала: ну да, полки — это ерунда. А вот настроение — штука важная.
И если мой муж способен чинить настроение соседкам, то уж моё — тем более.
И это, знаете ли, дорогого стоит.