— Лен, ну ты не против, если мы до третьего останемся? Билеты дорогие, детям понравилось.
Золовка Ирина стояла на кухне с чашкой кофе. Второе января, десять утра. Они приехали тридцатого декабря "на пару дней".
Я помешала кашу в кастрюле.
— Ирина, хорошо. Оставайтесь.
Она обрадовалась:
— Спасибо, Ленуш! Ты такая гостеприимная!
Ушла в комнату, где спали её муж Олег и двое детей — Дима и Маша, семь и пять лет.
Мы с Денисом, моим мужем, живём в трёхкомнатной квартире. Одна комната — наша спальня, вторая — гостиная, третья — кабинет Дениса, где он работает удалённо.
Ирина с семьёй заняли гостиную. Диван разложили, детей на матрасе на полу устроили. Денис работал за кухонным столом, потому что кабинет превратился в склад их вещей — четыре чемодана, три пакета с игрушками, коляска.
Третьего января я спросила Дениса:
— Когда они уезжают?
Он пожал плечами:
— Ирка сказала, до пятого.
Пятого января Ирина объявила:
— Лен, мы тут подумали, может, до десятого? Дети так привыкли, не хотят уезжать.
Я кивнула.
Денис обнял сестру:
— Конечно, оставайтесь! Семья же!
Я открыла заметки в телефоне, создала документ "Расходы".
Записала: "30 декабря — 10 января. Четыре человека. Питание, вода, электричество, отопление".
Каждый день я записывала, что покупала, сколько тратила. Молоко, хлеб, мясо, овощи, фрукты. Памперсы для Маши, которая ещё не привыкла к горшку. Игрушки, которые Ирина "забыла" купить детям.
Ирина готовить не предлагала. Утром просыпалась, пила кофе, говорила:
— Лен, а что на завтрак?
Я готовила завтрак на шестерых. Олег ел молча, дети требовали блинчики, сосиски, йогурты.
Днём Ирина говорила:
— Лен, дети проголодались. Может, пельмешек сваришь?
Я варила пельмени.
Вечером Ирина спрашивала:
— А что на ужин?
Я готовила ужин.
Посуду мыла я. Полы мыла я. Белье стирала я — детские вещи, которые Маша пачкала каждый день.
Ирина сидела в телефоне или гуляла с детьми. Олег лежал на диване, смотрел телевизор. Денис работал на кухне, потому что в гостиной шумели дети, а кабинет занят их вещами.
Десятого января я спросила Ирину:
— Когда уезжаете?
Она замялась:
— Лен, ты знаешь, у нас денег немного. Поживём ещё недельку, накопим на дорогу?
Я посмотрела на неё молча.
Она добавила:
— Ну ты же не выгонишь семью Дениса?
Я открыла холодильник, достала курицу.
— Оставайтесь.
Она облегчённо выдохнула.
Я записала в телефон: "10 января: Ирина попросила остаться ещё неделю. Причина — нет денег на дорогу".
Семнадцатого января я спросила снова:
— Ирина, билеты купили?
Она отвела взгляд:
— Лен, понимаешь, у Олега работа сорвалась. Он тут немного подзаработает, и мы сразу уедем.
Олег "подзарабатывал" на диване с пультом в руках.
Денис сказал:
— Лен, ну дай им время. Они в трудной ситуации.
Я записала: "17 января: работа у Олега сорвалась. Остаются до неопределённого срока".
Двадцать пятого января Ирина объявила:
— Лен, мы решили до конца февраля остаться. Тут дешевле жить, чем у нас снимать.
Я резала морковь для борща. Нож замер в руке.
— Дешевле?
Ирина кивнула:
— Ну да! Мы же у вас бесплатно живём, только на еду скидываемся.
Я посмотрела на неё.
— Ирина, вы не скидывались ни разу.
Она засмеялась:
— Лен, ну ты же не считаешь с родни?
Я дорезала морковь, бросила в кастрюлю.
— Не считаю.
Она ушла довольная.
Я открыла телефон, дополнила документ: "25 января: Ирина заявила, что останутся до конца февраля. Считает, что живут бесплатно и это нормально".
Первого февраля я составила таблицу расходов. Продукты на шесть человек вместо двух — плюс двадцать три тысячи. Вода — плюс полторы тысячи. Электричество — плюс тысяча. Порошок, моющие средства, туалетная бумага, памперсы — плюс четыре тысячи.
Итого: двадцать девять тысяч пятьсот рублей за месяц.
Я сохранила таблицу, отправила себе на почту.
Пятого февраля Денис сказал:
— Лен, Ирка говорит, может, до марта?
Я мыла посуду после ужина. Тарелки на шесть человек, кастрюли, сковородки.
— Денис, я не против.
Он обрадовался:
— Точно? Ты супер!
Обнял меня, ушёл в комнату.
Я вытерла руки, открыла телефон. Написала: "5 февраля: планируют остаться до марта".
Восьмого февраля я приготовила ужин на шестерых. Жареная курица, картофельное пюре, салат. Накрыла на стол, позвала всех.
Сели: Денис, Ирина, Олег, дети. Я села последней.
Ирина потянулась к курице:
— Ленчик, ты как всегда вкусно готовишь!
Я достала из кармана телефон, положила на стол.
— Перед ужином хочу кое-что обсудить.
Денис посмотрел удивлённо:
— Лен, что-то случилось?
Я открыла документ, показала экран Ирине.
— Тридцатого декабря вы приехали на два дня. Восьмое февраля. Сорок дней.
Ирина нахмурилась, откусила курицу.
Я перевернула на следующий экран с таблицей.
— Продукты на четырёх дополнительных человек за сорок дней — двадцать девять тысяч. Вода — две тысячи. Электричество — полторы тысячи. Памперсы для Маши — три тысячи. Стиральный порошок, потому что детские вещи стираются каждый день — тысяча двести. Моющие средства, туалетная бумага — тысяча триста.
Олег перестал жевать.
Я достала из другого кармана калькулятор, положила рядом с телефоном.
— Итого: тридцать семь тысяч рублей. На каждого из вас — девять тысяч двести пятьдесят рублей за сорок дней проживания.
Ирина побледнела. Денис уставился на калькулятор.
Я продолжила, глядя в таблицу на экране:
— Это только расходы. Не считая того, что Денис полтора месяца работает на кухне, потому что ваши вещи занимают его кабинет. Не считая того, что я готовлю три раза в день на шесть человек, мою посуду, стираю, убираю.
Дима, семилетний сын Ирины, замер с вилкой в руке. Маша жевала пюре, не понимая.
Я перевернула на следующий экран — фотографии чеков из магазина за сорок дней.
— Вот чеки. Каждый сохранила. Двадцать девятого декабря купила продуктов на три тысячи — нас двое. Тридцатого декабря, когда вы приехали, купила на семь тысяч — нас стало шесть. Каждый поход в магазин записан с датой и суммой.
Ирина отложила вилку, вытерла рот салфеткой. Пальцы дрожали.
Я закрыла телефон, взяла калькулятор.
— Двадцать пятого января ты сказала, что у нас жить дешевле, чем снимать квартиру. Я проверила: однокомнатная квартира в вашем районе стоит восемнадцать тысяч в месяц. У меня вы живёте за девять тысяч на человека, значит, ваша семья обходится мне в тридцать шесть тысяч. В два раза дороже съёмной квартиры.
Олег откашлялся, посмотрел на жену. Она молчала.
Я положила калькулятор обратно на стол, взяла вилку.
— Завтра, девятого февраля, вы съезжаете. Можете забрать вещи сегодня вечером или завтра утром.
Денис наконец заговорил:
— Лен, ты серьёзно? Это же Ирка, моя сестра!
Я посмотрела на него, отправила в рот кусок курицы, прожевала, проглотила.
— Денис, твоя сестра сказала, что у нас жить дешевле. Значит, рассматривает наш дом как бесплатное жильё. Я показала, сколько стоит это жильё.
Ирина всхлипнула, но я подняла руку.
— Я не выгоняю вас на улицу. Вы приехали на два дня, остались на сорок. Я готовила, убирала, стирала, оплачивала всё. Ни разу не попросили, сколько скинуть на еду. Ни разу не предложили помочь. Ни разу не спросили, удобно ли мне.
Олег встал из-за стола, пошёл в гостиную. Через минуту послышались звуки — он начал складывать вещи.
Ирина сидела неподвижно, смотрела в тарелку. Дима и Маша переглянулись, дочка заплакала тихо.
Я встала, забрала их тарелки, отнесла на кухню. Вернулась, взяла свою тарелку, доела спокойно. Денис сидел молча, лицо каменное.
Ирина встала, взяла детей за руки, увела в гостиную. Там заскрипел диван — начали собирать постель.
Денис смотрел на меня.
— Ты подсчитывала расходы полтора месяца?
Я кивнула, собрала со стола остатки еды.
— Каждый день. Каждый чек. Каждую покупку.
Он потёр лицо ладонями.
— Почему не сказала раньше?
Я отнесла тарелки на кухню, вернулась с тряпкой, вытерла стол.
— Потому что ты бы сказал: "Ирка в трудной ситуации, семья должна помогать". А я показала, сколько стоит эта помощь. Тридцать семь тысяч за сорок дней. Двадцать семь тысяч в месяц, если они останутся до марта, как планировали.
Он молчал.
Я сложила тряпку, повесила на край раковины.
— Денис, я не против помочь семье. Против того, чтобы меня использовали как бесплатную гостиницу с питанием и прислугой.
Он встал, подошёл к окну, стоял спиной ко мне.
Из гостиной доносились звуки: шуршание пакетов, скрип молний на чемоданах, всхлипывания Ирины. Дети молчали — видимо, поняли, что уезжают.
Через час Олег вышел в прихожую с четырьмя чемоданами. Ирина вела детей, одетых в куртки. Лицо красное, глаза опухшие.
Она посмотрела на меня, открыла рот, закрыла. Взяла Машу на руки, вышла за порог.
Олег волок чемоданы к лифту. Денис помог ему, молча.
Я стояла в дверях, смотрела, как они спускаются.
Лифт закрылся. Денис вернулся в квартиру, прошёл в спальню, закрыл дверь.
Я прибрала на кухне, вымыла посуду, вытерла стол. Зашла в гостиную — диван сложен, матрас свёрнут, вещи убрали все.
Открыла дверь кабинета Дениса. Пусто. Наконец-то он сможет работать за своим столом.
Села за ноутбук, открыла таблицу расходов. Закрыла файл, переместила в архив.
Денис вышел из спальни в одиннадцать вечера. Сел рядом на диван.
— Ирка написала. Говорит, ты жестокая.
Я листала ленту в телефоне.
— Я подсчитала расходы и озвучила сумму. Это не жестокость, это математика.
Он помолчал.
— Мама звонила. Сказала, что ты семью разрушаешь.
Я отложила телефон.
— Твоя мама хочет, чтобы я содержала твою сестру бесплатно?
Он пожал плечами.
— Она говорит, родня должна помогать.
Я встала, подошла к окну.
— Помогать и содержать — разные вещи. Они приехали на два дня, остались на сорок. Не спросили, удобно ли. Не предложили денег. Просто решили, что я потяну.
Он кивнул медленно.
— Я правда не думал, что это столько стоит.
Я обернулась.
— Тридцать семь тысяч. Плюс моё время: готовка, уборка, стирка. Восемь часов в день дополнительной работы, которую я не планировала.
Он встал, обнял меня.
— Прости. Я должен был раньше это увидеть.
Я обняла его в ответ, но не ответила.
Следующие дни прошли тихо. Ирина не звонила. Денис работал в кабинете — впервые за полтора месяца за своим столом. Я готовила на двоих, и порции казались смешными после кастрюль на шестерых.
Чеки из магазина стали вдвое меньше. Три тысячи вместо семи. Посуды после ужина — две тарелки вместо шести. Стиральная машина загружалась раз в три дня, а не каждый вечер.
Через неделю позвонила свекровь, мать Дениса.
— Лена, Ирочка плачет. Говорит, ты их выгнала.
Я мыла чашку, положила в сушилку.
— Я не выгоняла. Они приехали на два дня, остались на сорок. Я озвучила расходы и попросила съехать.
Свекровь вздохнула в трубку.
— Лена, но это же семья. Нельзя так считать деньги с родных.
Я вытерла руки полотенцем.
— Можно. Когда родные живут за твой счёт полтора месяца и считают это нормальным.
Она положила трубку.
Вечером Денис сказал:
— Мама обиделась. Говорит, ты меня настроила против сестры.
Я накрывала на стол — две тарелки, два прибора, тихо и быстро.
— Я не настраивала. Я показала цифры.
Он сел за стол, посмотрел на тарелку.
— Знаешь, мне даже как-то непривычно. Так тихо. Никто не просит добавки, не шумит, не требует внимания.
Я села напротив.
— Привыкнешь.
Он улыбнулся впервые за неделю.
— Уже привыкаю.
В конце февраля Ирина написала сообщение: "Лена, извини. Я правда не думала, что это так дорого обходится. Мы просто привыкли, что ты не против".
Я ответила: "Я была не против два дня. Дальше вы решили за меня".
Она прислала смайлик с грустным лицом. Больше не писала.
Март прошёл спокойно. Денис начал переводить мне половину коммунальных платежей — сказал, что раньше не задумывался, сколько всё стоит. Я перестала записывать расходы, но таблицу не удалила. Она лежит в архиве, на случай, если кто-то ещё из родни захочет погостить подольше.
Квартира снова стала нашей. Кабинет свободен, гостиная пустая, холодильник наполнен едой на двоих. Я готовлю полчаса вместо двух часов, посуду мыю пять минут вместо получаса.
Иногда Денис говорит:
— Лен, может, зря ты так резко с Иркой?
Я открываю калькулятор на телефоне, показываю ему.
— Хочешь, чтобы она вернулась? Готов оплачивать тридцать семь тысяч в месяц?
Он качает головой и молчит.
Таблица расходов научила меня главному: помогать можно, но молча терпеть, когда тебя используют — нельзя. Потому что семья — это не повод жить за чужой счёт. И гостеприимство — это не бесплатная гостиница на неопределённый срок.
Один раз посчитала вслух — и границы встали сами. Цифры не врут, и спорить с калькулятором невозможно.
Интересно, как отреагировали все остальные?
Свекровь не звонит уже месяц, зато жалуется соседям, что "Ленка оказалась жадной, даже с сестры мужа денег требует". Ирина написала в семейный чат, что я "считаю каждую копейку и гостей за людей не держу", но чат быстро затих, когда я скинула туда таблицу расходов с чеками. Олег, муж Ирины, как ни странно, написал Денису: "Передай Лене спасибо, она нас отрезвила, теперь мы хоть понимаем, сколько стоит жить". А мать Дениса всё пытается приехать "поговорить по душам", но я вежливо отвечаю: "Приезжайте на выходные, на два дня, заранее предупредив" — и она почему-то откладывает визит.