— Я всё могу объяснить, — голос Дениса был хриплым, словно он не спал несколько ночей. Но Диана уже научилась не верить этому голосу — голосу, который десять лет убаюкивал её, убеждая, что всё в порядке, что она самая счастливая женщина на свете, что их брак — это настоящая любовь.
Они стояли в гостиной их просторной квартиры в центре города — квартиры, которую Денис купил пять лет назад, когда его бизнес наконец начал приносить реальные деньги. Диана помнила тот день, когда он привёз её сюда с завязанными глазами, помнила его смех, когда она сняла повязку и увидела огромные окна, высокие потолки, дорогой ремонт. Помнила, как он сказал: «Теперь ты будешь жить как королева, моя родная».
*Королева. Интересно, а королевы тоже живут во лжи? Королевы тоже просыпаются в три часа ночи от того, что муж тихо выходит из квартиры под предлогом «срочного звонка»? Королевы тоже находят на его пиджаке волосы, которые не их цвета?*
— Объясни, — Диана опустилась на край дивана, потому что ноги внезапно перестали её держать. — Объясни, почему моя подруга сфотографировала тебя в воскресенье в парке с женщиной и двумя детьми. Объясни, почему эта женщина называет тебя папой. Объясни, почему я десять лет не знала, что у меня есть... кто они.
Денис провёл рукой по лицу — этот жест она знала наизусть, этот жест означал, что он собирается солгать. Или сказать правду. Иногда она думала, что сама запуталась в том, когда он говорит первое, а когда — второе.
— Это началось давно, — начал он, и его голос был похож на голос старика, который внезапно постарел на двадцать лет. — Ещё до тебя. Я был молодой, глупой, влюбился... всё как обычно. Но потом родился первый ребёнок, и я понял, что не могу... я не могу быть с ней. Не могу жить той жизнью.
— Но ты живёшь этой жизнью, — голос Дианы был удивительно спокойным, хотя внутри неё бушевал ураган. — Каждый день, когда ты уходишь «на работу», ты едешь к ним. Каждый раз, когда ты говоришь, что задерживаешься в командировке...
— Это не так, как ты думаешь, — Денис сделал шаг к ней, но она подняла руку, останавливая его.
— Не подходи. Пожалуйста. Просто... просто ответь на вопросы. Сколько их? Сколько их у тебя?
*Я не хочу знать. Я не хочу знать, но я должна. Потому что если я не спрошу — я никогда не узнаю, кем была всё это время. Женщиной, которую любили? Или женщиной, которую использовали?*
— Двое, — Денис опустил голову. — Двое детей. Сыну восемь, дочери шесть. И... и их мама. Мы не вместе официально, но... но я обеспечиваю их. Я должен был... я должен был сказать тебе раньше, но...
— Но что? — Диана почувствовала, как её голос повышается, и она не смогла это остановить. — Но тебе было удобно? Но ты не знал, как сказать? Но ты любил меня и не хотел терять? Скажи мне, Денис, какой из этих вариантов? Или есть третий — третий вариант, что тебе было наплевать на меня, на мои чувства, на наш брак?
*Десять лет. Десять лет я была тебе женой, хозяйкой, любовницей, подругой, советчицей. Десять лет я поддерживала тебя, когда твой первый бизнес провалился. Десять лет я верила в тебя, когда никто не верил. Десять лет я строила нашу семью — нашу, как я думала, семью. И всё это время ты строил другую.*
— Я не знаю, что сказать, — Денис поднял на неё глаза, и в них была боль. Настоящая боль, и это пугало Диану больше, чем ложь. — Я не знаю, как это исправить. Я знаю, что сделал ужасную вещь. Я знаю, что разрушил всё, что у нас было. Но... но я всё ещё люблю тебя.
— Любишь, — повторила Диана, и это слово сейчас звучало как оскорбление. — Ты любишь меня и при этом десять лет живёшь двойной жизнью. Ты любишь меня и растишь детей с другой женщиной. Ты любишь меня и смотришь мне в глаза каждый день, говоря «доброе утро, родная». Как это работает, Денис? Как можно любить двух женщин одновременно? Или... или ты не любишь ни одну из нас?
*Может быть, в этом и правда. Может быть, он любит только себя. Своё удобство, свой комфорт, свою идеальную жизнь, где всё разложено по полочкам. Дома — уютная жена, которая ждёт с работы. На стороне — семья, которая не требует присутствия каждый день. Идеальная схема. Если не думать о том, что все эти «полочки» — это живые люди с чувствами.*
— Это не так, — голос Дениса дрогнул. — Я не хотел, чтобы так получилось. Я просто... я просто не знал, как выбрать. И поэтому не выбирал. Пытался быть хорошим для всех. И в итоге оказалось, что я ни для кого не хороший.
— Это не твоя главная проблема, — Диана встала и подошла к окну. За стеклом мерцали огни ночного города — того города, в котором они познакомились на дне рождения общего друга, того города, в котором она согласилась стать его женой, того города, который она любила, потому что он был её домом. Теперь она не знала, что это за город. — Твоя проблема в том, что ты десять лет лгал мне. Каждый день, каждый час, каждую минуту — ты лгал. И не только мне. Ты лгал им тоже. Ты лгал своим детям, которые думают, что у них есть папа, который их любит. Ты лгал той женщине, которая, наверное, думает, что у неё есть муж.
— Марина не думает, что у неё есть муж, — тихо сказал Денис. — Она знает, что я женат. Она знала с самого начала.
Диана резко обернулась. Эта информация была как удар под дых.
— Она знала? Знала, что ты женат, и всё равно... всё равно рожала тебе детей? Всё равно строила с тобой жизнь?
— Она любила меня, — в голосе Дениса прозвучало что-то защитное, и это заставило Диану почувствовать тошноту. — И я... я не мог её бросить. Не мог бросить детей.
— Но бросить меня ты мог, — слова вырвались сами собой, и Диана поняла, что плачет. Слёзы, которые она сдерживала весь этот бесконечный вечер, теперь лились ручьём. — Бросить меня было легко. Потому что я была здесь, рядом, послушная, любящая, доверяющая. Ты мог делать со мной что хотел, и я всё принимала. А они... они были далеко, и ты мог приезжать к ним героем, который «так много для них делает». Тебе нужна была я — стабильная, надёжная, не требующая многого. И нужна была они — семья, которую ты не можешь бросить, потому что «ты же мужчина и отец». Два в одном, Денис? Идеальный план?
*Я ненавижу себя за то, что понимаю его логику. Я ненавижу себя за то, что вижу, как работает его ум. Потому что это означает, что я тоже была частью его плана. И мне нужно время, чтобы понять, кем я была — жертвой или соучастником.*
— Я не знаю, что делать дальше, — призналась Диана, и её голос был тихим, сломленным. — Я не знаю, могу ли я простить. Не знаю, хочу ли я простить. Я даже не знаю, кто я теперь — женщина, которую предали, или женщина, которая была слепа десять лет.
— Я дам тебе время, — Денис шагнул к ней, и на этот раз она не остановила его. Его рука накрыла её плечо — рука, которая обнимала её тысячи раз, рука, которая держала её за руку на их свадьбе, рука, которая... рука, которая гладила по голове другого ребёнка, читала ему сказки, играла в мяч. — Я дам тебе всё время мира. И я... я приму любое твоё решение.
— Любое? — Диана подняла глаза на него, и в её взгляде была усталость. — Даже если я скажу, что хочу развода? Даже если я скажу, что не могу больше тебя видеть? Даже если я...
— Даже тогда, — перебил он. — Потому что я это заслужил. И ты... ты заслуживаешь того, чтобы быть счастливой. Даже если это счастье — без меня.
*Почему сейчас он говорит правильные вещи? Почему сейчас, когда я должна ненавидеть его всем сердцем, он вдруг становится тем человеком, за которого я выходила замуж? Это манипуляция? Или это настоящий он — тот, кого я любила все эти годы? Или... или я никогда не знала настоящего его?*
— Мне нужно побыть одной, — Диана осторожно высвободилась из его объятий. — Недели. Возможно, месяцы. Мне нужно понять, что я чувствую. Понять, кто я теперь. Понять, хочу ли я продолжать быть частью этой... этой истории.
— Я буду ждать, — сказал Денис, и в его голосе была странная смесь надежды и обречённости. — Сколько потребуется.
Диана прошла мимо него в спальню — их спальню, где они вместе засыпали каждую ночь, где она просыпалась каждое утро рядом с ним. Впервые эти стены казались ей чужими.
*Я должна принять решение. Но какое решение правильное? Простить и жить дальше, зная, что он делил себя между двумя женщинами? Или уйти, потеряв всё, что я строила десять лет? Или... или есть третий путь, который я пока не вижу?*
---
Прошёл месяц. Диана переехала в небольшую квартиру на окраине города, которую сняла, когда поняла, что не может оставаться в их общем доме. Каждый день она просыпалась и не знала, что делать — идти работать, плакать, звонить подругам, искать юриста. Иногда она делала всё это одновременно.
Марина — та самая Марина — нашла её номер и позвонила через две недели после того, как Денис рассказал ей о разрыве. Они проговорили три часа. Оказалось, что Марина знала о Диане всё — знала с самого начала, знала, на ком женат Денис, знала, какую жизнь он ей обещал. Но любила его настолько, что была готова довольствоваться малым.
— Я думала, что ты злая, — призналась Марина по телефону. — Все эти годы я представляла тебя монстром, который украл моего мужчину. А потом я посмотрела твои фотографии в интернете, прочитала твои статьи... и поняла, что ты такая же, как я. Просто была в другом месте в другое время.
*Она была права. Мы обе были в разных местах в разное время. И оба раза — в жизни одного и того же человека. Может быть, это и есть настоящее проклятие — любить того, кто не умеет любить по-настоящему.*
Денис присылал цветы каждую неделю. Без писем, без звонков — просто цветы с запиской: «Я рядом, когда будешь готова». Иногда Диана выбрасывала их в мусор. Иногда — ставила в вазу и смотрела на них несколько дней, прежде чем выбросить.
Она начала ходить к психологу — той самой, к которой когда-то ходила, когда переживала смерть матери. Психолог сказала ей вещь, которую она запомнила навсегда: «Ты не обязана прощать. Прощение — это не цель. Цель — это понять, кто ты теперь, и решить, какой жизнью хочешь жить дальше».
*Кто я теперь? Этот вопрос преследовал её каждую ночь. Женщиной, которую предали? Женщиной, которая была слепа? Женщиной, которая потеряла десять лет? Или... или женщиной, которая наконец-то проснулась?*
Однажды вечером, когда Диана сидела в своей маленькой квартире с бокалом вина и смотрела на закат через окно, она поняла ответ. Не полностью — полное понимание пришло гораздо позже. Но в тот момент она поняла главное: она — это она. Не жена Дениса. Не жертва предательства. Не потерянная женщина, которая не знает, куда идти. Она — Диана. Талантливый специалист, верная подруга, сильная личность, которая пережила самый сложный период в своей жизни и вышла из него живой.
Она достала телефон и набрала сообщение Денису: «Я готова поговорить. Встретимся в субботу в нашем кафе?»
Ответ пришёл через минуту: «Я буду ждать. Сколько потребуется».
В субботу она пришла в кафе в своём любимом ярко-бирюзовом платье — том самом, которое Денис подарил ей на годовщину три года назад. Он сидел у окна, и на его лице было столько надежды, что у неё сжалось сердце.
— Я не знаю, что решила, — начала она, прежде чем он успел сказать хоть слово. — Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь это простить. Я не знаю, смогу ли я снова тебе доверять. Но я знаю одно — я хочу попробовать. Не ради тебя. Не ради нас. Ради себя. Потому что я хочу понять, способна ли я любить снова. И если да — то с тобой или без тебя.
*Это не хэппи-энд. Это даже не середина истории. Это просто точка, из которой можно двигаться в любом направлении. И я, наконец, готова двигаться.*
:
А как бы вы поступили на месте Дианы? Смогли бы простить такое предательство или ушли бы? Делитесь своим мнением в комментариях! 👇
#психология #саморазвитие #отношения #брак #измена #предательство #прощение #любовь #семья #истории