Итак, идея Фернана ди Магальянша найти наиболее удобную дорогу к островам Пряностей уже определенное время витает в воздухе. Имеются карты, подтверждающие правильность его замысла, другие мореходы уже прошли часть предстоящего пути, хоть и безрезультатно. Теперь нужен только человек непоколебимый и сведущий, который сумеет держать свои команды в стальных тисках полного повиновения и целеустремленно проследует вдоль побережья Южной Америки. Если пролив существует, он найдет его.
Португалия
"Страна за горами" – так называют северо-восточную провинцию Португалии, родину короля вин – портвейна. На этой земле, которую велел заселить воинствующий король Диниш I был посажен первый виноградный черенок. С тех пор там раскинулись обширные виноградники, защищённые северной цепью горных вершин. В сентябре гроздья винограда, светящиеся в солнечных лучах собирают, и виноградный сок доставляется в Порту, а оттуда, когда он достаточно перебродил и достиг кондиции, корабли развозят по всему свету портвейн – дар каменистой "Страны за горами".
Ее жители вели обособленный образ жизни, их характер формировала суровая природа и тяжелый повседневный труд. Здесь жили стойкие самолюбивые люди, нередко угрюмые и суеверные. Это можно было отнести и к характеристике нашего героя, Фернана ди Магальянша, родившегося здесь в1480 году в Саброзе. Его семья принадлежала к знатному, хотя и не самому богатому уважаемому дворянскому роду. Изображение тощего орла, распростёршего крылья над гербом наглядно иллюстрирует материальное положение семьи.
На данном этапе Фернан молод, далёк от своих будущих деяний и носит фамилию своего рода Магальяншей. Он служит пажом у королевы, и помимо искусства верховой езды, фехтования, соколиной охоты большое внимание уделяет таким наукам, как навигация, астрономия, картография. Будущий король Мануэл сам наблюдает за уроками, лично поощряет и наказывает учеников. Нельзя сказать,что занятия были регулярными – супруга короля Жуана II и ее двор по существу вели кочевую жизнь, такую же как король, который избегал то военных конфликтов, то покушений, а то спасался от чумы. Но Фернан смог хорошо усвоить морские науки и приобрести знания, которые позволили ему позже осуществить выдающееся начинание, которое не явилось внезапным озарением одного только ума, а стало результатом всей истории Иберийского полуострова. Даже виноградному соку из Саброзы нужны годы, прежде чем превратиться ему в знаменитый португальский портвейн.
На морской службе
В 1504 году Фернан обратился к своему королю с просьбой освободить его от службы при дворе и дозволить отплыть в Индию с флотом Франсишку ди Алмейды, который становится первым вице-королем владений Португалии и Индии. Король дал согласие.
Первые португальские корабли, отплывшие в неведомую даль, были предназначены для открытия новых земель, последующие старались мирно завязывать торговлю со вновь открытыми странами. Третья флотилия, 1505-го года была оснащена уже по-военному. С этого времени на протяжении всей колониальной эпохи будет господствовать определённый процесс: сначала основывается фактория, ведётся мирная меновая торговля с туземными властителями, затем воздвигается для защиты крепость. Как только налицо окажется достаточное количество солдат, у князьков попросту отнимают их владения и все их добро. Не пройдёт и десятка лет, как опьянённая первыми успехами Португалия забудет про свои первоначальные притязания. С тех пор как Васко да Гама высадился в Индии, Португалия немедленно принялась оттеснять от неё все другие народы. Ни с кем не считаясь, рассматривает она Африку, Индию, Бразилию, как свою собственность. От Гибралтара до Сингапура никто, кроме подданных самой маленькой страны в маленькой Европе, не смеет заниматься торговлей.
Поэтому столь величественное зрелище представляет собою 25 марта 1505 года, военный флот Португалии отправляется в плавание не затем, чтобы подчинить себе какую-нибудь одну страну, но чтобы покорить... весь мир. Корабли с поднятыми парусами ждут королевского приказа поднять якоря. И это уже не корабли времён Генриха Мореплавателя, не открытые баркасы, а широкие, тяжёлые галеоны с надстройками на носу и на корме, мощные корабли с тремя, а то и четырьмя мачтами и многочисленной командой.
В первые весенние дни Фернан ди Магальянш прощается с Лиссабоном. На случай, если он не вернётся из Индии, у него составлено завещание: " ...Если я умру на чужбине, или на корабле армады, с которой, продолжая верой и правдой служить моему повелителю, высочайшему и могущественнейшему королю Мануэлу, да продлит господь его дни, направляюсь в Индию, то прошу похоронить меня как простого матроса. Мою одежду и оружие прошу отдать корабельному священнику, чтобы он отслужил три заупокойные мессы".
Во время этого плавания Фернан – один из тысячи рядовых. Его посылают на любую работу. Он должен откачивать воду во время бури, сегодня его посылают на штурм города, завтра он роет песок на постройке крепости. Он таскает тюки с товаром, охраняет фактории. Участвуя во всём, он во всё постепенно начинает вникать и становится одновременно и воином, и моряком, и купцом, и знатоком стран, морей и созвездий.
Целых семь лет Фернан ди Магальянш вёл образ жизни моряка, солдата и искателя приключений. Иногда след его теряется, ибо кому придёт в голову день за днём протоколировать жизнь простого собресальенте.
По-видимому, вернувшись на родину, Фернан обосновался в столице, ища общества единомышленников и возможностей проявить себя. Но вот мавры Аземмура в Марокко восстали и отказались выплачивать дань, которой их обложил ещё король Жуан II. Летом 1513 года король Мануэл приступает к снаряжению большой военной экспедиции против Марокко и собирает такие силы, будто готовится к покорению всей Африки. Стягиваются восемнадцать тысяч солдат и кавалерия. Магальянш руководит небольшим военным подразделением. После того, как флот подошёл к Аземмуру, защитники города при виде превосходящей силы сдались на милость победителя. Значительная часть армии возвращается, в городе остаётся крепкий, хорошо вооружённый гарнизон, среди них – Магальянш. Конные формирования гарнизона были разделены на небольшие отряды. Одним из них командует Фернан. В одном из боёв он был ранен в рукопашной схватке. Удар копьём в коленный сустав поражает нерв, левая нога перестаёт сгибаться и Фернан на всю жизнь остаётся хромым. Для фронтовой службы хромоногий воин не способен ни быстро ходить, ни ездить верхом. Магеллан возвращается в Лиссабон.
На этот раз идальго эскудейро Фернан де Магальянш один, без доброжелателей и покровителей, отправляется на аудиенцию к своему королю Мануэлу. Король принимает его в том же зале, сидя, может быть на том же троне, с высоты которого его предшественник Жуан II некогда отказал Колумбу. На том месте разыгрывается сцена такого же исторического значения. Очевидцев этой сцены не было, однако при чтении сходных между собой хроник того времени можно увидеть происходящее: припадая на хромую ногу Магальянш приближается к королю. Невзрачный, по-мужицки широкоплечий, коренастый португалец с пронзительным взглядом исподлобья таит в себе мысль не менее великую, чем тогда пришлый генуэзец.
Фернан излагает свою просьбу, которая в сущности привела его сюда. Он спрашивает, не найдется ли королевской службе места для достойного занятия? Он ещё слишком молод, чтобы жить милостыней. Ведь из португальских гаваней ежегодно отправлялись суда в Индию, Африку. Нет ничего более естественного, как предоставить командование одним из этих судов человеку, который лучше, чем кто-либо, изучил восточные моря. Но холодно, даже не обнадёживая на будущее, король отклоняет его просьбу: нет, места для него не найдётся. Отказано. Но Магальянш обращается к королю с ещё одной просьбой, вернее вопросом. Он спрашивает, не прогневается ли король, если он поступит на службу в другую страну, где ему предложат лучшие условия. И король с холодностью даёт ему понять, что ему это безразлично. Он может служить где угодно, где только удастся сыскать службу. Тем самым может ему даже не дали возможность развить свою мысль, никто не знает, раскрыл бы Магальянш королю свой тайный замысел. Но резкий отказ вызвал в нём внутренний перелом, который совершается в жизни. Фернан, приближаясь к 36-ти годам решает, что достаточно жертвовал собой ради чужих интересов. Он испытывает потребность полностью проявить себя. Страна отреклась от него в беде, освободила от уз службы и долга. Теперь он свободен. Ведь часто бывает, что удар кулака, вместо того, чтобы отшвырнуть человека, направляет его на верный путь.
Рождение тайного замысла
Одно существенное качество в характере Фернана ди Магальянша – это умение молчать. По природе терпеливый и необщительный, в походной жизни он держался тихо и обособленно. Он остается в Португалии ещё на год. Никто не догадывается чем Магальянш занят. Но чем же заполнить находящемуся не у дел капитану своё время, как не изучением книг и сообщений о вновь открытых землях, он ворошит в архивах португальского короля карты берегов, судовые журналы капитанов, куда молчаливый капитан получил доступ.
Но что собственно представляет собой проект, который Магальянш держит в секрете? Это ни что иное. как мысль достичь богатейших островов Пряностей, плывя не в восточном направлении вокруг Африки, а с запада, то есть огибая Америку. По тем временам бесконечно далеко было расстояние между востоком и западом.
Каких только опасностей не приходилось преодолевать в пути кораблям, караванам и обозам. Ни один товар в силу своей отдаленности, редкости и экзотичности не пользовалось таким спросом, как восточные пряности: перец, имбирь, корица, мускатный орех. Казалось, их аромат незримо околдовал души европейцев.
Вскоре испанцам во время поисков пути в Индию пришлось пережить разочарование, так как и эта не так давно открытая часть света Америка оказалась куда более обширной, чем можно было предположить. Везде, на юге, и на севере, где бы суда не пытались прорваться в Индийский океан, они наталкивались на преграду, землю. Повсюду, "как широкое бревно поперёк дороги," лежит перед ними протяжённый материк – Америка. Прославленные конкистадоры тщетно пытали счастья, силясь найти пролив.
Но уверенность Фернана ди Магальянша в том, что пролив существует, невозможно было поколебать. Он знал это благодаря карте, начертанной космографом Мартином Бехаймом, которую Фернан в своё время разыскал в секретном архиве.
Находка Магальянша представляла также напечатанное на листке бумаги донесение с примечательными сведениями и оглавлением: "Копия новых вестей из Бразильской земли". Донесение оказалось посланным из Португалии в начале ХVI века крупнейшему торговому дому Вельзеров, в Аугсбурге одним из его португальских представителей. В копии сообщается, что некое португальское судно на сороковом градусе южной широты открыло и обогнуло мыс, "подобный мысу Доброй Надежды", и что за этим мысом расположен широкий пролив. Они поплыли вдоль выступа и, обогнув его следовали в северо-западном направлении. Что же увидели кормчие на сороковом градусе южной широты ? Только то, что они открыли морской залив, по которому плыли двое суток, не видя ему конца, и прежде чем они достигли его предела, непогода так разбушевалась, а ветер был так силён что погнал их назад. Неудивительно. что безвестные мореходы, никогда не встречавшие в Европе такого гигантского водного потока, увидев эту необозримую ширь, преждевременно решили, что, что это и есть вожделенный пролив.
Если бы пробравшись дальше на юг кормчие нашли настоящий пролив, они должны были на своих навигационных картах с описанием береговой линии (портуланах) обозначить и пролив, и Ла Плату. Однако на картах река не обозначена. На ее месте, под тем же градусом южной широты нанесён только мифический пролив.
Итак, идея Фернана ди Магальянша найти наиболее удобную дорогу к островам Пряностей уже определенное время витает в воздухе. Имеются карты, подтверждающие правильность его замысла, другие мореходы уже прошли часть предстоящего пути, хоть и безрезультатно. Теперь нужен только человек непоколебимый и сведущий, который сумеет держать свои команды в стальных тисках полного повиновения и целеустремленно проследует вдоль побережья Южной Америки. Если пролив существует, он найдет его.
В Испании (Севилья)
Пора выжидания и обдумывания закончилась. Кратчайший путь к богатейшим островам Пряностей предлагает португальский капитан в дар королю Карлу V. Осенью 1517 года он прибывает в Севилью и отныне именует себя Фернан де Магальянес или Магеллан. Переход на службу к другому государю не считался зазорным . Покидает Португалию он не один, а в сопровождении некоторых моряков, желающих впредь плавать под испанским флагом. И встречают его не чужие люди, а соотечественники.
Прежде всего он должен обратиться в Торговую Палату за поддержкой. Но до поры до времени Фернан решает не переступать ее порог, он достаточно опытен и знает, что должен обзавестись связями и рекомендациями. Одним из из таких знакомых Магеллан заручился ещё в Португалии. Он принимает радушный прием в доме Дьего Барбосы, тоже вышедшего из португальского подданства и занимавшего видную должность алькальда. Сын его Дуарте унаследовал страсть к морским приключениям. Эти трое людей становятся друзьями. Проходит немного времени и дочь Дьего Барбара начинает благосклонно относиться энергичному, серьезному 37-летнему Магеллану. Еще до конца года Фернан назовет себя зятем алькальда. Зарекомендованный его дружбой, а также приданым жены, он приобретает в Севилье положение и опору.
Теперь можно шагнуть за порог Каса де Контрасьон — Королевскую Торговую Палату. Эта важнейшая инстанция не оказала Магеллану содействия. Но на одного из тех, кто с недовольными минами сидит напротив, идея Магеллана произвела большое впечатление. Это один из трех управителей Касы, Хуан де Аранда. Чем-то видимо ему импонировал безвестный португальский капитан: то ли ясностью доводов, то ли своей убежденностью. Так или иначе, за возможностью великих барышей Аранда угадал величие замысла и хотел бы, как узнал Магеллан частным образом, переговорить с ним. То, что в качестве королевского чиновника Аранда отклонил предложение Магеллана, как невыгодное, ему не помешало войти в соглашение в качестве частного лица. Аранда указал Фернану путь, каким нужно действовать: прежде нужно посетить Совет по колониальным делам.
Исполненный решимостью, является он на заседание Королевского Совета —сведений немного, но несомненно, что в осанке этого загорелого человека было нечто, с первой же минуты производившее впечатление. Советникам становится ясно, что этот португалец не из числа пустомель и фантазеров со времен Колумба во множестве обивавших пороги дворца. Побудив интерес рассказом об "островах пряностей, богатство которых не поддается описанию", Магеллан переходит к выводам:
Острова эти так далеко расположены на восток от Индии, что пытаться достичь их, огибая Африку — делать большой крюк. Гораздо вернее плыть с запада. Правда поперек пути будет лежать , словно исполинское бревно вновь открытый континент – Америка, но у него, Магеллана, имеются точные сведения, что там расположен проход и он обязуется эту открытую ему тайну использовать в интересах испанского правительства, если оно предоставит ему флотилию. И тогда (низкий поклон в сторону бледного юноши с выпяченной "габсбургской губой") его Величество король станет богатейшим властителем на земле.
Император и его советники выслушали доклад, и тут произошло неожиданное. Септик Фонсека, епископ Бургосский, столь страшный для всех мореплавателей, высказывается за Магеллана. В душе он, вероятно, сознает свою вину перед мировой историей за преследование Колумба и не желает прослыть врагом любой смелой мысли. Проект одобрен.
Но "имущему да воздастся" и кто однажды приманил к себе удачу, она следует за ним по пятам. В Севилью неожиданно является знаменитый судовладелец Христофор де Аро — богатый фламандский коммерсант, снарядивший за свой счет немало экспедиций. До той поры главная его контора находилась в Лиссабоне, но король Мануэл своей скаредностью и неблагодарностью сумел его озлобить. Поэтому все, что может досадить Мануэлу ему будет как нельзя на руку. Де Аро знает Магеллана, доверяет ему и поэтому в случае, если испанский двор откажется сам вложить всю необходимую сумму, он обязуется снарядить флотилию Магеллана в компании с другими коммерсантами. На большее Магеллан даже в смелых мечтах не мог надеяться.
Отплытие (По морям, по волнам)
10 августа 1519 года пять судов покидают севильский рейд, чтобы отправиться по течению вниз, где Гвадалквивир впадает в открытое море; там произойдет последнее испытание флотилии и будут приняты последние запасы продовольствия. Это "Сан- Антонио", "Тринидад", "Консепсьон", "Виктория", "Сантьяго".
Магеллан проходит с корабля на корабль, чтобы проверить грузы. Пять судов должны привести не только космографические наблюдения, но и деньги консорциуму предпринимателей. Значит нужно тщательно обдумать выбор изделий для обмена их на чужеземные товары. Магеллану еще с индийских времен знаком наивный вкус детей природы. Он знает предметы, которые производят огромный эффект на туземцев — это зеркальца, да еще колокольчики и погремушки. Затем неизменные пестрые платки, красные шапки и разноцветные бусы, в Испании все это стоит также мало, как пряности на Молуккских островах, но это как нельзя лучше отвечает такого рода сделке. Но предусмотрен и другой, воинственный ход дела. Пятьдесят восемь пушек, три массивные мортиры грозно глядят из люков. Недра судов отягощены множеством железных и каменных ядер и бочек со свинцом. Тысячи копий, пик и щитов свидетельствуют о решимости постоять за себя.
Теперь пора присмотреться к команде. Нелегко было ее "сколотить" — набрать по глухим портовым закоулкам и тавернам. Нескольких недель на борту будет достаточно, чтобы превратить этих людей в спаянную команду. Вопрос о команде не тревожит адмирала. Он знает что нужно матросам и что можно с них спрашивать.
Зато неприятное чувство он испытывает, глядя на испанских капитанов, назначенных командирами отдельных судов. С каким холодным, надменным видом смотрит на него Хуан де Картахена. которому поручено командование "Сан-Антонио". Конечно он опытный, заслуженный моряк, но сумеет ли родовитый кастилец укротить свое честолюбие? Не менее враждебно смотрит на Магеллана Луис де Мендоса, командир "Виктории". Видимо не много значит, что все эти испанские офицеры в Соборе принесли Магеллану клятву верности, а в душе остались врагами. Придется зорко следить за этими родовитыми испанцами.
Хорошо, что Магеллану удалось обойти до известной степени королевский указ (Карл V разрешил оставить не свыше пяти португальцев) и украдкой взять на борт тридцать португальцев, в том числе несколько надежных друзей и близких родственников.
Еще одна достойная внимания личность – итальянец Антонио Ломбардо (1491- ок.1535), совсем юный Рыцарь ордена иоаннитов, известного больше под именем Антонио Пигафетты, прибыл с папским посольством к королевскому двору в Барселоне и там узнал о готовящемся предприятии. Недолго думая он решил принять в нем участие, чтобы "воочию увидеть и описать невероятные и ужасные события, происходящие в океане... быть может, благодаря этому потомки не забудут мое имя." Да, так и случилось.
Тщетные поиски
На рассвете, во вторник 20 сентября 1519 года флотилия Магеллана отчалила от материка. В те годы владения Испании простираются далеко за пределы Европы и через шесть дней пять судов флотилии заходят в Тенерифе на Канарских островах, чтобы пополнить запасы воды и продовольствия. Но вскоре Магеллан приказывает выбрать якоря и очертания тенерифского пика расплываются вдали.
Среди всех трудностей этого плавания – вести сплоченным строем все суда флотилии, различные между собой по водоизмещению и быстроходности. Стоит одному из них отбиться, и в бескрайнем бездорожье океана судно может быть потеряно навсегда. Для непрерывной связи между всеми судами с наступлением темноты на корме флагманского "Тринидада" зажигается смоляной факел. Вспыхивающие и гаснущие огни на этом судне предупреждают о наличие отмелей или рифов. И, чтобы ни случилось, остальные корабли должны следовать за "Тринидадом", на борту которого находится Магеллан.
К концу месяца начались происшествия. В армаде было заведено, что корабли ежедневно в определенное время приближались к "Тринидаду" и докладывали о достойных внимания событиях. Причем капитанам следовало обращаться с предписанным приветствием. Однако Картахена изменяет церемонию, впервые он не выходит на палубу, а вместо себя посылает с боцмана. Матрос с "Сан-Антонио" выкрикивает приветствие не по принятой форме, называя Магеллана не генерал-капитаном а просто капитаном. Несколько дней такое продолжалось. Магеллан выжидает время и собирает совет капитанов, который становится ареной жестокого спора. Картахена не успевает высказаться. Магеллан хватает его со словами:"Вы мой пленник!" и велит заключить мятежника под стражу.
По прошествии часа новый капитан "Сан Антонио", испанский офицер Антонио де Коса без единого упущения приветствует адмирала. Корректные взаимоотношения необходимы, ведь предстоит сложный переход. Попав в океане в область на границе пассатов, где царит безветренная, но грозовая погода, корабли дрейфуют с почти полностью обвисшими парусами. Потом на них снова обрушиваются такие неистовые штормы и смерчи, при которых каравеллы так нещадно кренило, что моряки несколько раз готовы были обрубить мачты. Только когда пересекли экватор, юго-восточный пассат и попутные течения понесли армаду к стране Бразилии. Две недели корабли следуют вдоль береговой линии и достигают бухты с возвышающейся над ней горой причудливой формы, где ныне раскинулось Рио-де-Жанейро
Бразилия
После одиннадцати недельного плавания суда флотилии входят в залив. В те далекие времена залив должен был показаться раем этим усталым мореходам в период своей первозданной живописности. Магеллан со своей армадой появился здесь одновременно сулящими урожай дождями, поэтому индейцы встретили их как вестников благоденствия. Заготовители провианта сторговывают большое количество ананасов, батата, мяса тапиров. За двух гусей дают гребень, за корзину рыбы – маленькое зеркало, за истрепанного короля старой колоды пять кур.
Это знаменательный день для кормчего "Консепсьона", Жуана Корвальо, прожившего в Бразилии четыре года и для его сына, матерью которого была индианка. Антонио Пигафетта, который вел хроники, часто его расспрашивал о людях и их жизни в этой стране вот что он пишет:
"Люди здесь не христиане и истинно вообще не молятся. Вместо этого они повинуются природным инстинктам, как дикие звери. Кое-кому из здешних людей уже сто, быть может сто двадцать – сто сорок лет или больше. Ходят они всюду обнаженные, что мужчины, что женщины. Живут в длинных хижинах, называемых ими "боии", спят в хлопчатобумажных сетях, которые на их языке называются "амаке" .Удивительно, что моряки до сих пор не обратили внимания, как могут быть полезны эти "висячие матрасы".
Пока матросы коротают время, деля его его между едой, рыбной ловлей и покладистыми смуглыми девушками, Магеллан думает о дальнейшем плавании. После 30-ти дневной стоянки флотилия в конце декабря покидает незабываемую, широко раскинувшуюся бухту. Никому за эти дни не было причинено никакой обиды. Если здесь Магеллан не завоевал новых земель, то как добрый христианин приумножил число подданных небесного Владыки. Толпами этот ребячливый народ стекался на берег каждый раз, когда там проходили богослужения. Они преклоняют колени перед крестом, а благочестивые испанцы принимают это за проникновение таинств христианства в их души. С миром пришел сюда Магеллан, с миром ушел отсюда.
Неохотно покинули матросы райский залив Рио-де-Жанейро, неохотно плывут они, нигде не причаливая вдоль манящих берегов Бразилии. Но Магеллан не может позволить себе и им отдыхать дольше. Тайное нетерпение влечет его к вожделенному проливу, который, согласно карте М. Бехайма, он предполагал найти в точно определенном месте. Если сообщения португальских кормчих правильны и нанесенные на карту широты верны, пролив должен показаться непосредственно за мысом Санта-Мария.
Продолжение следует…
Автор: Марина Антоненко