Сделаю отступление от литературной тематики, так как это продолжение важного разговора о журналистской этике.
Была в городском Центре "Э", где рассматриваются сразу несколько моих обращений, поданных в АП и прокуратуру (в части угроз насилием) в связи с нападками отдельных лиц из "Ахмата" и их приспешников на гражданских. Конечно, несколько странно, что вооруженных людей, которые бахвалятся связями в Центре "Э" России, должен угомонить Центр "Э", но в целом впечатления положительные: в Петербурге под чеченскую дудку граждан упаковать непросто. Кстати, еще и заявление написала там
Но рассказать хочу о другом: на выходе из Центра "Э", буквально в нескольких шагах, меня нагнал человек, которого я еще при жизни в Тюмени встречала: он работал в маркетинговом отделе застройщика, я с ним пересекалась. Увидев меня, он крайне удивился и начал мне объяснять, что он "всю жизнь" знал о моем якобы сотрудничестве с органами. Дело в том, что этот же человек, шапочно мне знакомый по работе еще в газете о недвижимости, в начале 2010-х тоже видел, как я... выхожу из Центра "Э"! Опустим момент, как он сам-то всегда оказывался рядом, ведь данные управления в городах размещены в неприметных местах. Мимо тюменского Центра "Э" пройти было сложно, не было пути следования, на котором бы он оказался. Ну да ладно.
Про сотрудничество с органами журналиста я писала не раз: хороший журналист, который соприкасается с темой криминала, неизбежно приходит к необходимости работать с органами.
Не приходит к этому журналист плохой, тот, чьи расследования не приводят к результату, а в случае криминальных расследований результатом должно быть задержание злодеев, ибо ты ведь пишешь не для того, чтобы просто писать...
Ни один криминальный журналист, который не контактировал с органами, не стоит внимания вообще. А уж если этот журналист панически боится органов, то он попросту профнепригоден. Я знала изображавшего из себя звезду провинциального журналиста, который взял отпуск за свой счет и уехал, когда ему позвонил в редакцию следователь по особо важным делам. Оказалось, он в репортаже про "Отряды мэра" (были такие в Тюмени, дети там работали летом по несколько часов, зарабатывали карманные деньги) заснял дворника, который в другом регионе был в розыске за убийство, корреспондента хотели попросить другие кадры предоставить и рассказать, где он дворника видел. Но человек так испугался, что сбросил звонок и улетел на две недели в другой город.
Как, например, я попала в Центр "Э" впервые? Писала про женщину, которую избивал муж, и она ушла. Муж подозрительно активно ее разыскивал и требовал задержать, меня это удивило, я стала копаться и выяснила, что муж тот состоит в террористической группировке хизбов и переживает, что жена его выдаст, поэтому стремится ее контролировать. Куда было идти, если я в своем регионе обнаружила настоящих исламистских террористов? Тем более я уже знала, у нас вообще ячейка была огромная, около 150 человек в те годы накрыли только под Тобольском. Конечно, я сама позвонила в Центр "Э". Хотя после того там же завели дело на моих знакомых и я в суде выступала свидетелем защиты в деле об экстремизме (дело анархиста Андрея Кутузова - Кендера). А позднее меня саму Центр "Э" пытался запугивать, когда были предвыборные протесты.
А уж по поводу сегодняшней текущей ситуации вы знаете. Куда идти? Я встречала разные взгляды на данную дилемму
И лично считаю, что нет у нас в этой ситуации никаких защитников, кроме органов, которые надо, правда, еще мотивировать нас защищать. Да-да, я помню, что, например, в "Новой газете" был свой протокол безопасности, при угрозе надо было обращаться к главе службы безопасности газеты. И каков печальный итог?
Увы, в России все еще встречаются остатки лагерного менталитета, о котором я давно писала. Про "зашквар" контактов с органами. Это лагерное прошлое говорит. Удивительно, что в 2025 году кто-то еще страдает от фантомных болей сталинизма.