Наша машина - это не «Майбах» и не коллекционный «Феррари» 1960 года. Это добротный, но вполне обычный японский кроссовер средней ценовой категории, мы покупали его вместе. В буквальном смысле: первый взнос был из общих накоплений, кредит мы платили из общего бюджета, но как только ключи оказались в руках моего мужа, автомобиль превратился в его личный.
Мой муж Антон, возвел заботу о машине в абсолют. - Ты не чувствуешь габаритов, - говорил он мне, когда я просила ключи, чтобы съездить к маме. - Там сложная парковка, ты зацепишь диски, - аргументировал он отказ в поездке в супермаркет. - Зимой? Ты с ума сошла? Там гололед, а у тебя нет рефлексов, - отрезал в декабре.
Поначалу я верила. Действительно, я вожу реже, может быть, у меня и правда «нет рефлексов»? Антон так убедительно расписывал ужасы, которые непременно случатся, стоит мне тронуться с места, что у меня начал формироваться страх перед вождением.
Я, имея права в кармане, ездила на автобусе, мокла под дождем, ожидая такси, пока наша машина стояла в сухом гараже.
Анатомия запрета: что скрывается за «заботой»
Со временем я начала замечать, что его аргументы не имеют ничего общего с реальностью.
Он создал вокруг машины ауру неприкосновенности: в салоне нельзя было пить кофе и громко хлопать дверью. Чувствовала себя в этой машине не совладелицей, а бедной родственницей, которой позволили посидеть на краешке кресла.
Самое обидное было не в факте запрета, а в той снисходительности, с которой это подавалось. - Милая, ну зачем тебе нервничать? - говорил он, похлопывая меня по плечу. - Я сам тебя отвезу. Потом, когда освобожусь.
И я ждала, подстраивала свой график под его настроение. Пока не случился тот самый вторник.
День Икс и бетонный столбик
Антон был в плохом настроении, мы поехали в строительный магазин. Всю дорогу он критиковал других водителей: тот слишком медленно перестраивается, эта «курица» не включила поворотник, понакупают права и ездят.
Мы заехали на парковку, места было мало. Антон начал парковаться задом в узкий проем между колонной и дорогим внедорожником. - Может, выйду и посмотрю? - предложила я. - Сиди, - огрызнулся он. - Я что, первый год за рулем? У меня парктроники и опыт.
Он включил заднюю передачу, резко нажал на газ, пытаясь совершить маневр «профессионально» и быстро.
Звук был отвратительным: хруст, скрежет и глухой удар.
Секунд пять в салоне стояла гробовая тишина. Я посмотрела в боковое зеркало, на асфальте лежал кусок отвалившейся фары. Он въехал в бетонный столб, который «не заметил», несмотря на парктроники и свой хваленый двадцатилетний стаж.
Знаете, что он сказал первым делом? - Кто вообще ставит здесь столбы?! Их не видно в слепой зоне! Это нарушение норм планировки!
Виноват был кто угодно, но не он.
Мы вышли. Ущерб был приличным: бампер под замену, крышка багажника помята, фара разбита.
Антон бегал вокруг машины, пинал колеса и матерился. А я стояла и чувствовала странное, почти пугающее спокойствие.
Все эти годы мне внушали, что вождение - это высшая математика, доступная только избранным. И вот, «бог дороги» совершил ошибку.
Месть подают холодной (и с проездным)
Весь вечер он ныл, рассказывал, сколько будет стоить ремонт, как теперь придется ездить на такси, пока ждут запчасти. Он ждал от меня сочувствия, привык, что я его эмоциональная "подушка безопасности".
Но я не стала утешать, а пошла в свою комнату и начала думать.
Ситуация требовала не скандала, а педагогического этюда. Если бы я просто начала кричать: «Ага! Ты сам виноват! А мне водить не давал!», это превратилось бы в базарную ссору. Он бы ушел в глухую оборону, обвинил меня в злорадстве, и мы бы ни к чему не пришли.
Мне нужно было действие.
На следующее утро я зашла в киоск «Гортранса» и купила пополняемую транспортную карту.
Вечером, за ужином, когда он снова завел шарманку о том, как несправедлив мир и как дорого нынче стоит кузовной ремонт, я положила карту на стол перед ним.
- Что это? - спросил он, недоуменно глядя на пластик. - Это твой проездной, - спокойно ответила я. - На автобус, троллейбус и даже метро. Там лежит сумма на месяц.
Он поднял на меня глаза. - Это шутка такая? - Нет, Антон, это забота. Я очень беспокоюсь за твою безопасность. - Ты издеваешься? - он начал краснеть. - Я цитирую тебя, - говорила тихо, но твердо. - Помнишь, ты говорил мне, что недостаток внимания - это причина не садиться за руль? Ты не заметил бетонный столб, это, согласись, серьезный дефицит внимания. Плохие рефлексы - это опасно.
Он открыл рот, чтобы возразить, но я продолжила: - Мы договорились, что нашей машиной управляет только тот, кто водит безупречно. Ты нарушил этот принцип, разбил машину на ровном месте. Значит, по твоей же логике, пока не готов к вождению сложной техники. Тебе нужно отдохнуть, поездить пассажиром - это для твоего же блага.
В кухне повисла тишина. Он крутил в руках проездной, искал аргументы, хотел сказать, что это случайность и с каждым бывает.
Но сказать это - значило признать, что и со мной могла случиться «просто случайность».
Он попал в логическую ловушку, которую сам строил годами.
Крах патриархата местного разлива
В тот вечер он ничего не ответил. Молча встал и ушел, но проездной со стола забрал.
Через две недели, когда машину забрали из сервиса, он положил ключи на тумбочку в прихожей. Не к себе в карман, как обычно, а на общее место. - Тебе завтра на работу? - спросил он, не глядя мне в глаза. - Если хочешь, бери машину, только осторожно.
С тех пор прошло полгода, я езжу каждый день. И знаете что? Ни одной царапины. Ни одного штрафа. Я паркуюсь аккуратно, не лихачу и не пытаюсь никому ничего доказать.
Тот проездной до сих пор лежит у него в ящике стола. Иногда, когда он начинает ворчать по поводу моего стиля вождения, я просто спрашиваю: - Где там твоя карта? Может, проверишь баланс? И он замолкает.