Лера всегда удивлялась странному обстоятельству.
Почему у нас так любят стиль "цыганское барокко".
Чем больше золота на люстре - тем она красивее.
Если на стене нет картины в золотой раме - значит, место пропадает зря.
Золотой унитаз - не понты, а инвестиция в самооценку.
Вообще, количество позолоты - обратно пропорционально количеству прочитанных книг.
Главный принцип обстановки: "а вдруг недостаточно богато?", стыдно людям в глаза смотреть
Чем больше кистей, бахромы, воланов и рюшек на шторах - тем красивее.
Возможно, это не "цыганское барокко", а просто посттравматическое расстройство в золотых завитушках у людей, поколениями проживающих в унылых квартирах с одинаковой мебелью, которую ещё купить - целый квест высшей сложности?
-Любуешься моими лепреконами, Лерочка? - улыбнулась бабушка.
-Ламбрекенами, - машинально поправила Лера, глядя на белую тюль, собранную в волны - как в концертном зале провинциального ДК. И тяжёлые шторы с позолотой - куда ж без них.
Всё остальное соответствовало. Паркет "ёлочкой" - естественно, дубовый, массивная мебель - "из Италии", кожаный диван - "румынский", хрустальная люстра - вроде чешская. В туалете - биде, которым бабушка не пользовалась, и итальянская ванна с дисплеем - можно было регулировать температуру и напор воды в форсунках. Бабушка не пользовалась ни гидромассажем, ни душем со множеством приспособлений, ни самим дисплеем. Но - "дорого -богато", пусть все обзавидуются.
Бабушке восемьдесят три года, и она заработала на квартиру сама. О чём напоминала примерно всегда.
Аполлинария Захаровна приехала в большой город из деревни. "Лимита" - как презрительно называли таких спесивые горожане. Деревенские не могли устроиться по диплому, которого у Аполлинарии, кстати, никогда и не было. Только туда, куда не шли горожане с пропиской - а значит, свободой выбирать профессию.
Она обладала деревенской хваткой, умела заводить знакомства, и видеть перспективу. Устроилась на завод, вышла замуж за городского парня, родила дочь, развелась, отсудив половину квартиры.
И тут грянули девяностые.
Для деятельной Аполлинарии - возможность развернуться.
И она её не упустила.
Ездила за товаром в Турцию и Польшу, торговала на рынке. Сначала сама, потом открыла точки. Она знала, с кем надо делиться, а кого можно безопасно "кинуть".
И дела попёрли.
Деньги вложила правильно. Купила трёхкомнатную квартиру и однокомнатную - чтобы сдавать. Рублям не доверяла, как и многие, прошедшие многочисленные "реформы". Только доллары.
Позорная эпоха давно закончилась, но Аполлинария успела отложить кое что "на старость", и не бедствовала. Вышла на пенсию, плюс аренда приносила стабильный доход. Доллары тоже оставались.
Дама поездила по заграницам, жила в своё полное удовольствие, и любила рассказывать всем желающим, как благодаря своему уму достигла то, о чём остальным только мечтать.
Вот насчёт ума у бабушки Лера сильно сомневалась.
Пословица "Если ты такой умный, то почему не богатый" - работает там, откуда она родом. На Западе.
Там ум - это способность считать, планировать, прогнозировать, соблюдать правила и играть в долгую. Там богатство - следствие системного мышления, образования и умения встраиваться в работающие институты. Ошибся - потерял деньги. Учёл - заработал. Всё относительно прозрачно, если не лезть туда, где прозрачность заканчивается.
У нас же ум - категория подозрительная и даже опасная.
В России умный - это тот, кто слишком много понимает. А понимание мешает. Потому что система не вознаграждает анализ, логику и долгосрочные стратегии. Она вознаграждает другое: гибкость позвоночника, короткую память, способность "договориться", вовремя заткнуться и вовремя поделиться.
Чтобы разбогатеть, нужны не знания, а чуйка. Не интеллект, а нюх. Умение отличать "можно" от "нельзя" не по закону, а по лицу. Чувствовать, с кем сегодня безопасно иметь дело, а с кем завтра лучше не здороваться. Понимать, кому надо занести, а кого можно кинуть без последствий. И главное - не путать мораль с расчётом.
Аполлинария Захаровна была не умной - она была приспособленной. Она не читала книжек и не строила теорий, но безошибочно улавливала ветер. Где начинается рынок, где заканчивается государство, где сегодня дырка, в которую можно пролезть, пока её не заварили. Девяностые стали для неё не катастрофой, а окном возможностей, потому что для катастрофы нужен порядок, а для заработка - хаос.
Умные в классическом смысле - инженеры, учёные, врачи - в это время выживали. Или уезжали. Или спивались. Потому что их ум требовал правил, стабильности и смысла.
А смысл всегда был роскошью.
Ах да. Дочь.
Робкая и застенчивая Клара.
Аполлинария не скупилась. Девочка всегда была красиво одета, обута и вкусно накормлена. Своя комната, компьютер, когда большинство о них и думать не смело.
Аполлинария мечтала, что дочь получит высшее образование и сделает карьеру. Или удачно выйдет замуж.
Клара очень хотела быть врачом.
В институт не поступила, не хватило одного балла. Её взяли в медицинское училище.
Замуж вышла в двадцать пять- по большой любви за медбрата.
Аполлинария окончательно разочаровалась в дочери. Впрочем, ожидать слишком многого от скромницы не стОило. В папашу недотыкомку пошла.
Молодые снимали квартиру, жили трудно.
Аполлинария предлагала дать денег на жильё. Естественно, на своё имя, потому что "Твой разведётся и уйдёт с половиной квартиры".
-По себе судите? - осведомился бесстрашный Никодим.
Тёща, не привыкшая к такому отношению, обозвала зятя нищебродом. Ты не мужик. У меня - и то фаберже больше.
Интеллигентный Никодим отправил тёщу на некий орган и потребовал, чтобы она никогда больше у них не появлялась, чем обидел женщину до глубины души.
Материнское сердце - не камень, и если бы дочь извинилась, она бы обязательно помогла. Душа болела, глядя, как бедно живут молодые.
Медики в то время получали копейки. Неужели твой не может пойти работать водителем развозить товар? Давай замолвлю за него словечко, как раз требуется - из Москвы возить обувь. Пусть бросает медицину, не для мужика занятие.
Клара не стала говорить матери, что муж подрабатывает таксистом на стареньких жигулях после работы. Она умоляла супруга прекратить опасную подработку, но муж не соглашался. Нам будет нечего есть. Тогда в больницах не платили месяцами, а таксисты получали деньги сразу.
Сколько ночей она провела возле окна, ожидая мужа. Молилась, сходила с ума от беспокойства. Потому что была в курсе страшных случаев с таксистами.
Как - то пережили эти времена. И стали ценить друг друга ещё больше.
Взяли в ипотеку квартиру. Сразу трёхкомнатную, медикам, наконец, стали платить, особенно опытному персоналу. Появилась возможность подработать в частных клиниках.
Тогда и смогли позволить себе завести ребёнка.
Девочку назвали Лерой, чем опять таки оскорбили Аполлинарию. Она надеялась, что имя младенчику дадут в её честь.
Клара резко ответила в том духе, что они решат сами.
Отношения между матерью и дочерью остановились на отметке "поздно".
Аполлинария считала, что дочь не права. Я дала тебе образование. Готова была содержать, пока ты на врача учишься. Не поступила? И кто тебе враг? Живёшь бедно? Кто на что учился - тот так и живёт. Не можешь простить, что жила в нищете, а я покупала всё, что душе угодно? А тебе кто мешал? Ты - молодая здоровая кобыла, а я уже в том возрасте, когда надо для себя пожить.
Аполлинария не видела ничего плохого в том, чтобы прийти в гости к дочери, принести дорогую колбасу и рассказать, как замечательно съездила в жаркую страну. Или похвастаться платьем - естественно, дорогим. Внучке покупала хорошие игрушки, которые они не могли себе позволить. Или одежду - по своему вкусу, естественно.
Денег дочери принципиально не дарила, разве ж она нормальную вещь купит?
В результате у Леры в шкафу висели дорогие платья, которые некуда было надеть, и норковая шуба, защищающая от мороза примерно как целлофановый пакет - от ливня. Аполлинария предусмотрительно отпорола все этикетки "чтобы не продала хорошую вещь, а то продашь за бесценок, знаю я тебя".
Совсем порвать с матерью Лера не решалась.
Тогда считалось, что дети обязаны быть благодарны родителям за сам факт, что их родили. А ведь она ни в чём не нуждалась в детстве!
Зять перестал стесняться окончательно, и мог так послать Аполлинарию по вазелиновой дорожке, что и работники культуры бы восхитились и даже записали несколько особо витиеватые сакральные выражения. Немолодая дама перестала говорить в лицо, но дочери пеняла на "неудачника" в отсутствие Никодима.
Обычно такие отношения могут тлеть долго.
Пока не взрываются, разнося в хлам здоровье, отношения и сами жизни.
Глядя на портрет Марии Антуанетты, висевший в гостиной, Лера подумала: зря бабушка так обожает дворцовый стиль - ведь порой даже обитатели дворцов заканчивают свою жизнь не очень хорошо.
ПРОДОЛЖЕНИЕ УЖЕ ВЫШЛО.
НОМЕР КАРТЫ ЕСЛИ БУДЕТ ЖЕЛАНИЕ СДЕЛАТЬ ДОНАТ. 2202 2005 4423 2786 Надежда Ш. Виктория С., Сусанна С, Елена Б. - огромное Вам спасибо за оценку моего творчества!