— Денег вы больше не увидите ни копейки. Живите как хотите, а я устала быть для всех хорошей.
Свекровь в трубке задохнулась от возмущения, а Олег, наш «непризнанный гений бизнеса», стоящий посреди моей кухни, покраснел так, что стал похож на перезрелый помидор, готовый лопнуть. Но он молчал, сказать было нечего – факты лежали на столе.
Всё началось полгода назад, в ноябре.
Мы живем в Воронеже, обычная семья: я, Ира, работаю логистом в транспортной компании, муж Саша — инженер на заводе. Звезд с неба не хватаем, ипотеку платим исправно, откладываем на отпуск в Турции.
Олег, младший брат Саши, всегда был «другим». В тридцать девять лет он не работал «на дядю», презирал офисный планктон (то есть нас) и вечно мутил какие-то «темы». То перепродавал кроссовки, то майнил крипту на балконе у мамы, то вкладывался в какие-то грибы. Денег у него никогда не было, зато был айфон последней модели и бесконечные разговоры про «пассивный доход» и «финансовую свободу».
В тот вечер он пришел к нам без звонка.
На улице лил ледяной дождь, а у нас было тепло, пахло свежеиспеченной шарлоткой. Олег ввалился в прихожую, мокрый, но возбужденный. Глаза горели нездоровым блеском, руки слегка дрожали.
— Саш, Ир, здорово! — он скинул мокрую куртку прямо на пол (первый звоночек, обычно он аккуратист). — Чай есть? Разговор серьезный.
Мы сели на кухне. Олег не притронулся к пирогу, зато жадно выпил стакан воды залпом.
— Тут такое дело… — начал он, бегая глазами по кухне. — Партнеры подвели жестко, завис платеж из Китая. У меня кассовый разрыв, буквально на сутки, товар стоит на таможне, пени капают каждый час – нужно пятьдесят тысяч. Завтра деньги зайдут от клиента сразу верну с процентами, вам же не сложно помочь?
Он достал телефон и начал тыкать нам в лицо экраном. Там был открыт какой-то график с зелеными и красными свечами.
— Вот, смотрите, тренд восходящий! Это арбитраж трафика с товаркой, тема верная, маржа триста процентов! Просто сейчас ликвидности не хватает, в оборотку всё вложил.
Я работаю в логистике десять лет и знаю, как выглядит кассовый разрыв и таможня. Ещё я знаю, что «арбитраж трафика» и «товар на таможне» – это разные вещи. Но Олег говорил так быстро, сыпал терминами: «волатильность», «хеджирование», «лиды», что вставить слово было невозможно.
Я посмотрела на Сашу, муж мялся, ему было стыдно, что он, старший брат, сидит в тепле и сытости, а младший, такой талантливый, вечно бьётся головой об стену.
— Олежа, ну у нас отложены на страховку машины… — начал Саша неуверенно.
Тут у Саши зазвонил телефон, на экране высветилось: «Мама».
— Сашенька! — голос свекрови, Галины Петровны, был слышен даже мне. — Помогите Олежке! Он мне звонил, у него там беда! У него сейчас бизнес попрёт, он вам потом машину новую купит! Не будь жмотом, брат же! У него сердце болит от нервов!
Это был запрещенный прием. «Больное сердце» Олега – любимая песня свекрови.
Саша вздохнул, посмотрел на меня виновато и перевел пятьдесят тысяч.
Олег тут же просиял, схватил куртку и убежал, даже не допив чай. «Завтра к обеду верну!» — крикнул он с лестницы.
Разумеется, завтра денег не было. «Банк проверяет транзакцию», «свифт завис», «партнер заболел». Вернул он через полтора месяца, частями, по пять тысяч, заняв, как я потом узнала, у школьного друга под честное слово.
Танцы на граблях
Прошло два месяца, мы немного выдохнули и тут новый визит.
На этот раз Олег выглядел ужасно. Лицо серое, под глазами черные круги, одежда несвежая. От него пахло потом и дешевыми сигаретами, хотя он всем говорил, что курит только айкос.
— Что случилось? — испугался Саша.
— Машину стукнул, — буркнул Олег, глядя в пол. — Бампер в хлам, фару разбил. Въехал в «Мерс» на светофоре. Страховая тянет, гады, говорят, не страховой случай. А мне ездить надо, вопросы решать, встречи с инвесторами… Дайте тридцать тысяч на ремонт, иначе бизнес встанет. Я уже договорился в гаражах, сделают дешево.
Саша полез за телефоном.
— Подожди, — сказала я, перехватывая руку мужа. — Олег, покажи машину.
Олег дернулся, как от удара током.
— Она… в сервисе уже, у дяди Вани в гаражах на левом берегу.
— А фото есть? Ты же для страховой должен был снимать, покажи повреждения.
Олег вспыхнул, вены на шее вздулись.
— Ира, ты мне не доверяешь?! — заорал он, вскакивая со стула. — Я брат, а ты меня как пацана проверяешь! Тебе жалко для семьи?! Я в стрессе, я чуть не разбился, а ты мне допрос устраиваешь?!
— Я не устраиваю допрос, я хочу видеть, на что мы даем наши деньги.
— Да подавитесь вы! — он схватил со стола вазочку с печеньем и швырнул её в стену, вазочка разлетелась вдребезги.
Саша побелел.
— Олег, успокойся! Ира права, покажи фото.
— Вы меня контролируете! За человека не считаете! — он начал метаться по кухне. — Мама была права, Ира тебя под каблук загнала!
И тут снова звонок, свекровь.
— Ира! Ты что творишь?! — визжала она в трубку (Олег, видимо, успел набрать ей, пока я собирала осколки). — У мальчика депрессия, он жить не хочет, а ты деньги считаешь! Если он сейчас что-то с собой сделает, это на твоей совести будет! Дайте ему эти несчастные копейки, я с пенсии отдам!
Саша сломался, он не мог вынести слез матери и истерики брата. Он перевел тридцать тысяч.
Олег мгновенно успокоился, буркнул «спасибо» и ушел.
А я заметила одну деталь, которая не давала мне покоя. Олег не выпускал телефон из рук ни на секунду. Экран всегда был повернут вниз или прикрыт ладонью. Когда я проходила мимо с веником, он резко заблокировал экран, будто прятал переписку с любовницей, но у него не было любовницы.
Улика в уведомлении
Ситуация накалялась, Олег стал приходить к нам как на работу. То «зуб заболел – флюс, срочно резать», то «налог пришел, счета арестуют», то «хостинг оплатить, сайт упадет». Суммы росли: пять, десять, пятнадцать тысяч. Саша давал, свекровь давила. Я чувствовала, как мы сползаем в финансовую яму, но прямых доказательств лжи у меня не было.
В субботу Олег сидел у нас, был на удивление тихим, даже ласковым.
— Ребят, спасибо вам, — говорил он, намазывая масло на хлеб (у нас он ел за троих, дома, видимо, шаром покати). — Скоро всё наладится. Тема с криптой выстрелила, жду вывода средств, вам всё верну в двойном размере.
Он встал и пошел в туалет, телефон оставил на столе, на зарядке.
— Ир, ну видишь, он нормальный, — шепнул Саша. — Может, правда выстрелило?
В этот момент экран телефона Олега загорелся, пришло пуш-уведомление.
Я не люблю лазить по чужим телефонам – это грязно. Но как логист, я привыкла проверять накладные, если груз задерживается. А наш «груз» задерживался уже на полгода.
Я скосила глаза, телефон лежал рядом с моей рукой.
Яркий значок с оранжевым мячом.
Текст: «Ваша ставка на матч "Реал" - "Барселона" сыграла! Коэффициент 3.5. Заберите выигрыш прямо сейчас!»
И следом еще одно, от приложения:
«Олег! Вам начислен фрибет 1000 р. Отыграйтесь за прошлый проигрыш! Слот "Клубнички" ждет!»
Меня обдало жаром.
Нет никакого бизнеса, партнеров в Китае, арбитража и разбитой машины, есть ставки.
Пятьдесят тысяч «на кассовый разрыв» ушли букмекеру. Тридцать тысяч «на бампер» в игровые автоматы, деньги на «зуб» туда же.
Олег вернулся из туалета, вытирая руки о штаны. Увидел, что я смотрю на его телефон, и побелел. Схватил гаджет, сунул в карман так резко, что чуть не порвал джинсы.
— Ты чего пялишься? — грубо спросил он, голос задрожал.
— Красивый коэффициент, — сказала я спокойно, глядя ему прямо в глаза. — 3.5. На «Реал» ставил? Жаль, что бампер так и не починил и зубы, видимо, сами прошли.
Олег застыл, его глаза бегали, понял, что я всё видела.
— Ты... ты не так поняла, — пробормотал он. — Это реклама, спам.
— Спам с твоим именем? «Олег, вам начислен фрибет»?
Он выскочил из квартиры, не попрощавшись, чуть не сбив с ног кошку.
Вечером у нас с Сашей состоялся тяжелый разговор.
— Ты выдумываешь! — муж ушел в глухую оборону, когда я рассказала про уведомления. — Ну пришла реклама, и что? Сейчас всем приходит, он просто спортом увлекается! Ну поставил сто рублей ради интереса, что такого? Тебе жалко денег, вот ты и ищешь повод!
— Саша, он просит десятки тысяч, это не сто рублей! Он лудоман! Ты понимаешь, что мы кормим его болезнь?
— Не смей так говорить про брата! — Саша впервые повысил на меня голос. — Он талантливый парень, просто ему не везет! А ты... ты меркантильная!
Тут позвонила свекровь. Саша, видимо, уже успел ей пожаловаться на мою «подозрительность».
— Ира, ты бессердечная! — плакала Галина Петровна в трубку так громко, что Саша включил громкую связь. — У мальчика депрессия, он ищет себя, а ты ему в телефон лезешь! Шпионка! Если с ним что-то случится, я тебя прокляну!
Я сидела на кухне и чувствовала, как сжимается кольцо, я была в меньшинстве. Против меня была слепая материнская любовь и братская вина. Если я сейчас начну войну, я буду врагом №1. «Злая невестка, которая считает копейки и ненавидит родню». А Олег продолжит доить семью, прикрываясь депрессией, пока не проиграет квартиру матери и нашу заодно.
Нужно было действовать не эмоциями. Эмоции здесь не работают, нужен был холодный, расчетливый, бухгалтерский капкан.
Через три дня Олег позвонил Саше. Голос был бодрый, но с нотками истерики.
— Саня, брат, спасай. Верняк тема, последний шанс. Выкуп товара, конфискат таможенный, айфоны за полцены, нужно сто тысяч. Через неделю верну двести, зуб даю! Мамой клянусь!
Саша посмотрел на меня, в его глазах боролись сомнение и надежда.
— Ир... ну может правда? Конфискат... Двести тысяч... Мы бы ипотеку закрыли частично...
Я глубоко вздохнула.
— Хорошо, Саша пусть приходит, мы поможем.
Саша просиял.
— Ты лучшая! Я знал, что ты поймешь!
Олег прилетел через час. Он выглядел как наркоман в ожидании дозы. Глаза лихорадочно блестят, движения резкие, дерганые. Он даже не разулся, прошёл в обуви на кухню.
— Ребята, вы меня спасаете! — он уже тянул трясущуюся руку к Сашиному телефону, чтобы продиктовать номер карты. — Это тема века!
— Стоп, — сказала я громко.
Достала из ящика блокнот, ручку и свой телефон.
— Олег, присядь. Раз это бизнес, давай по-взрослому, мы же инвесторы. Мы вкладываем сто тысяч, это большие деньги.
Олег напрягся, улыбка сползла с его лица.
— В смысле?
— Первое, пишем расписку. Паспорт с собой? — я открыла блокнот. — Пиши: «Я, ФИО, паспортные данные, взял в долг у ФИО 100 000 рублей. Обязуюсь вернуть до такого-то числа». И фото паспорта я сделаю, всех страниц.
Олег скривился, как от зубной боли.
— Ир, ну мы же свои... Зачем эти бумажки?
— Деньги любят счёт, пиши или денег не будет.
Он неохотно достал паспорт. Руки его дрожали так, что он с трудом выводил буквы.
— Второе, — продолжила я. — Перевод будет с назначением платежа: «Заемные средства по расписке от такого-то числа». Чтобы у налоговой вопросов не было, и чтобы в суде, если что, было доказательство.
— В каком суде?! — взвизгнул он. — Ты что, судиться со мной собралась?!
— Это формальность Олег, ты же вернешь через неделю, верно?
— Ну... да...
— И третье, самое главное. Раз мы инвестируем в «выкуп конфиската», покажи документы на товар. Накладную, инвойс, переписку с поставщиком или хотя бы выписку с твоего счета за последний месяц.
— Что?! — Олег вскочил, опрокинув стул.
— Выписку, Олег. Обычную из СберОнлайн или Тинькофф, прямо сейчас открой приложение. Я хочу видеть движение средств. Хочу убедиться, что прошлые пятьдесят и тридцать тысяч ушли партнёрам в Китай и автосервису, а не в «Казино».
Тишина в кухне стала звенящей, Саша смотрел на брата во все глаза.
Олег покраснел до корней волос. Вены на шее вздулись, слюна брызнула изо рта.
— Ты... ты меня проверяешь?! — заорал он так, что зазвенели стекла. — Ты в мой карман лезешь?! Ты кто такая?! Это нарушение личных границ! Я брат, а вы бюрократию развели! Да пошли вы со своими копейками!
Он схватил со стола Сашину любимую кружку и со всей дури швырнул её об пол. Осколки разлетелись по всей кухне, один царапнул мне ногу.
— Вы мне не доверяете! Предатели! Сволочи! Мать была права, ты ведьма!
Он метался по кухне, пиная мебель.
— Покажи телефон, Олег! — вдруг крикнул Саша. Он встал, и я увидела, как у него сжались кулаки. — Просто открой приложение, если там нет ставок, Ира извинится.
— Да пошел ты! — Олег толкнул брата в грудь. — Подкаблучник!
Срывание масок
Саша пошатнулся, но устоял. Смотрел на брата, и я видела, как в его глазах умирает иллюзия «несчастного гения». Перед ним стоял агрессивный, лживый наркоман, готовый ударить родного человека ради дозы азарта.
Я посмотрела на Олега спокойно, знала, что победила.
— На шею мне сесть решили? А ну-ка слезайте! — сказала я громко и жестко, перекрывая его ор. — Концерт окончен, Олег. Денег вы больше не увидите ни копейки. Ни на «бизнес», ни на «зубы», ни на «похороны хомячка». Живите как хотите, а я устала быть для всех хорошей.
Олег замер, понял, что перегнул и маска слетела.
— Вы ещё приползете... — прошипел он. — Когда я поднимусь...
Он вылетел из квартиры, хлопнув дверью так, что с потолка посыпалась штукатурка.
Саша сел на стул, закрыл лицо руками.
— Ира... Он правда... Он правда играет?
— Правда, Саша. — Я подошла и обняла его. — Он болен и если мы дадим ему хоть рубль, мы не поможем, а купим ему еще один билет на дно.
В тот же вечер я действовала быстро и жестко. Пока Саша был в шоке, я взяла управление на себя.
Зашла в онлайн-банк Саши. Снизила лимиты на переводы до минимума. Основные накопления (те самые, на машину и отпуск) перевела на свой накопительный счет, к которому у мужа нет доступа.
— Саша, — сказала я ему, возвращая телефон. — Это для твоей же безопасности, у тебя мягкое сердце. Если он придет к тебе со слезами, ты можешь дрогнуть, теперь у тебя денег нет. Хочешь спонсировать игромана – ищи подработку, грузи вагоны и плати со своих карманных. Из семейного бюджета ни копейки. Узнаю, что перевел тайком – развод. Я серьезно.
Саша кивнул.
Позвонила свекрови, она взяла трубку мгновенно, видимо, ждала вестей о «спасении» сына.
— Ну что, перевели?! — закричала она.
— Галина Петровна, послушайте меня внимательно, — сказала я ледяным тоном. — Ваш сын — лудоман. Он играет на ставках, он только что разбил кружку и пытался ударить Сашу, когда мы попросили показать выписку со счета. Денег мы не дали и не дадим.
— Вы врёте! Это ты его довела!
— Думайте что хотите, но я вас предупреждаю: не смейте продавать дачу или брать кредиты. Он проиграет всё. А когда коллекторы придут к вам выбивать его долги к нам не стучитесь. Мы дверь не откроем и проверьте его прописку в вашей квартире. Если он наберет микрозаймов на ваш адрес, коллекторы распишут вам подъезд и зальют замки клеем. Это не страшилки, Галина Петровна, а реальность, спасайте себя, а не его «бизнес».
На том конце провода повисла тяжёлая тишина. Упоминание коллекторов и квартиры подействовало лучше любых уговоров. Страх за своё имущество у старшего поколения сильнее любви.
Я заблокировала Олега везде, в телефоне, в мессенджерах, в соцсетях.
Прошло три месяца.
Олег живет у матери, денег у него нет, машину он продал (ту самую, «разбитую»), деньги проиграл за два дня. Свекровь звонит редко, голос у нее тихий и испуганный. Жалуется, что из дома пропадают вещи: сначала блендер, потом телевизор, теперь вот её золотые серьги. Она прячет пенсию в нижнем белье.
Мы купили путевки в Турцию. На те самые деньги, которые могли бы уйти букмекеру.
Иногда мне бывает жалко Олега, но потом я вспоминаю его перекошенное лицо, разбитую кружку и жалость проходит.
Я спасла свою семью и это главное. А Олег... он сделал свой выбор.