Для России полярный холод Арктики всегда был «домашним» врагом. Его челюсти десятилетиями перемалывали жизни тех, кто пытался освоить северный «фасад» империи: от участников Великой Северной экспедиции до героев начала XX века — Русанова, Толля, отчасти Брусилова и Седова.
Но если для русских исследователей Арктика была полем затяжного штурма, то для иностранных капитанов она становилась короткой и фатальной встречей с неизвестностью. Редкие гости в российских полярных водах — будь то голландец Виллем Баренц или англичанин Хью Уиллоби — не искали здесь славы первооткрывателей. Они лишь пытались найти кратчайший путь к рынкам Индии и Китая. Но вместо торговых маршрутов находили ледяной тупик, не прощавший ошибок.
Американский капитан Джордж де Лонг, в отличие от своих предшественников, шел в Арктику не за пряностями, а за славой первооткрывателя. Задолго до своих земляков, открывших Северный полюс в 1908 году, он хотел достичь северной «макушки планеты» морским путем. Но потерпел неудачу, пополнив список тех, кто пал жертвой кабинетных теорий и собственного идеализма.
Открытое море на полюсе
Первым ученым, попавшим в плен собственного заблуждения, можно считать Михаила Ломоносова, верившего, что лед в Арктике «толчется» только около берегов, а дальше — море свободное, ибо ветры и тепло от недр земли не дают образовываться льдам в высоких широтах. Его воззрения оставались весьма популярными и через сто лет после смерти ученого. Во второй половине XIX века среди географов была в ходу теория «открытого полярного моря», которая гласила, что Арктика — это лишь ледяное кольцо, скрывающее внутри себя свободный, пригодный для навигации океан. Пропуском в этот заповедный мир служили два теплых течения: Гольфстрим на западе и Куросио на востоке. Ну не могли же они исчезать без следа в Арктике, полагали ученые. Скорее всего, теплые воды разрывают это кольцо, открывая путь судам.
Горячим сторонником этой теории был и американский исследователь Джордж де Лонг, решивший на паровом барке первым в мире достичь Северного полюса при помощи течения Куросио в Тихом океане. И хоть в то время уже было известно, что оно не заходит в Берингов пролив, а заворачивает на восток около него, благодаря кабинетным ученым властвовала иная теория. Мол, течение отделяет от себя теплый рукав, который буквально впрыскивается в Берингов пролив. И если «оседлать» его правильно, то можно вместе с теплой водой прорваться через ледяное кольцо и выйти на открытую воду Северного полюса.
Сторонником этой гипотезы был не только де Лонг, но и меценат географии и издатель американской газеты «Нью-Йорк Геральд» Гордон Беннетт. Он-то и выделил деньги на экспедицию, назначив ее начальником 34-летнего опытного капитана Джорджа де Лонга.
Под его руководством был приобретен паровой барк «Пандора», уже имевший ледяную обшивку. Почти три года де Лонг тщательно подбирал экипаж, укреплял судно, названное «Жаннеттой», и готовился к экспедиции. Она стартовала 8 июля 1879 года из Сан-Франциско.
Из 33 моряков домой вернулось лишь 13...
Первая зимовка
В конце августа «Жаннетта» успешно миновала Берингов пролив и вышла в Северный Ледовитый океан. Попутной целью де Лонга было выяснение судьбы «Веги» А. Норденшельда, отправившейся в июле 1878 г. из Швеции Северо-восточным морским путем в Азию. С «Вегой» и ее экипажем всё оказалось в порядке — это де Лонг выяснил благодаря местным жителям на Чукотском полуострове. Они показали капитану зимовье шведов и через переводчика рассказали, что «Вега» еще весной отправилась к Берингову проливу.
Всё, теперь можно было приступать к выполнению главной задачи — достижению Северного полюса. «Жаннетта» бодро направилась к северу, но уже 5 сентября в 20 милях от острова Геральд ее сковали льды. Неудача не стала неожиданностью для капитана — де Лонг предусмотрел возможность зимовки во льдах. Кто же знал, что она затянется почти на два года?
Несмотря на то что барк постоянно трещал и скрипел при каждом сжатии, команда не теряла присутствия духа. Питание было прекрасным, помогала охота на тюленей и медведей. Угля в трюмах тоже было предостаточно, от холода никто не страдал.
Наконец, зима подошла к концу, началось полярное лето, но «Жаннетта» по-прежнему стояла во льдах. О том, что никакого «скоростного шоссе» из теплой воды не существует, де Лонг понял быстро. Но оставалась надежда на дрейф — он рассчитывал, что хаотичное движение льдов все же вытолкает «Жаннетту» на внутренний край ледяного кольца, за которым маячил Северный полюс.
Однако в годовщину ледяного плена капитан провел вычисления и выяснил, что за 365 дней барк продрейфовал 1500 миль, но при этом продвинулся к северу всего на 150 миль (по прямой). Что такое 150 миль в масштабах Арктики — не достижение, а насмешка.
Крушение
Началась вторая зимовка. «Жаннетта» находилась в плену у гигантской белой мельницы, которая перемалывала время, уголь и надежды. Де Лонг понимал, что если весной 1881 года льды его не выпустят, то следующую годовщину он будет встречать не в кают-компании, а не голом льду.
Так и произошло. Но перед этим в мае 1881 года моряки заметили прямо по курсу неизвестную землю. Вновь открытый остров назвали именем барка, но добраться до него не удалось. Через несколько дней моряки заметили второй остров — он получил имя Генриетты в честь матери спонсора экспедиции. Острова и сегодня носят эти названия, являясь самыми далекими в составе архипелага де Лонга.
Но радость открытий омрачало состояние судна. Полтора года в ледяном плену дали о себе знать, и 12 июня 1881 года ледяные тиски, которые до этого лишь пугали экипаж скрипом бортов, наконец сомкнулись по-настоящему. Выживший механик Мелвилл потом писал:
«Жаннетта» под напором движущихся ледяных глыб стала качаться направо и налево. Вслед затем, гремя своими железными и деревянными частями, она вдруг выпрямилась почти вертикально, ледяные глыбы, раздавившие ее, медленно разошлись, и она стала погружаться в воду все быстрее и быстрее.
Команда была готова к такому исходу, поэтому эвакуация прошла быстро и слаженно. Уныния и страха ни у кого не было — в 300 морских милях южнее места крушения (560 км) находилась материковая Сибирь, а именно дельта Лены. И по сведениям де Лонга, там должны были плавать пароходы, а берега густонаселены. Всего-то оставалось, что преодолеть эти мили по льду.
Разлученные морем
Однако сделать это было непросто. Мало того, что из-за большого количества грузов и недостатка ездовых собак моряки продвигались черепашьими темпами, так еще и когда рассеялся туман и стало возможным определить пройденное расстояние по солнцу, выяснилось, что из-за ледового дрейфа люди не приближались к берегу, а отдалялись от него. За неделю перехода они стали на 25 миль дальше от спасения, чем в день гибели корабля.
Но потом экипажу «Жаннетты» повезло — задули северные ветры, которые стали отжимать льды к югу, по направлению к Новосибирским островам. Открытой воды стало заметно больше, и, пользуясь разводьями, путники продвигались на шлюпках, которые приходилось перетаскивать через ледяные перемычки.
11 сентября 1881 года моряки достигли кромки ледяного поля. Впереди простиралась открытая вода, за которой где-то в тумане лежал сибирский берег — надежда на спасение. У экипажа было три лодки, на которых они и отправились в путь. Но Арктика не собиралась отпускать своих пленников так просто. Всего через день разыгрался свирепый шторм, который раскидал вельботы в стороны.
В поисках капитана
Судьба лодки лейтенанта Чиппа неизвестна — все восемь моряков пропали без вести. Скорее всего, море поглотило их бесследно. Вельбот, которым командовал главный механик Джордж Мелвилл, оказался самым удачливым. Несмотря на заливающие водой борта, ему удалось достичь одного из восточных устьев дельты Лены, где изможденных и полуживых моряков подобрали местные якуты.
Они обогрели американцев и помогли им добраться до русского селения Булун. Там, к своему удивлению, моряки встретили двух матросов из экипажа третьей лодки, которой командовал сам де Лонг. Те были истощены до предела, но их рассказ оказался еще страшнее: группа капитана не погибла в шторме, она высадилась на севере дельты и медленно умирает от голода.
Де Лонг понимал, что с четырнадцатью измученными людьми, среди которых были раненые и обмороженные, ему не дойти. Он отобрал двух лучших ходоков и приказал им пробиваться на юг за помощью.
Мелвилл, едва встав на ноги, немедленно организовал спасательную операцию. Несмотря на начавшуюся полярную зиму и жуткие морозы, он отправился обратно в ледяной лабиринт дельты, но сотни ленских проток и накрывшая всё снежная мгла сделали поиски невозможными.
Лишь в марте 1882 года Мелвилл обнаружил то, что искал. Сначала из-под снега показался кончик шеста, затем — котелок, а рядом — рука, вмерзшая в лед. Это был последний лагерь де Лонга. Сам он лежал чуть в стороне от остальных. Рука капитана была откинута назад — он словно пытался в последний момент дотянуться до своего дневника, который лежал в нескольких дюймах от его пальцев.
Хроника последних дней
Этот дневник — пожалуй, самый пронзительный документ в истории полярных исследований. Высадившись на берег и продвинувшись дальше на юг, де Лонг понял, что его расчеты на быструю встречу с жителями глубоко ошибочны. А коли так, то надо было экономить продукты, большая часть которых пострадала при шторме.
Он стал уменьшать порции, но уже 3 октября пришлось убить и съесть единственную собаку. С этого дня начались муки голода. Через два дня умер матрос Эриксон, наиболее слабый из группы, а потом дневник превратился в хронику выживания и перечень смертей.
«7 октября. Последняя горсточка чая опущена сегодня в котел, и теперь нам предстоит переход в 25 миль, на которые мы имеем немного спитого чая и две кварты спирта».
«12 октября. На обед сварили две пригоршни полярной ивы в горшке воды. Навар выпили. Мы делаемся всё слабее и слабее».
«17 октября: Алексей умер... Мы развели костер и прочитали над ним заупокойную службу».
«21 октября: Каах умер. Мы слишком слабы, чтобы отнести его далеко. Положили в протоку под лед».
Дальше записи становились всё короче, а почерк — неразборчивее. Последняя страница дневника была датирована 30 октября 1881 года:
140-й день. Иверсен умер ночью. 141-й день. Дресслер умер сегодня ночью. Бойд и Герц умерли сегодня днем. Коллинз при смерти.
Замерзшие тела Де Лонга и его спутников Мелвилл перенёс на высокую скалу Кюегель-Хая и похоронил там. Над братской могилой соорудили из камня и дерева высокую пирамиду и над ней укрепили крест с надписью на английском языке: «Памяти 12 офицеров и матросов американского полярного парового судна «Жаннетта», умерших от голода в дельте Лены в октябре 1881 года».
В 1883 году тела погибших отправили в США, где их перезахоронили на Вудлонском кладбище Нью-Йорка. А на острове в дельте Лены, который ныне называется Америка-хая (с якутского — «американская гора»), стоит массивный деревянный крест. Он возвышается над ленской тундрой как памятник мужеству людей, которые, потеряв корабль и надежду, до последнего вздоха оставались верны своему долгу и науке.
Причем тут наука?
Какой науке, спросите вы?
Науке о дрейфе льда. Спустя три года после гибели экспедиции, в 1884 году, на другом конце Арктики — у берегов Гренландии — на льдине нашли вещи с «Жаннетты». Это стало сенсацией: предметы проделали путь в тысячи миль через весь Северный Ледовитый океан.
Прочитав об этом, молодой норвежец Фритьоф Нансен понял то, чего не знал Де Лонг: Арктика — не ледяной тупик, а гигантский конвейер, который несет свои льды от Сибири к Атлантике.
Осознав это, Нансен решил не бороться со льдом, а использовать его. Он построил «Фрам» — судно с круглым корпусом, которое льды не могли раздавить, а лишь выталкивали на поверхность. В 1893 году норвежец намеренно вмерз в лед почти в том же районе, где погибла «Жаннетта», и доказал теорию трансполярного дрейфа, успешно пройдя через центральную Арктику.
Так трагическая гибель Де Лонга дала Нансену главный ключ к покорению Севера.