Катя вышла на небольшую сцену, где до этого пиликал на скрипке нанятый музыкант. Она взяла микрофон уверенно, как делала сотни раз на корпоративах.
Звук фонящих колонок заставил гостей поморщиться и замолчать. Изольда Марковна, которая как раз накладывала себе добавку горячего, замерла с вилкой у рта.
— Дорогие гости! — голос Кати звучал мягко, проникновенно, с идеально выверенными нотками скорби и торжественности. — Прошу минуточку внимания.
Изольда нахмурилась. Она не давала команды выступать. Но прерывать было неудобно — все смотрели на сцену.
— Сегодня мы провожаем в последний путь замечательного человека, Григория Ефимовича, — продолжила Катя. — Он был человеком чести, принципов и европейских взглядов. Изольда Марковна, его безутешная вдова, решила почтить память супруга особым образом. Она хотела, чтобы этот вечер запомнился вам не просто как застолье, а как акт истинного уважения и демонстрация вашей личной состоятельности, которую так ценил покойный.
Зал насторожился. Депутат перестал жевать.
— Поэтому, — Катя сделала паузу, обводя взглядом замершие лица, — по личному распоряжению Изольды Марковны, сегодняшний вечер проходит в формате высшего европейского этикета — «Dutch treat». Или, как говорят у нас, «вскладчину». Это уникальная возможность для каждого из вас лично поучаствовать в проводах, оплатив свой ужин и продемонстрировав, что вы — люди, которые могут себе это позволить.
В зале повисла тишина. Мертвая, звенящая тишина.
Изольда Марковна поперхнулась. Её глаза полезли на лоб. Она открыла рот, чтобы заорать, но Катя её опередила:
— Официанты, прошу!
Это был сигнал.
Вышколенные парни в белых перчатках, словно коршуны, метнулись к столам. Перед каждым гостем, прямо на накрахмаленные салфетки, легли кожаные папки со счетами.
Артур, владелец ресторана, не подвел. Цены в счетах были не просто ресторанные. Это были цены «для спецобслуживания». Коньяк, который лился рекой, икра, которую требовала Изольда, свежие устрицы — всё было посчитано с тройной наценкой.
Первым «взорвался» заммэра. Он открыл папку, увидел итоговую цифру (которая превышала его официальную зарплату за месяц) и побагровел.
— Это что за шутки?! — рявкнул он, вскакивая. — Изольда! Ты нас пригласила на поминки или в лохотрон?!
— Я... я не... — Изольда пыталась встать, но ноги её не держали. Она смотрела на Катю с животным ужасом. — Это ошибка! Катя, ты что несешь?!
— Никакой ошибки, — Катя говорила в микрофон, её голос перекрывал шум. — Изольда Марковна настаивала, что её окружение — это элита, для которой такие суммы — пыль. Неужели вы хотите оскорбить память Григория Ефимовича, отказавшись оплатить то, что вы съели?
Это был шах и мат.
Если гости откажутся платить — они признают себя нищебродами и жлобами публично. Если заплатят — они будут ненавидеть Изольду до конца дней за такую подставу.
— Ах ты старая карга! — визжала жена владельца торгового центра, глядя в чек. — «Я богатая наследница», «я угощаю»! А сама решила за наш счет пожрать?!
— Я не знала! — выла Изольда, мечась между столами. — Это она! Это невестка придумала!
Но её никто не слушал. Люди видели счета. Люди видели закрытые двери, у которых стояли крепкие охранники (Артур подстраховался, чтобы никто не сбежал не заплатив).
— Платим и уходим! — бросил депутат, швыряя на стол пачку купюр с таким видом, словно это была грязная тряпка. — Ноги моей здесь больше не будет. Изольда, забудь мой номер. Ты для нас умерла.
Зал наполнился звоном посуды, руганью и писком платежных терминалов. Официанты работали быстро, собирая дань.
Катя положила микрофон на стойку. Она встретилась взглядом с мужем. Олег сидел белый как мел, вжав голову в плечи. Он даже не попытался остановить этот хаос.
— Прощай, Олег, — одними губами сказала Катя.
Она спустилась со сцены. Путь ей преградила Изольда. Растрепанная, красная, с размазанной тушью, она напоминала безумного клоуна.
— Ты... ты... я тебя засужу! Ты меня уничтожила! — шипела она, брызгая слюной. — Кто будет платить за аренду зала?! За цветы?! За музыку?!
Катя спокойно достала телефон.
— Я только что отменила транзакцию по своей карте и заблокировала её. Договор аренды на твое имя, Изольда Марковна. Ты же у нас заказчик. Ты же у нас "хозяйка вечера". Вот и разбирайся.
— У меня нет денег! — взвизгнула свекровь, хватая Катю за рукав.
Катя брезгливо стряхнула её руку.
— А ты кольца продай. И шубу. Как раз хватит. Ну или попроси свою троюродную сестру из Саратова помочь.
Катя кивнула Артуру. Тот подмигнул ей и жестом показал на служебный выход.
— Пропустите девушку, — сказал он охране. — Она здесь больше не работает.
Катя вышла на задний двор. Ночной воздух был свежим и чистым. Никаких лилий. Никакого перегара.
За спиной, за толстыми стенами ресторана, бушевал скандал. Изольду Марковну сейчас, вероятно, разрывали на части бывшие "друзья" и администраторы, требующие закрыть остаток счета за аренду.
Катя достала из сумочки сигареты, которые бросила курить три года назад. Щелкнула зажигалкой.
Сделала глубокую затяжку.
Телефон вибрировал — звонил Олег. Катя посмотрела на экран и нажала «Заблокировать контакт».
Завтра она подаст на развод. Завтра она найдет новую квартиру.
А сегодня она закажет такси «Комфорт плюс» и поедет домой пить чай. За свой счет.