Когда читаешь учебники истории, все кажется простым и понятным. Но стоит посмотреть чуть глубже, как картинка сразу теряет прежнюю четкость. И у кого только хватает смелости утверждать, что все в нашей Истории было так, а не иначе!
Понять события даже средневековья не так уж и просто. Хроники, письма и иные документы прошлых веков часто обрывочны, используемые в них термины плохо увязываются с современными смыслами этих слов, да и сами слова часто просто трудно читаемы.
Правда, это не касается текстов писателей Древнего Рима и Древней Греции. Потому что русский, советский ученый Н. А. Морозов (1854—1946), пытавшийся в своей работе «Откровение в грозе и буре» установить дату написания евангельского Апокалипсиса, об этих текстах пишет следующее: «Почти все латинские и греческие документы, на которых новейшие теологи основали принадлежность нашего библейского Апокалипсиса первым трём векам, оказывались (когда я их разыскивал в петербургской Публичной библиотеке или в других специальных книгохранилищах) имеющимися лишь в изданиях XVI и XVII веков, т. е. в виде книг, вышедших через полторы тысячи лет после смерти их авторов, и без указания, где находятся манускрипты, с которых производилось печатанье, а также кем и когда они были переведены и переписаны с неизвестных в настоящее время подлинников.
Появление первого издания моей книги заставило некоторых исследователей заново перерыть исторические архивы, главным образом с целью возражения мне, но, как я и ожидал, никаких веских возражений не оказалось. За непроницаемую стену XVI и XVII веков и им почти ни разу не удалось пока проникнуть в смысле документальности…
Я хотел здесь лишь показать читателю, что от всех древних авторов нас отделяет непроницаемая завеса средних веков... Всё, что мы имеем, это в лучших случаях манускрипты конца средних веков, а в большинстве – прямо печатные издания 16-17 веков, сделанные по неизвестно откуда взятым рукописям».
Но не все древние тексты настолько удобны для чтения. Такое совершенство "древнегреческих" и "древнеримских" сочинений не идет ни в какое сравнение с корявыми, плохо развитыми языками средневековья. Вот, например, на что сетуют советские историки – составители сборника "Материалы по истории туркмен и Туркмении", в предисловии к Тому I. VII-XV вв. Арабские и персидские источники (М.-Л. АН СССР. 1939): «Больше всего разночтений имеется в области исторических имён и, особенно, географических названий. Большие затруднения создаются частым отсутствием в рукописях диакритических знаков, что даёт, в силу особенностей написания букв возможность с одинаковым формальным правом разно читать исторические имена и географические названия, особенно неизвестные или малоизвестные...»
Давайте попробуем проследить на одном небольшом примере, как историки осуществляют привязку событий к современной географии, читая древние манускрипты. Возьмём отрывки из описаний завоевательного похода Чингисхана того же туркменского сборника. Цифрами обозначены в них сноски с учёными комментариями по поводу идущего перед этим слова.
Отрывок опубликованного текста летописи: «Этот государь, завладев областью Кара-Хитая и Джурджэ, нарёк себя Дай-Лиу (444), т.е. государь мира. Когда Чингиз-хан захватил государства, население Хитая назвало его соответственно этому термину Дай-ван (445), т.е. великий государь, приказ которого объемлет мир».
Учёные пояснения к тексту:
«444. В тексте написано «рай-лиу» – надо полагать, из китайского да-ляо (дай-леу), что значит «Великая Ляо». Так называлась династия киданей, основанная Джуланчи Амаки.
445. В тексте – «рай-ун»; это китайский «да-ван» (дай-он) – великий князь.
Ещё один отрывок текста летописи: «Чингиз-хан [успел] выйти из кахалгэ (1142), что значит «застава», до прихода туда этого эмира и послал Джэбэ вместе с войском к выходу из ущелья Чамчиал, чтобы тот его охранял. [Джэбэ] внезапно ударил на врага, не ожидавшего [нападения]. Вышеупомянутые Катай-нойон и Бочэ, которых он обоих оставил на охрану ущелья, также присоединились к нему. После этого Чингиз-хан послал Катай-нойона с пятью тысячами всадников охранять дорогу в город, который называют Джун-ду (1143)».
Учёные пояснения к тексту:
«1142. В тексте «кхлкэ». Сравнение с монгольской письм. Хаßалßа – ворота, застава, сравнение персидским «дарбанд» в том же значении, а так же название Тимур-кахалга – Железные ворота.
1143. В тексте – джунг-тайи – это Чжун-ду, современный г. Пекин».
Таким образом, из упоминания области Кара-Хитай делается вывод, что Чингисхан захватил часть современного Китая. Из словосочетания «Райлиу» выводится китайское слово «Дао-ляо» (Великая Ляо). За словообразованием «Райун» учёные видят «Да-ван», что означает китайский великий князь. Ещё полагают, что под «Джунгтайи» летописец подразумевал «Чжун-ду», и таким образом получают дорогу на Пекин. А город Тимур-кахалга, кстати, над аналогией с которым размышляют ученые – так назывался в древности Дербент, который от Китая отстоит очень даже далеко.
Как видим, разница между действительно написанным словом и тем, какое географическое название или какой термин предполагают за ним учёные, достаточно большая.
– Действительно ли пролегал поход Чингисхана по территории современного Китая?
– По крайней мере, так в исторической науке принято считать, и именно к такой конструкции событий так или иначе «пришиты» и другие события того периода.
Еще одна трудность в территориальной привязке описываемых в древних хрониках событий связана с тем, что города, вследствие объективного отсутствия единого информационного пространства, постоянно меняли свои названия и во времени, и в зависимости от места написания хроник.
Например, в книге средневекового автора Иоганна Шписа «История о докторе Фаусте, знаменитом чародее и Чёрнокнижнике» дьявол объясняет Фаусту следующее: «Господин мой Фауст, у этого города было семь названий – Регенсбург, каковое имя он и посейчас имеет, кроме того, Tiberia, Quadrata, Hyaspolis, Reginopolis, Imbripolis и Ratisbona, что означает область Тиберия, сына Августа, второе же – четырёхугольный город, третье он получил из-за грубых насмешек своих соседей, четвёртое – от германцев, т. е. немцев, пятое означает королевский замок, шестое – Регенсбург или дождевой город, седьмое происходит от здешних рек».
Об этом же пишут и российские издатели «Римской истории» византийского писателя Никифора Григоры:
«Местности, провинции, города, реки и проч. находившиеся на территории Византийской империи и соседних земель неоднократно меняли свои названия в народе и у писателей. Алляций представил список таких названий, как древних, так и новых, извлечённый из одного греческого кодекса, найденного в Венеции Аппрозием Винтимиллиа. Мы прилагаем здесь этот список для лучшего понимания византийских историков.
«Город Амы теперь Хризополь.
Апиа теперь Корони.
Аполлония теперь Иерисс, она же прежде называлась ещё и Олинфом.
Аргос фессалийский теперь Ларисса.
Птолемаида – Филадельфия.
Ахайя – Патра.
Беотия – Ливадия…
Сюда можно присоединить ещё из Анны Комниной: река Монолик теперь Варин; залив Лихнитский теперь Ахридский, Темпа – Клисуры, Кримиды – Филиппополь; трибаллы – сербы...»
Такая же неоднозначность присутствует и в именах правителей, которые скорее означали в свое время их характеристики (а характеристики у друзей и врагов, как известно, бывают разные), чем имена собственные. Не так-то просто современному человеку понять, например, что византийский епископ Петр Монг, отступивший в ересь, для средневекового человека был не просто Монг, а «Гундосый». А Император Константин V, иконоборец, не просто Копроним, а «Навозник», – и, чего уж греха таить,– даже «Навозник-говнач». Об этом мы можем узнать из пояснений переводчика «Временника Георгия Монаха».