Вы думаете, трагедии невостребованных гениев — это прерогатива мужчин-художников, спившихся поэтов и непризнанных при жизни ученых? Как бы не так! Самые горькие истории часто пишутся в тишине гримерок и пустых коридоров киностудий, где талантливых женщин годами кормят одной и той же отравой: «Вы прекрасны, но… не подходите». И самое страшное, что эта фраза может сломать судьбу куда эффективнее, чем прямая грубость.
Представьте: провинциальная девчонка с Урала, вырвавшаяся из семьи, где ее не любили, поступает в главную киношколу страны. Ее талант очевиден всем. А потом — почти полное забвение, одна-единственная звездная роль в фильме, который положили на полку, и тихая, незаметная жизнь в тени более «удачливых» коллег. Знакомо? Это же классический сюжет для слезливой мелодрамы.
Но сегодня — не о вымысле. Сегодня — о Маргарите Криницыной. Актрисе, которой в 1961 году аплодировала вся съемочная группа, а через год уже никто не вспоминал. Ее история — это готовый сценарий о том, как система и человеческая глупость могут загубить даже самый яркий бриллиант. Я читаю ее биографию и ловлю себя на мысли: а сколько таких «Криницыных» было, есть и будет? И главный вопрос — зачем мы это делаем?
Пролог. Новая Ляля: где детство — это не сказка, а школа выживания
Всё началось в уральском городке Новая Ляля осенью 1932 года. Отец — служивый из органов, мать — простая работница фабрики. Никакого намёка на богему. А в шесть лет у Риты и вовсе закончилось детство. Родители развелись. Мать, смахивая слезы, прошептала на прощание единственное напутствие: «Будь умницей, дочка» — и навсегда покинула город. Для маленькой девочки это был не развод, а землетрясение.
В доме воцарилась ледяная тишина. А потом её нарушила новая хозяйка — мачеха. Женщина с холодными глазами и железной хваткой, которая установила в доме свои порядки. За любую оплошность детей ждало суровое наказание. Особенно доставалось старшей, Рите, которая пыталась заслонить собой младших братьев.
Именно здесь, в этой атмосфере строгости и отчаяния, и проявилась удивительная черта будущей актрисы. Она не ожесточилась. Вместо этого она научилась искусству внутреннего сопротивления: прятать улыбку, когда хотелось плакать, и находить утешение в мечтах. Её отдушиной стал школьный драмкружок. Там, среди любительских постановок, она впервые почувствовала вкус свободы и аплодисментов.
Акт I. Побег в Москву: билет в один конец от равнодушия
Когда в 18 лет Маргарита объявила, что едет в Москву поступать в театральный, реакция семьи была предсказуемой. Мачеха фыркнула: «С такими-то данными?». Отец промолчал, проявив полное равноправие. Никто не стал удерживать. Это равнодушие, пожалуй, ранило сильнее, чем прямая агрессия.
Она молча собрала свой скарб: пару скромных платьев, потрёпанный томик Чехова, куда вложила выцветшее фото матери и рекомендацию от единственного человека, верившего в неё — школьной учительницы литературы. На вокзале кассирша уточнила, поднимая бровь: «Билет в один конец?». «Да», — твёрдо ответила девушка, сжимая в руке все свои сбережения.
Поезд увозил её от прошлого. Попутчица спросила: «Тебя в Москве кто ждёт?». «Нет, — призналась Рита. — Но это не страшно…». В этой фразе — вся её юношеская отвага. Страшно было остаться. А впереди — только надежда.
Акт II. ВГИК: триумф «неумехи» и выбор против театра
На вступительных экзаменах провинциальная девушка с уральским говором произвела фурор. В Щукинском училище она так проникновенно прочла чеховскую «Душечку», что в зале замерли. А её народный танец под гармошку и вовсе сорвал аплодисменты строгой комиссии. Педагог в недоумении спросил: «Откуда в вас такая… подлинность?». Она лишь пожала плечами. Она просто показывала жизнь, которую знала.
Но её ждал ещё больший успех — во ВГИКе. Там один из мастеров, посмотрев на её самобытность, вынес вердикт: «Из таких "неумех" как раз и получаются самые интересные актёры». Выбор между театром и кино для Риты был прост: кино казалось ей живее, реальнее. Она отправила домой победную телеграмму: «Принята ВГИК. Буду актрисой. Рита».
Ответа не было. Месяц спустя пришло короткое письмо от мачехи: «Развлекаешься, пока другие работают…». Рита долго смотрела на эти строчки, сложила листок и убрала в самый дальний ящик. В тот вечер она репетировала этюд «Девушка, получившая плохое известие». Жизнь и искусство начали неразрывно переплетаться.
Именно во ВГИКе случилась и судьбоносная встреча — с перспективным сценаристом Евгением Оноприенко. Тот самый, что позже напишет сценарий легендарного фильма «В бой идут одни "старики"». Молодые люди сошлись, поженились. Казалось, судьба улыбается: талант, любовь, Москва.
Акт III. Киев: ловушка «неподходящего типажа»
Но дипломы были защищены, и советская система распределения сделала свой железный ход. Муж-сценарист получил направление на Киевскую киностудию имени Довженко. Для Риты, уже начавшей обживаться в московском Театре киноактёра и получавшей первые эпизоды в кино, это был удар.
«Киев?! — в сотый раз перечитывала она приказ. — Но у меня уже есть роль в новом спектакле!». Муж виновато разводил руками: «Приказ есть приказ… В Киеве тоже кино снимают». Семейные ценности для неё были превыше амбиций. Она поехала.
И попала в профессиональную ловушку. Пока Евгений погрузился в работу, черпая вдохновение в своём фронтовом прошлом, Рита стала заложницей киевского кинематографа. Её московский диплом и яркая, выразительная внешность стали не преимуществом, а проклятием.
Режиссёры на студии смотрели на неё с вежливым сомнением. Её черты, которые в Москве ценили за характерность, здесь называли «недостаточно народными».
Она слышала одни и те же отказы, как мантру:
«Вы прекрасная актриса, но… не подходите по типажу».
«Сейчас у нас в плане только военные драмы, а вы…»
«Ваш облик не соответствует идеалу женской красоты».
Представляете этот абсурд? Талантливую актрису, выпускницу лучшей киношколы страны, методично отвергали не потому, что она не умеет играть, а потому что её лицо «не такое». Это же высшая форма профессионального унижения!
Дома её ждало единственное утешение — трёхлетняя дочка Аллочка, которая восторженно хлопала в ладоши маминым этюдам. «Хоть кто-то меня ценит», — с горькой усмешкой думала Криницына.
Акт IV. «За двумя зайцами»: триумф, стоивший слёз
Судьба, словно извиняясь, улыбнулась ей неожиданно. На одном из бесцельных скитаний по студии она буквально столкнулась с режиссёром Виктором Ивановым. Тот как раз собирал актёров для эксцентричной комедии «За двумя зайцами» по пьесе Михаила Старицкого.
На пробах ей изначально отвели скромную роль подыгрывать уже утверждённым звёздам — Ольге Красиковой и Николаю Яковченко. Но когда камеры включились, случилось маленькое чудо. Её Проня Прокоповна — жеманная, тщеславная, но до боли живая дочь шинкаря — моментально затмила всех. Она играла не просто комедийную роль, а трагедию женщины, поверившей в сказку.
«Стоп! — закричал поражённый Иванов. — Это же… даже лучше, чем мы планировали! Криницына, вы играете Проню!».
Но за этим триумфом стояли ежедневные мучения. Чтобы создать образ нелепой кокетки, гримёры часами мучили её: завивали волосы раскалёнными металлическими прутьями, вставляли в нос специальные вкладки, меняя черты лица.
Режиссёр Иванов, человек с взрывным характером, выжимал из актёров все соки. По воспоминаниям съёмочной группы, в ход могла пойти любая вещь, оказавшаяся под рукой. Не раз Маргарита сбегала в гримёрку, чтобы выплакать обиду и усталость в одиночестве.
Но она создала шедевр. Её коронный монолог, произнесённый с ледяным, надломленным достоинством, вошёл в историю:
«Зачем вы ходили ко мне? На что вы божились? Клялись, падали передо мной на колени, говорили, что в груди шкварчит… А то шкварчала ваша папироска! Не за ваши магазины я шла! Я вас любила… А вы осрамили на весь Киев, на всю округу!».
В этой сцене не было истерики. Была сдержанная мощь разбитого, но не сломленного сердца. Она сыграла не смешную дурочку, а человека, прозревшего и сохранившего своё достоинство. Казалось, вот он — звёздный час.
Финал. Забвение: фильм на полке и актриса в тени
Но советская система кинопроката работала по своим, непостижимым законам. Весёлая, острая комедия «За двумя зайцами», снятая в 1961 году, была… положена на полку. Её сочли слишком «буржуазной», недостаточно идеологически выдержанной. Фильм-триумфатор превратился в фильм-изгой.
Картину изредка крутили в ночном эфире, чтобы заполнить паузу в сетке вещания. Случайные зрители, переключая каналы, натыкались на этот странный, забытый фильм и спрашивали: «Кто эта актриса? Она гениальна!». Но титры прокручивались слишком быстро, а имя Маргариты Криницыной никто не запоминал.
Её звёздный час так и не наступил. Дальше были редкие эпизоды, незаметная работа в Театре-студии киноактёра в Киеве. Система, отвергнувшая её однажды за «не тот типаж», больше не дала шанса. Та самая роль Прони, которая должна была стать трамплином, стала вместо этого надгробием её кинокарьеры — красивым, талантливым, но одиноким.
Что общего? Система, которая любит ярлыки больше, чем талант
История Маргариты Криницыной — это не просто грустный рассказ об одной невезучей актрисе. Это диагноз целой системе. Системе, где важнее не «что ты умеешь», а «в какую клеточку тебя можно поместить».
Её погубил ярлык «несоответствия типажу». Не отсутствие таланта, не лень, не сложный характер. А чьё-то субъективное, скучное представление о том, как должна выглядеть «правильная» актриса. Особенно горько осознавать, что её муж, Евгений Оноприенко, добился признания, написав сценарий о таких же «неправильных», но гениальных «стариках». Он воспел тех, кто не вписывается в строй. А его собственная жена так и осталась за бортом этой системы, которую он талантливо критиковал.
Моя знакомая, работающая кастинг-директором, как-то сказала: «Чаще всего мы ищем не лучшего актёра, а того, кто меньше всего напоминает нам о нашем же шаблонном мышлении. И в этом — наша главная профессиональная трусость». Кажется, в случае Криницыной сработал именно этот механизм.
Она была недостаточно «типовой» для украинского кино, слишком «самобытной» для простых схем. А в искусстве, как выясняется, иногда проще работать с удобными, предсказуемыми «данными», чем с неудобным, живым, бьющим через край талантом.
Что вы думаете об этой истории, дорогие читатели? Это трагедия одной женщины или закономерность системы, которая существует до сих пор? Сколько таких «неподходящих» Криницыных сегодня не могут пройти кастинг из-за роста, веса, разреза глаз или «не того» типа красоты? Жду ваших мнений в комментариях!