«... Всё оборвать, всё кончить я успею.
Но я мечтал! Мечтал писать стихи!
Ты лжёшь, судьба, дела не так плохи,
Сквозь ночь я видеть все-таки сумею!Всё, что смогу, ощупаю руками,
В бой с мраком вступит память, как боец,
Я память подновлю друзей глазами,
Я буду видеть сердцем, наконец!»
– «Снова в строй», 1948 год.
Эти строки написал молодой двадцатипятилетний поэт. Он лишился зрения на войне, но больше полувека сочинял стихи, которые многих читателей брали за душу, заставляя задумываться о любви, искренности, честности... Звали поэта Эдуард Асадов. О его жизни читайте в статье Алексея Беломойкина.
***
Эдуард Аркадьевич Асадов родился 7 сентября 1923 года в городе Мерв Туркестанской АССР. Его отец – Аркадий Григорьевич Асадов (при рождении Арташес Асадьян) — был учителем. В Гражданскую войну он воевал на Кавказе с дашнаками, служил комиссаром стрелкового полка, командовал стрелковой ротой. Мать поэта – Курдова Лидия Ивановна, тоже была учительницей русского языка и литературы.
В 1929 умер отец, мать и сын переехали к дедушке в Свердловск. Это время поэт описывал так: «В Свердловске мы с мамой оба "пошли в первый класс". Только она учительницей, а я учеником».
На Урале прошло всё детство Асадова: здесь он в восемь лет написал первое стихотворение, вступил в пионеры, затем в комсомол. Ходил на репетиции драматического кружка. Когда Эдуарду исполнилось 15 лет, маму перевели в Москву. После деловитого Свердловска, столица показалась Асадову шумной и торопливой.
Юноша с головой ушёл в стихи, споры, занятия в кружках. Ближе к окончанию школы, Эдуард колебался. Думал, куда подавать заявление: в Литературный или Театральный институт? Но начавшаяся война перечеркнула все планы и продиктовала иное.
«…Выпускной бал в нашей, 38-й московской школе был 14 июня 1941 года, а через неделю – война! По стране прокатился призыв: "Комсомольцы – на фронт!" И я пошёл с заявлением в райком комсомола, прося отправить меня на фронт добровольцем. В райком пришёл вечером, а утром был уже в воинском эшелоне».
Чтобы попасть на фронт, Асадов, как и многие его сверстники, приписал к своему возрасту год. Его направили под Москву, в Алабино, где формировались первые подразделения гвардейских реактивных миномётов – «катюш». После полутора месяцев интенсивной учёбы, дивизион, наводчиком в котором служил Асадов, направили на фронт, под Ленинград.
«...И всё-таки в главном, большом, серьёзном
Мы шли не колеблясь, мы прямо шли.
И в лихолетьи свинцово-грозном,
Мы на экзамене самом сложномНе провалились. Не подвели.
Поверьте, это совсем не просто
Жить так, чтоб гордилась тобой страна,
Когда тебе вовсе ещё не по росту
Шинель, оружие и война...»
– «Отцы и дети», 1969 год.
Воевали гвардейцы-артиллеристы отважно: стреляли как с закрытых позиций, так и прямой наводкой, уводили машины из-под ударов вражеских артиллерии и авиации.
В своей книге «Зарницы войны» Асадов писал как летом 1942 года, попав в окружение, их батарея смогла вырваться к своим, не потеряв ни одной машины. При поддержке одного танка они проскочили через захваченное немцами село Гайтолово.
Сначала на полной скорости промчались боевые машины реактивной артиллерии, а замыкал движение танк. К счастью, немцы не сразу поняли что происходит. Огонь открыли, когда колонна уже вылетала из села. Перед прорывом танкисты, снабженные пулеметными лентами, поливали врага свинцом не переставая. Все, кто сидел на машинах, стреляли по немцам из личного оружия: автоматов, карабинов, винтовок.
Асадов вспоминал: «Венцом всей великолепной операции был наш знаменитый гвардейский залп. Отъехав от села около пяти километров, мы развернулись и, так как на спарках наших установок лежал полный боекомплект, прицелились, навели и дали залп…».
Но командующий пятьдесят четвертой армии генерал лейтенант Федюнинский, отнёсся к этой операции неоднозначно. Рассказывали, что комдиву Мещерякову он сказал: «Считай, что батарейцы твои не столько между немцами проскочили, сколько между наградой и трибуналом!».
В перерывах между боями Асадов писал стихи, читал их однополчанам. Товарищи переписывали их и с письмами отправляли домой родным и близким.
«Вместе со мной служит лейтенант Эдуард Асадов. Хорошо воюет и хорошо поёт. Превосходно говорит, вслух мечтает. У него прекрасная память и поэтическая душа… Мой товарищ пишет стихи. Ему 20 лет. Он красив лицом, храбр и чист сердцем», – писал домой лейтенант Турченко в 1943 году.
Осенью 1942 года Эдуард Асадов был командирован во 2-е Омское гвардейское артминомётное училище. Там прошёл ускоренные курсы и успешно сдал экзамены. В мае 1943 года он получил звание лейтенанта.
После училища Асадов был направлен на Северо-Кавказский фронт на должность начальника связи дивизиона 50-го гвардейского артминомётного полка. Затем последовало назначение на 4-й Украинский фронт, где он сначала служил помощником командира батареи гвардейских миномётов, а затем сам был назначен командиром.
При освобождении Севастополя Асадов совершил боевой подвиг, навсегда разделивший его жизнь на «до» и «после».
В ночь на 4 мая 1944 года батарея Асадова готовила залп по фашистам в районе села Бельбек. Боеприпасы подвозились со старой огневой позиции, которая вместе с единственным путём подъезда просматривалась и обстреливалась врагом. Наступал рассвет. Один из грузовиков со снарядами неожиданно заглох под горой, образовав пробку.
Вот как этот подвиг описан в наградном листе Асадова, с представлением его к ордену Красной Звезды: «Руководивший погрузкой снарядов гв. л-т Асадов Эдуард Аркадьевич понял всю опасность, которая угрожала, рискуя личной жизнью, по собственной инициативе с бойцами, находившимися в его распоряжении, вытолкал автомашину на гору, освободив дорогу. После этого т. Асадов под огнем противника лично устранил неисправность автомашины и направился с ней на огневую позицию. Обстрел дороги усилился. Осколки от разрыва вражеского снаряда тяжело ранили гв. л-та Асадова Э.А. в лицо. […]. Отказавшись от перевязки, зажав раны лица руками, л-т Асадов сел в кабину и приказал шофёру везти боеприпасы и его на огневую позицию.
Только на огневой позиции л-т Асадов разрешил сделать перевязку, и там было обнаружено, что он выполнял боевую задачу с выбитыми глазами, с отбитой зубной частью верхней челюсти, с разбитыми скулами и разбитым основанием носа. Три крупных осколка фашистского снаряда навсегда ослепили мужественного л-та Асадова Э.А. и обезобразили до неузнаваемости его лицо…».
Полтора года госпиталей, 12 операций… И вечная темнота… Между операциями были стихи, записанные медсёстрами. Асадов вспоминал: «Когда сознание приходило – диктовал по два-три слова на открытку маме, стараясь избежать тревожных слов. Когда уходило сознание, бредил».
Казалось всё кончено: Асадов был уверен, что он больше никому не нужен. Он отказывался от пищи – хотел умереть. Но к жизни его вернуло чувство, которому будут посвящены многие его стихи – любовь.
В госпитале Асадова стали навещать девушки из его школы. Их душевное тепло вдохнуло в него волю к жизни. Некоторые девушки признавались ему в любви. Позже он говорил в интервью, что именно их любовь спасла его. Одна из этих девушек – Ирина Викторова – стала его первой женой.
Асадов потерял зрение, но у него осталось Слово.
«Я вновь стал писать стихи. Писал и ночью, и днём, и до, и после операции, писал настойчиво и упорно. Понимал, что ещё не то и не так, но снова искал и снова работал. [...] В поэзии, как и во всяком творчестве, нужны способности, талант, призвание. Самому же оценить достоинство своих стихов трудно, ведь пристрастнее всего относишься именно к себе».
Нужен был опытный критик. Будучи знакомым с разгромными статьями Чуковского, поэт решил обратиться к нему. Весною 1945 года Асадов из госпиталя переслал ему тетрадь своих стихов. Как Асадов и ожидал, Чуковский в ответном письме разнёс в пух и прах его стихи, но в самом конце написал:
«И всё-таки, несмотря на всё сказанное, я с полной ответственностью могу Вам сказать, что Вы – истинный поэт. Ибо у Вас есть то лирическое дыхание, которое присуще только поэту. Желаю успеха. Ваш Корней Чуковский».
Эта приписка в конце письма вдохновила Асадова. Осенью 1946 года он поступил в Литературный институт имени Горького. Там вместе с ним учились Юлия Друнина, Юрий Бондарев и многие другие известные в дальнейшем поэты, прозаики и драматурги.
Асадов ещё учился в институте, когда уже стал публиковаться. 1 мая 1948 года его стихи появились в «Огоньке» .
В 1951 году Асадов с отличием закончил Литературный институт. В этом же году издал свою первую книгу «Светлые дороги» и был принят в члены Союза писателей.
Читатели тепло и с уважением относились к творчеству поэта. Литературный журнал «Москва» в №7 за 1957 год опубликовал такое письмо группы солдат: «Заверяем Вас, товарищ Асадов, что всю нашу жизнь будем следовать Вашему примеру и никогда не выпустим из рук нашего оружия. А если нас настигнет несчастье, мы так же, как и Вы, поборем свой недуг и снова вернёмся в строй!».
Много стихов поэт посвятил нравственным чувствам, любви, доброте, совести, верности.
«– В чём смысл твоей жизни? – Меня спросили. –
Где видишь ты счастье своё, скажи?
– В сраженьях, – ответил я, – против гнили
И в схватках, – добавил я, – против лжи!Ещё я хочу, чтоб моя строка
Могла б, отверзая тупые уши,
Стругать, как рубанком, сухие души
До жизни, до крохотного ростка!»
– «О смысле жизни», 1946 год.
В 1960-х Асадов обрёл всесоюзную славу, достигшую пика к середине 1970-х годов. Сборники стихов Асадова выходили многотысячными тиражами и мгновенно раскупались читателями.
Как писал тогда поэт Евгений Долматовский: «Если вы спросите молодого рабочего или студента, каких поэтов он знает, какие поэты ему интересны, он назовёт несколько разных имён и фамилий. Но среди них непременно будет Эдуард Асадов».
Но с читательской любовью, как это обычно бывает, соседствовала и критика. Асадова упрекали за «морализаторство», слабые рифмы, называли «поэтом для кухарок». Сам Асадов реагировал на такие замечания так: «А что, кухарки – не люди?».
Евгений Евтушенко в 1986 году, в стихотворении «Законсервированная культура» так охарактеризовал поклонниц творчества Асадова:
«…девчонки-малявки –
местные модницы из малярки
топчут снежок
луноходами тяжкими
с парой асадовских строк под кудряшками…»
Разные люди, разные мнения…
Писатель Павел Басинский любовь читателей к стихам Асадова объяснил так: «И вдруг понимаешь, за что люди любили и любят Эдуарда Асадова. Он просто говорил людям хорошие, добрые, правильные слова. Только в рифму. Так проще запоминается».
***
Эдуард Аркадьевич Асадов умер 21 апреля 2004 года. Похоронен в Москве, на Кунцевском кладбище.
«…Будет сумрак розоветь слегка,
Будут спать ещё цветы и дети.
И лишь я однажды на рассвете
Растворюсь, как тают облака…»
– «Нет, не льщусь я словом ”ветераны”», 1962 год.