— Если ты, моя радость, не устала, — обратилась
бабушка к внучке своим мелодичным, певучим голосом, — то пойдём, осмотрим наше скромное хозяйство — грядки, теплицы, и в баньку заглянем. А вечерком я тебя как следует попарю, смоем все следы городской суеты, чтобы душа совсем очистилась.
Миранальда после утренней прогулки была, словно заряженный солнечный зайчик, полна неукротимой энергии и живого, детского любопытства. Ей самой не терпелось поскорее увидеть, что изменилось за долгую зиму в бабушкиных ухоженных, сказочных владениях. Всё, что было до бани, она уже знала вдоль и поперёк. А вот по её твёрдому убеждению, всё самое интересное, загадочное и волшебное начиналось как раз за бревенчатым, пахнущим дымком и травами, строением.
Бабушка Катя, будучи мудрой и рачительной хозяйкой, высаживала всего понемногу, создавая настоящее природное многоцветие: огурцы, помидоры, капусту, сельдерей, свёклу, морковь, лук, редис, салат, укроп, чеснок, петрушку, шпинат, базилик, мелиссу, чабрец. Грядки были небольшие, тщательно выверенные, обрамлённые аккуратными дощечками, словно драгоценные шкатулки с земными сокровищами. Помидоры и капусту она сеяла ещё зимой, в уютном тепле дома, и лишь с приходом тёплых, ласковых дней переселяла их в свои уникальные, похожие на трансформеры теплицы. В это же время высеивалось и всё остальное. А когда весна окончательно вступала в свои права, теплицы разбирались, превращаясь в самые обыкновенные, но оттого не менее чудесные грядки, снабжённые хитрым, капельным поливом. Лишь неутомимый лук-батун и стойкий чеснок росли в открытом грунте, храбро проводя зиму под тёплым, пушистым, снежным одеялом.
Ряды пышной малины, ажурной вишни, рубиновой красной и иссиня-чёрной смородины тянулись между вековыми, молчаливыми елями и величественными кедрами, которые надёжно защищали их от злых, пронизывающих ветров, а зимой, задерживая снег, укрывали от лютого промерзания.
Большая часть усадьбы, включая заднюю, была огорожена высокими, ажурными, кованными пролётами, крепившимися на мощных, но удивительно изящных каменных опорах. Миранальда помнила, как прошлым летом папа снимал старые, ветхие, деревянные пролёты. Новые же, кованные с витыми узорами, казались прочными и вечными, как сама сказка. Все кусты и лишняя растительность вокруг ограды были убраны, и теперь для Миранальды загадочности и таинственных уголков стало чуть меньше.
Она, лёгкая, как пушинка одуванчика, скользила между изумрудных грядок, внимательно высматривая сорняки. Но к её величайшему изумлению, она не смогла найти ни единой травинки, похожей на надоедливый, непрошеный сорняк. Бабушка, стоя поодаль, довольно и тепло улыбалась, но молчала, с безграничным умилением наблюдая, как её любимая внучка открывает для себя чудеса.
Сколько же нежности и радости было в бабушкиных глазах, когда она услышала восторженный, звонкий возглас внучки, обнаружившей крошечный, только что завязавшийся огурчик с жёлтым, нежным, как крыло мотылька, цветочком на кончике!
— Ой, бабушка, смотри! — запищала она своим тоненьким, переливчатым голоском. — Какой он ми-ми-миленький! Какой хорошенький! А вот ещё один! И тут! И здесь! Ой, да их же целая орава, и все такие маленькие, забавные!
— Они только-только пошли, родная, — пояснила бабушка, подходя ближе. — Совсем немного, и мы будем собирать их к нашему столу. Вырастут, станут большими, хрустящими.
С соседних, душистых грядок, где кучно росли базилик, мелисса и чабрец, доносился такой пряный, пьянящий аромат, что он не мог не привлечь внимание девочки.
— Так вот вы где прячетесь! — громко и радостно объявила она ароматным травам. — Как же вы вкусно, просто объедение, пахнете! — продолжала Миранальда, с наслаждением вдыхая густой, целебный воздух.
Вдоволь нагулявшись и налюбовавшись на зелёное царство, Миранальда обратила свой взор на длинные, аккуратные ряды малины.
— Бабушка, а когда малина поспеет, я смогу одна, без спроса, ходить и кушать её прямо с куста? — спросила она, заранее облизываясь.
— В этом году уж точно сможешь, — с лёгкой улыбкой разрешила бабушка. — А сейчас, пожалуй, пойдём. Не будем мешать происходить самому главному волшебству — росту и созреванию на наших с тобой грядках.
В умелых, натруженных руках бабушки уже лежал скромный, но душистый букетик из сорванной зелени — перья лука, веточки укропа, нежные листья салата и ароматный базилик.
— Солнышко уже в зените, пора и к обеду готовиться, — заметила она. И они, не спеша, наслаждаясь лучами, направились к дому.
В доме их встретила приятная, тихая прохлада, и лишь из спальни Миранальды веяло согревающим теплом, которое накапливалось там через огромное, панорамное, словно всевидящее око, окно.
Миранальда после стольких впечатлений совсем не хотела есть, поэтому за обедом лишь поклевала, как маленький, неголодный цыплёнок, запила всё вкуснейшим, рубиновым киселём из лесной клюквы и помчалась в свою комнату — к главному волшебству дня, своему окну.
Из него открывался вид, которым можно было наслаждаться бесконечно: и стоя вплотную, и лёжа на мягкой, уютной кровати. Устроившись поудобнее, Миранальда блаженно наблюдала за неторопливо плывущими по лазурному небу белоснежными облаками, плавно и величаво покачивающимися макушками вековых елей. Воздух за окном колыхался от жары, навевая сладкую, безмятежную дремоту. Глаза её сами собой начали слипаться, дыхание стало ровным и глубоким, и она, сама того не заметив, провалилась в сладкие, наполненные летними сновидениями, объятия Морфея, уносясь в страну грёз прямо под нежный шепот старого леса.
автор Сергей Кузьмин