Недавно подруга Маша зашла ко мне в гости. Она увидела на диване корзинку с разноцветными нитками, спицами и только что законченными крошечными носочками для моего сына. Малышу всего три месяца, а эти носочки — уже третья пара. Маша уставилась на них, потом на меня, и выдала:
— Слушай, Аня, зачем ты вяжешь на твоего маленького? Он же вырастет через месяц! Купила бы в магазине — и готово. А так тратишь часы, а он даже не оценит.
Я рассмеялась. Этот вопрос я слышу сплошь и рядом. От мамочек в роддоме, от бабушек на площадке, даже от мужа иногда проскальзывает. Но каждый раз я сажусь вязать с ещё большим удовольствием. Мы разговорились за чаем, и я рассказала ей всё, что думаю. Вот как это было.
— Маша, — говорю я, — это не про носочки. Это про любовь, которую я вкладываю в каждую петлю. Представь: мой сынуля надевает эти мягкие, тёплые вещицы, и они обнимают его крошечные ножки, как мои руки. Да, он вырастет быстро — вчера пелёнки, завтра уже футболка с динозаврами. Но эти носочки останутся в памяти. Я их сохраню в коробке, как relicвию. Через годы достану и скажу: “Смотри, сынок, это мама для тебя связала, когда ты был таким крохой”.
Маша хмыкнула, помешивая сахар в чашке.
— Ладно, романтика. Но время-то жалко! Ты дизайнер, фрилансер, могла бы на эти часы проект сдать и бабки заработать. А тут сидишь, петли считаешь. И вообще, сейчас всё из Китая за копейки — синтетика, но яркая, модная. Зачем мучиться?
Я покачала головой и протянула ей носочек. Она потрогала — шерсть альпака, мягчайшая, как облачко.
— Время? Это мой медитация, Маша. Когда я вяжу, мир останавливается. Нет дедлайнов, нет тревог о том, вырастет ли он здоровым, хватит ли мне сил. Только стук спиц и мысли о нём. А синтетика? Она колет кожу, электризуется, аллергию вызывает. Мой малыш — аллергик, ему только натуральное: шерсть мериноса, хлопок органик. Я контролирую каждый состав, мою нитки сама. Это не трата, это инвестиция в его комфорт.
Она примерила носочек на свой палец — смешной получился.
— Допустим. Но он же не запомнит! Вырастет — и всё, бай-бай. Зачем стараться?
— Не запомнит сознательно, — соглашаюсь я. — Но чувствовать будет. Исследования показывают, что тактильные ощущения в детстве формируют доверие к миру.
Мягкая вязаная кофточка на голом тельце — это как объятие мамы. А я вырасту старше, и эти вещи станут историей. Представь: он женится, я достаю плед, который связала ему в год. “Мама, это ты для меня?” — спросит. И я расскажу, как сидела ночами, думая о его будущем. Это связь поколений, Маша. Не про размер ноги, а про то, чтобы оставить след.
Маша задумалась, глядя на спящего в колыбельке сына. Он посапывал, укутанный в мой вязаный пледик — лёгкий, дышащий, с зайчиками.
— А если честно, — продолжила я, — вязание учит меня ценить момент. Дети растут вихрем: вчера не сидел, сегодня ползает, завтра — в школу. Если ждать “потом”, то ничего не сделаешь. Вяжу сейчас — для этого крошечного этапа. Завтра свяжу свитер побольше. Это мой способ замедлить время. И знаешь, после родов я впала в послеродовую хандру. Вязание вытащило: руки заняты, мозг отдыхает, гормоны в норме. Психологи рекомендуют хобби для мам — вот моё.
Она кивнула, уже мягче.
— Ладно, убедила. А помнишь, как наша бабушка нам носки вязала? Я до сих пор вспоминаю запах шерсти и её руки. Может, и правда传承.
— Именно! — воскликнула я. — Это не про практичность. Ребёнок вырастет, вещи станут малы, но тепло от них останется навсегда. Я вяжу не одежду — я вяжу воспоминания. И если через 20 лет мой сын наденет эти носочки своей дочке, то поймёт, зачем мама не спала ночами.
Мы обнялись, и Маша ушла с моим мастер-классом в телефоне — “Как начать вязать для новорождённых”. А я села за новые нитки. Малыш проснулся, улыбнулся — и я подумала: “Да, вырастешь ты быстро, но эти петли — вечные”.