— Мам, ну ты же сама говорила, что тебе тяжело одной… — голос дочери будто скрипел от натянутой вежливости. — Мы же помочь хотим. Вдвоём с Сашей. Временно.
— Временно, — повторила Анна, упёршись руками в стол, чтоб не показать, как дрожат пальцы. — Ага. Все говорят «временно». Потом ни съехать, ни вздохнуть.
На кухне пахло остывшим кофе и привкусом отчуждения. Стол на двоих вдруг стал мал — теперь на нём стояли кружки, миски, зарядки, какие‑то провода. Всё как будто сменило владельца. Даже чайник.
Дочь — Лена — стояла у окна, в дешёвом свитере поверх ночной рубашки. Зять сидел прямо в футболке за ноутбуком, ковырял вилкой тарелку и не отрывался от экрана.
— Мам, ну не начинай, — вздохнула Лена. — Мы же не навечно. Просто тебе тяжело. Дом, дача, мусор таскать... А тут мы рядом. Поможем.
— Поможете, — кивнула Анна и отвела взгляд. На подоконнике лежал чёрствый хлеб, забыла вчера убрать.
За окном моросило. Грязные листья липли к стеклу, будто напоминали о том, что зима будет тяжёлой...
Прошло две недели, и «временно» расползлось по квартире, как запах жареного лука. Вещи Лены и Саши заняли половину шкафа, а потом вдруг и всю. В ванной на полочке появились два брелка, на которых Анна постоянно спотыкалась взглядом — знаки вторжения, мелкие, но такие громкие.
Они просыпались позже неё, оставляли немытые чашки. Саша включал телевизор во всю громкость с утра, Лена говорила, что "мама просто чувствительная".
Анна каждый раз собирала посуду и молчала. Молчание стало привычкой.
— Мам, ты не видела мою кофту? — крикнула Лена из комнаты.
— В стиральной машине, — ответила Анна. Она вчера сама кинула её стирать — не смогла просто смотреть, как та валяется на полу.
Саша снова буркнул что-то вроде «Спасибо бы хоть сказала».
Она ничего не ответила. Зато в голове промелькнула короткая, как щёлк выключателя, мысль: "А кто кому помогает?"...
Первый серьёзный разговор случился утром в субботу. Анна пыталась вскипятить воду, но чайник не включался — перегорела лампочка в кнопке.
— Саша, глянь, может, там провод отошёл? — попросила она.
— Это твой чайник, — не отрываясь от телефона, сказал он. — Мы его не трогали. Купи себе новый, сейчас недорогие.
«Купи себе» ударило, как холодом. Словно её собственная кухня больше не её.
Лена подошла, тихо держа кружку.
— Мам, не обижайся. Просто у Саши работы полно.
— А у меня, значит, нет? — спокойно спросила Анна. — Я вас кормлю, стираю, оплачиваю счёт, но всё равно должна «купить себе». Интересное «помощь по хозяйству».
Лена покраснела. Саша встал и громко сказал:
— Мы не мешаем, если что! Сами можем съехать!
— Давайте, — прошептала Анна, но их уже не было слышно: хлопнула дверь комнаты.
Она посидела на кухне одна. Долго. Потом тихо налила кипяток из кастрюли и впервые за долгое время не смогла допить кофе — горчил...
Осень сползала в зиму. Батареи еле тянули. Татьяна из соседнего подъезда пристукивала каждый вечер — звала посидеть «на чай».
— Сколько можно терпеть? — бурчала та, наливая варенье. — Молодёжь сейчас... Пока не выгонишь, не поймут.
Анна только улыбалась. Выгонять дочь? Свою? Да пусть хоть по стене ходят, но под рукой. «Моя кровь», думала она. Только будто кровь эта становилась густой, тяжёлой — не течёт, а давит.
Когда Саша стал приносить домой свои продукты — колбасу, мясо, соки — и складывать отдельно, Лена как-то сказала:
— Мам, так удобнее. Чтобы ничего не путалось.
Анна кивнула. А потом достала свою банку варенья, подписала на крышке "для себя" и засмеялась. Смех вышел глухой, как кашель...
Ноябрь выдался промозглый. Моросило каждый день. В прихожей пахло влажной обувью и мокрым шарфом.
Саша всё чаще задерживался "на работе", Лена начинала нервно подходить к матери:
— Мам, ты не могла бы хоть часть пенсии нам отдавать? Мы ведь не сидим на шее, просто сейчас затраты... квартира у нас своя, коммуналка...
— Какая квартира? — не поняла Анна.
— Ну та, на окраине, ты видела. Мы же думаем, что, может... ты туда? Там тихо, воздух свежий.
Анна повернулась к ней очень медленно.
— Ты сейчас серьёзно?
— Мам, ну не кипятись, — тихо сказала Лена. — Тебе же самоим удобно будет. Маленькая квартирка, один этаж, рядом магазин. Мы просто подумали…
Слова рассыпались, как посуда на кафель.
— Вы подумали, — повторила Анна и вдруг почувствовала, как к горлу подкатил смех — короткий, нервный. — Всего полгода назад вы «временно» въехали помочь. А теперь уже думаете, как меня выселить.
Лена побледнела.
— Мам, ну ты всё не так поняла.
— А как надо, Лена? Объясни.
Та только отвела глаза. Саша зашёл, застегивая куртку.
— Прекратите, пожалуйста. Никто никого не выгоняет. Просто всем будет удобнее.
Анна подошла ближе.
— Тебе удобно, Саша?
Он пожал плечами.
— Мы тут стеснены. А мама уже устала. Вот и всё. Ты же сама жаловалась на шум.
Она медленно опустила руки. Да, жаловалась. Но не предлагала в обмен своё изгнание...
Вечером она достала старые фотографии. Лена — девочка с двумя косами, улыбается беззубо, держит котёнка. Саша — на свадьбе, хмурый, но модный. И рядом она — молодая, уверенная, что всё впереди.
Тихо, чтобы никто не видел, она спрятала фото под скатерть. Слёзы шли без звука.
Телевизор гудел за стенкой — отчётливо, будто нарочно громче обычного.
Потом — хлопок двери, шаги. Лена зашла, несмело.
— Мам, ты чего? Обиделась?
Анна вытерла глаза.
— Нет. Просто вспоминала.
— Ну ты не дуйся. Саша правда не хотел грубить. Он просто не привык с пожилыми...
— С пожилыми? — переспросила она с тонкой, почти холодной улыбкой. — Это ты обо мне?
Лена растерянно замерла.
— Мам, я не то имела в виду…
— Всё ты имела, — спокойно сказала Анна. — Просто теперь я тоже подумаю, как всем будет удобнее.
— Мам, ну не начинай снова!
— Я не начинаю. Я заканчиваю...
Ночь была длинная. Слышался гул стиральной машины, докатывался запах сигарет с балкона. Анна сидела за столом и писала цифры в блокноте: счета, расходы, покупки. Потом долго смотрела на ключи от квартиры.
Одни — её. Вторые — Лены. Третьи — Сашины.
Она убрала чужие в карман и пошла к двери. Тихо, чтобы никого не разбудить, проверила замок. Потом снова положила ключи на полку.
На рассвете Лена проснулась от скрипа половиц.
— Мам? Ты куда так рано?
— В магазин, — коротко ответила Анна. — А может, и дальше.
Лена не поняла. Только зевнула.
А Анна вышла во двор. В сером свете снег таял прямо на асфальте. В руках — сумка, документы, фото. Она знала, куда идёт. И знала, что, когда вернётся, всё будет другое.
За её спиной хлопнула форточка....
Читать 2 часть>>>