Помню летнее утро в деревне. Яркие солнечные лучи пробиваются сквозь запотевшие низкие окошки старого бабушкиного дома. Она сама гремит чугунками у изголовья кровати, и я чувствую на щеке жар от русской печки. Чуть подальше шипит маленькая газовая плитка, и ноздри щекочет запах жареной картошки — лучшего завтрака на свете!
Вообще-то я совсем не голодна: этой ночью мы с братом пришли домой глубоко за полночь и, конечно, наведались в тарелку с бабушкиными блинами. Они кисловатые: накануне тесто целую ночь подходило на загнетке. И достать их из старого серванта — это целая спецоперация.
Весь наш дом состоит из большой комнаты, прихожей (она же «сенцы») и террасы. И бабушка всегда спит на большой кровати, что стоит прямо при входе в «зал». Поэтому наш квест начинается с того, что мы крадемся через прихожую, а затем неслышно снимаем обувь у входа в большую комнату. Потом некоторое время прислушиваемся, храпит ли бабушка. Если да, Илюха (мой брат, нам обоим лет по семь) со взрослым серьезным видом говорит мне: «Все чисто, я ща», — и пытается неслышно открыть дверь. Стащить что-либо из-под носа у бабушки мы обычно доверяем ему, так как он, во-первых, мальчик, а во-вторых, я вешу в полтора раза больше и могу завалить задание из-за скрипа половиц.
Дверь в комнату громоздка и неподатлива, она обита какой-то плотной тканью, из-под которой торчит солома. Открывать ее тяжело, но еще труднее удержать и бесшумно войти в дом. Илья проскальзывает внутрь, а я придерживаю дверь, чтобы не хлопнула. Бабушка вздрагивает во сне, и мы синхронно замираем, причем Илья балансирует на одной ноге. Потом снова раздается мирное похрапывание, и мы с облегчением выдыхаем. Брат беззвучно и плавно скользит к серванту у дальней стены. То и дело половицы под его ногами предательски поскрипывают, и Илья замирает в самых нелепых позах. Наконец сложный путь позади, и брат осторожно распахивает дверь вожделенного шкафа. Тот забит самыми удивительными вещами, за разглядыванием которых можно провести целый день. Здесь и жестяная банка с пуговицами, и пожелтевшие фотографии красивых людей из прошлого, и посуда всех возможных мастей, и рюмки из толстого цветного стекла, а если повезет — и пакетик с конфетками, который бабушка перепрятывает от нас то на одну, то на другую полку. А в центре всего этого великолепия — стопка маленьких упругих блинчиков на большом блюде и пластиковая банка со слипшимся от влажности в ком сахаром.
Илюха зажмуривается от удовольствия и смешно морщит нос, втягивая кисловатый запах. Я восторженно вздыхаю на своем посту у двери. Брат хватает правой рукой тяжелую тарелку, локтем прижимая к себе банку с сахаром. А левой неслышно прикрывает сервант — и вдруг замирает. Лицо Илюхи искажается от ужаса, а руки замирают в воздухе. Он смотрит на меня, и все его бледное лицо словно беззвучно кричит. Тут же я слышу легкий шорох под сервантом и понимаю, в чем дело.
В то лето в деревне было особенно много крыс. Ребята постарше говорили, что среди них есть «афганские», которые достигают небывалых размеров и якобы насмерть загрызли чьего-то ребенка во сне, а какому-то мужчине откусили кисть. Больше всего на свете, ложась спать, мы боялись проснуться наутро без руки, ноги или носа, и дрались за право спать у стенки. Ведь если ночью нагрянут воры, они нападут на того, кто с краю, а если на кровать залезет крыса, то наестся им же.
Вот почему в тот момент, когда что-то живое и теплое коснулось в темноте ноги брата, его первая мысль наверняка была о гигантской крысе. Он уже открыл рот, чтобы закричать во всю мочь и позвать на помощь бабушку, но я заметила, как из-под его ног метнулась маленькая тень.
— Мы-ы-ышь! — одними губами закричала я, глядя на него. И потом уже громким шепотом: — Мы-ы-ышь!
Буквально в долю секунды Илюха захлопнул дверь серванта и пулей метнулся к выходу, уже не думая о скрипящих половицах. И только выскочив на улицу и утонув по щиколотку в мокрой от росы траве, мы вспомнили об оставленной обуви. Уже без спешки я вернулась за ней в дом, а в это время брат занял самую выигрышную позицию — залез на высокую лавку под старой липой. Сидя под ней, можно было оставаться в тени дерева, но при этом видеть весь двор, который освещался фонарем. Я заняла место чуть поодаль, а между нами гордо возвышались блины, сахар и ботинки. Ноги мы предусмотрительно поджали под себя: ведь наевшиеся блинов дети стали бы для афганских крыс вдвойне привлекательной добычей. Уже через десять минут мы начнем неистово ругаться из-за того, кто будет сегодня спать с краю кровати. Но это потом, а пока нас ждали блины…
p.s. p.s. Все мои рассказы собраны в сборнике «Маячки»: он представлен в электронном и аудиоформате, а также в виде классической, "бумажной" книги (смотрите также здесь).