Круглый зал гудит от голосов. В центре, за трибуной из красного дерева, стоит лорд-председатель Карад. Облачённый по последней моде Святых Земель в атласную мантию и кудрявый парик. Тонкие усики блестят от воска и масел. Яркий свет, несмотря на пасмурную погоду, падает ровно на оратора через систему линз под куполом. Остальной зал и скамьи сокрыты тенью. Все видят трибуна, а трибун — никого.
Замысел в том, что выступающий не видит критикующего. А на практике не может вызвать на дуэль или страшно отомстить тому, кто кинул огрызок или плюнул. Хотя спорить с человеком, способным доплюнуть через добрый десяток метров, будет себе дороже.
Его Святость сидит на почётном месте, укрытый тенями и тёплым пледом. Старческая плоть обтягивает древний скелет, а фарфоровая маска прячет искажённые черты. Эта плоть алчет смерти, умоляет об избавлении, почти так же, как и её прошлый хозяин. О, как он верещал, пока лич методично вынимал кости одну за другой!
Бывший Император Тьмы, Истребитель Света, Жнец, в приступе ностальгии сощурился и даже улыбнулся. Столетие с лишним он прячется в этой плоти, играет роль иерарха церкви Света. Впрочем, терпеть осталось недолго, ритуал можно будет начать весной... если она наступит.
Лорд Карад опёрся о трибуну двумя руками и барабанит большими пальцами, дожидаясь, пока стихнут пересуды после прошлого оратора. На технических галереях под куполом приготовились маги-осветители. В целом бесполезные, как маги, но очень нужные на собраниях и политических выступлениях. В силу особенностей профессии часто умирают от передозировки информацией. Его Святость чувствует их, как змея чует полёвок за камнем. Мягкая пульсация жизни, сплетение грубой маны в сердцах. Он может потянуться и оборвать их крошечные жизни, даже не напрягаясь.
Даже странно, как нечто такое сложное и комплексное, как жизнь, может закончиться так просто. Смерть всегда была неизмеримо проще Жизни, любой. Смерть всегда одна, для всех без исключения. Дурни рисуют себе золотые поля посмертия, небеса, залитые Светом, или сады с полуголыми девицами. Но, он был ТАМ и видел только НИЧТО. Немыслимое для живых, полное отсутствие материи и духа. Но за пределами всё же было нечто, столь же огромное, но это точно не посмертие.
Задумавшись, не заметил, как голоса вокруг стихли, и по щелчку пальцев Карада, за его спиной появилась карта. Грубая проекция реальности, с чертами рек, выпуклыми горами и кляксами городов. Весь северо-запад затянут дымкой, часть накрывает Старые Королевства, и лишь крохотный край заходит на Святые Земли.
— Природа явления нам неизвестна, — голос Карада заполнил зал, отражаясь от сводов и стен, и усиливается только этим, кажется, что он говорит прямо перед тобой. — Но последствия ужасны. Старые Королевства в панике, они и без того едва оправились от прошлогоднего фиаско!
Фиаско? О, подбор слов неверен. То был разгром. Лич почти засмеялся, вспоминая внука и названую внучку, прокатывающихся на колеснице, запряжённой королём-героем. Зрелище было знатное, можно сказать, оно почти окупило предательство потомка и разрушение Империи. Почти.
— Этот пепел... пыль, он убивает скот. — Продолжает лорд-председатель. — Лесная дичь почти вымерла, звери бегут! Только за последние два дня десяток деревень подвергся нападению... хищников.
Лорд благоразумно умолчал, что лес выплюнул не только облезлых волков, но и нечто куда хуже, прятавшееся в чащобах.
— Побережье разрушено волнами немыслимой высоты. Нам докладывают, что Эльфланд вовсе уничтожен!
— Это всё мы знаем! — Выкрикнул кто-то, и своды, усиливавшие голос трибуна, смазали ответ так, что не понять, откуда было сказано. — Ближе к делу, лорд-председатель!
— У нас сложилась уникальная, я повторяю, уникальная возможность! Нанести Элдриану Тёмному сокрушительный удар!
— Удар? Ты спятил! Геор уже пытался и что вышло? А тогда сил у нас было в избытке!
— Напомню, вам, что мы отделались статистической погрешностью! А благодаря вмешательству Его Святости так и вовсе вышли в плюс! У нас столько Мёртвого Серебра, что можно улицы мостить! А сейчас сама природа ополчилась на Тёмного! Почти вся империя занесена пеплом!
— И вы предлагаете нам отправиться туда, вдоволь надышаться этой серой мерзостью?
— Не прямо сейчас! Мы подождём, когда дела станут хуже.
— Ещё хуже?
Этот выкрик раздался почти над ухом лича, а следом загудел весь зал, словно улей после удара палкой. Карта за спиной лорда приблизилась, показывая засыпанные серым земли империи.
— Да! Хуже! Пепел падает до сих пор, прямо сейчас люди Тёмного умирают в муках. А что будет весной? Когда снег так и не растает под слоем пепла? Оставшиеся крестьяне не посеют хлеб, не соберут урожай! Голод! Голод, друзья мои! Пусть Тёмные и наследник некротического прошлого, но сам он не маг, а искусство поднятия мёртвых утрачено! Уверяю вас, уже к лету его империя воистину станет мёртвой.
Лич откинулся в кресле, наблюдая за трибуном через узкие прорези в маске. Бойкий и подлый, настоящий политик. Знает, что для удара в спину момент нужно выбирать тщательно. Больше чем для благородного вызова или дуэли. Таким был и сын, отец Элдриана. Но внучек всех превзошёл, впитал подлость и гордость с молоком матери. Умный и гордый подонок. Занятное сочетание. Лич коснулся шеи, кости ещё помнят взрыв на складе Мёртвого Серебра. Если бы не тайная филактерия... Смерть забрала бы бывшего императора ещё тогда.
Лорд Карад в красках обрисовывает вероятную кампанию. Нет, не как борьбу Света и Тьмы, но как выгодное предприятие. Огромные земли, богатства и... люди. О, да, люди — это не просто жалкие двуногие, что гадят где попало. Нет. Это бесконечные деньги в виде налогов и рабочие руки.
Святые Земли смогут не только приумножить богатства, но и замкнуть Старые Королевства. Бывший союзник превратится не в провинцию, но в нечто куда более унизительное. В рынок сбыта. Бескрайняя земля, на которой даже хлеб нормально вырастить не смогут, всё будет покупаться у Святых Земель, за выгодную цену.
Конечно, экономическая модель куда глубже и сложнее, но в целом выглядит так.
Лич невольно потёр руки и ухмыльнулся. Он ждал, что Элдриан столкнётся с чудовищным бедствием и бунтами, что сокрушали империи прошлого. Но чтобы с равной себе сволочью? Нет, такого он даже в грёзах не смел представить!
***
Сквандьяр действительно похудел, теперь под слоем жира и тёплой рясой угадывается герой, что с двуручным топором врывался в ряды врага. В мои-то времена есть. Красноватый свет камина падает на округлое лицо, широченные плечи и выпуклый живот. Да, несмотря на сброс веса, ему нужна пара служек, чтобы приподнимать это брюхо выше колен. Иначе будет волочиться по полу и попадать под ноги. Глава имперской церкви слегка согнул спину. Для него это равносильно падению ниц и биению лбом об пол.
— Вызывали, Ваше Императорское Величество?
— Да... садись.
Я отвлёкся от бумаг и указал подписанным документом на кресло у стола. Кресло, должно быть, выругалось на меня за такое предательство. Во всяком случае, жалобно заскрипело и затрещало, принимая одухотворённую тушу.
— Оно того стоило? — Спросил Сквандьяр, кивая на стопки бумаг, и запасные чернильницы. — Ты, должно быть, не так представлял правление...
— Именно так. — Ответил я, откладывая документ в стопку подписанных, сдвинул её к краю и придавил бруском серебра. — От и до.
— Тебе... так нравится возиться с бумагами? — Пробормотал Сквандьяр, в поросячьих глазках вспыхнуло почти детское изумление.
— Возиться? Бумагами? Ох... Сквандьяр, ты живёшь уже сто лет, но так и не понял? Это и есть власть. — Я похлопал по стальному перу, провёл пальцами по свежей бумаге, шероховатой и плотной. — Могу принудить кого угодно к подчинению, силой, лестью... телом. Ты хоть представляешь, на что готовы женщины, лишь бы просто поговорить со мной?
— Представляю. — Буркнул первосвященник. — Я не всегда был... таким.
— Жирным?
— Священником.
— Страх, боль, вожделение — это всё детские игрушки. — Продолжил я, набрасывая текст нового указа. — Теперь в моих руках вся полнота власти, понимаешь? Я контролирую ВЕСЬ аппарат насилия, я забрал это право у простого народа! Даже у знати! Делегирую крупицы своим воинам и жестоко караю всех, кто смеет посягнуть на моё право карать! В моих руках и все потоки богатств. Никто не смеет даже икнуть без уплаты налога.
— Церковь не платит налоги. — Напомнил Сквандьяр, ухмыльнулся и даже попытался откинуться в кресле.
— Это плата. — Сказал я, заглядывая в глаза бывшего врага. — Ты столп моей власти, такой же, как и армия, как и купцы. Думаю, за такую работу стоит платить.
— Не забирая мой доход?
— Если хочешь, могу перевести на оклад. — Фыркнул я и постучал кончиком ручки пера по столу. — Скажем, две сотни золотых в месяц.
Сквандьяр подавился смехом, запнулся, поймав мой смертельно серьёзный взгляд, закашлялся.
— Ну и шуточки у тебя... кхм...
— Всё как надо, — кивнул я. — В каждой шутке — доля шутки. Но позвал я тебя не за этим.
— Фух, спасибо. — Сквандьяр помял левую сторону груди, поморщился.
— Мне довелось послушать занятную проповедь на площади.
Рука Сквандьяра замерла на груди, пальцы стиснули белое одеяние, погрузились в рыхлую плоть. Лицо побледнело, и спустя растянувшуюся секунду из груди вырвался стон.
— Ох, кажется, я понимаю какую.
— Давно он проповедует?
— Они... давненько. Но после хлопка оживились, а как повалил пепел... вот даже ты заметил.
— Вот оно как... я думал, ты держишь монашество в латной рукавице.
— Держу. Это не мои. Капелланы из войска Геора. Не смирились с поражением.
Я прикрыл глаза, тяжело выдохнул. Час от часу хрен редьки слаще. С другой стороны, теперь я имею полное право вырезать их. Однако, это значит только наплодить мучеников и разжечь пламя будущего мятежа. Момент упущен.
— Какого... мне никто не сообщал?!
— Да кто их слушать стал бы? — Выпалил Сквандьяр, промокнул лоб платочком, но по виску скользнула предательская капля. — Обиженные дураки, не более.
— Теперь более. — Прорычал я, стискивая кулаки. — Что слышно от Его Святости?
— Ничего. Месяц тому назад прислал письмо с благодарностями за последнюю партию Мёртвого Серебра.
Полено в камине с шумом треснуло, брызнули колючие искры. Разбились о решётку. Пунцовые угли рассыпались по старой золе, как демонические яблоки. Я потёр висок большим пальцем, повернулся к окну. В стекло врезаются хлопья пепла, пытаются задержаться, но ветер срывает и уносит. В углах рамы копится серый налёт.
Взял кружку кофе с коньяком. Алкоголь теперь меня не пьянит, Свет воспринимает его как яд и обезвреживает, гад. Но вкус остаётся приятным... Может, меня прокляли? Наказание за отцеубийство? За сотни тысяч, сгинувших после краха дедовой империи? Ну, нет, бред.
Проблему нужно решать и решать жестоко.
Теперь собираю на коронку для зуба. Не к спеху, но зубы такая штука, что лучше быть готовым, иначе можно крупно влететь. Так что если у вас есть возможность, если вам нравятся мои работы, поддержите любой суммой =)
Карта Сбербанк — 2202203623592435
Карта ВТБ — 4893470328573727
Карта Тинькофф — 5536913868428034
Яндекс (Я.Пэй) — 2204311076063537
З.Ы. В этом году планирую написать БОЛЬШЕ, чем в прошлом!