История защитника «Спартака» и сборной СССР, олимпийского чемпиона 1968 года Виктора Блинова.
Он ушёл на стремительном подъёме, и это лучше всего описывает путь защитника Виктора Блинова. Прошло больше 60 лет, и сейчас уже трудно точно взвесить, насколько велик был его потолок и как много он мог дать своему времени. Но тогда Блинова называли одним из сильнейших защитников советского хоккея. В 16 лет он впервые сыграл за омский «Спартак», через два года получил звание мастера спорта СССР, затем переехал в Москву и стал ключевым игроком обороны столичного «Спартака». А в 1968 году выиграл Олимпиаду. Всё оборвалось трагически из-за зависимости от алкоголя, и случилось это на 23-м году жизни.
Из Омска — в московский «Спартак»
Блинов родился в год Победы и увлёкся хоккеем уже в послевоенные годы. Рядом с домом его семьи стоял Ледовый дворец «Динамо», и тренеры быстро увидели в старательном мальчишке талант. Виктора подключали к более взрослым составам, и он упирался, чтобы не отставать от старших. Позже на защитника обратил внимание главный тренер московского «Спартака» Всеволод Бобров, а подсказал ему о Блинове Владимир Кукушкин, который с ним работал.
В «Спартаке» Виктор освоился очень быстро, будто смены города и команды просто не заметил. В сезоне 1964/65 он провёл 28 матчей и забил пять шайб, это был второй показатель среди защитников, больше забросил только Алексей Макаров, у него было 11. Но главное в другом, 18-летний Блинов почти сразу закрепился в составе одного из сильнейших клубов СССР. В команде говорили о его маневренности, о том, как уверенно он обращался с шайбой, и о жёсткости, которая для защитника считалась правильной. Отдельно вспоминали бросок, очень мощный, и вратари одновременно им восхищались и его боялись. Ходила история, что Блинов мог от своих ворот запустить шайбу так далеко, что она долетала до табло за противоположным бортом. Многие нападающие завидовали его кистям.
Лучше всего силу такого броска ощущали голкиперы, потому что экипировка тогда была куда проще и менее безопасной, чем у современных вратарей. Любой попадание в плохо закрытое место оставляло синяк, а иногда и серьёзную боль. С бросками Блинова это было особенно заметно. О том, каково приходилось вратарям «Спартака» на тренировках, рассказывал Виктор Зингер, и по его словам можно представить, с какой скоростью летела шайба, если она пробивала даже щитки.
— Самое неприятное, что я вообще испытывал в хоккее, это тренировки «Спартака», когда Блинов отрабатывал бросок, — вспоминал Виктор Зингер. — Я выл от боли, потому что шайба, пущенная им, пробивала даже щитки.
Золото чемпионата СССР и Олимпиады
Карьера Блинова закончилась слишком рано, но он успел многое. К 22 годам у него уже были золотые медали чемпионата мира и Олимпиады, а со «Спартаком» он выиграл чемпионат СССР. В золотом сезоне 1966/67 он забросил 17 шайб, и это один из лучших показателей для защитника в истории советского хоккея. Столько же тогда забил Алексей Макаров, партнёр Блинова, и вместе они дали 34 шайбы на двоих, что по тем временам выглядело так, будто два защитника играют результативнее многих форвардов.
В сборной СССР ему приходилось выдерживать серьёзную конкуренцию. Он попадал в тень признанных лидеров обороны, таких как Рагулин, Кузькин, Зайцев и Ромишевский, поэтому чаще получал время на неофициальных турнирах. Но перед Олимпиадой 1968 года в Гренобле Анатолий Тарасов всё же решился вызвать прогрессирующего омского парня и угадал. Блинов провёл турнир очень ярко, забил четыре шайбы и стал самым результативным защитником команды, набрав шесть очков.
Он не получил приз лучшему игроку Олимпиады в своём амплуа и не попал в символическую сборную, но главное он всё равно сделал, потому что уехал из Гренобля с золотой медалью. Для спортсмена в начале большого пути это обычно вершина мечтаний. Проблема в том, что для Виктора этот триумф стал последним действительно светлым эпизодом его карьеры.
— Команда играет так себе, а у Вити вообще ничего не идёт, — вспоминал в интервью «СЭ» Николай Карпов, тренировавший «Спартак» в годы Блинова. — Потому что он не пьёт. Тарасов ему каждый день про силу воли рассказывал. А перед матчем со шведами он не выдержал и тайком от Тараса выпил литр коньяка, до капли. На следующий день вышел, забил одну и две отдал, шведов обыграли 3:2. Тарасов собрал команду и сказал, мол, вот Витя, режим наладил и сразу иначе заиграл.
Дурная привычка
За пределами льда Блинов постоянно спорил с бутылкой, и именно это в итоге его и погубило. Алкоголь стал слабым местом перспективного защитника. Ещё подростком он начал курить и выпивать, и тренер Леонид Киселёв, много сделавший для омского хоккея и лично знавший Блинова, спустя годы рассказывал о нём подробности.
— У него была странная невосприимчивость к алкоголю, — вспоминал Киселёв. — Не знаю, как это правильно называется, но выглядело так, что обычному человеку хватит ста граммов, чтобы почувствовать опьянение, а Блинову требовалось чуть ли не пол-литра. Спиртное не сразу действовало, и если бы он пил как все, мог бы оставаться трезвым. Но ему хотелось быть наравне с компанией, поэтому он пил огромными дозами. Привычка пошла с детства. Отец работал сапожником возле стадиона «Динамо» и первую утреннюю трёшку часто отдавал сыну, посылая за бутылкой. Вот так всё и началось.
Легкомысленность в отношении здоровья однажды могла закончиться трагедией ещё в подростковом возрасте. Виктор полез на шкаф за сигаретами, поскользнулся и ударился головой о штырь швейной машинки. Его спасли врачи, которые вовремя сделали трепанацию. После этого Блинов до конца жизни играл в шлеме и не снимал его даже на тренировках.
Проблемы с сердцем могли бы заметить заранее, но летом 1968 года после отпуска Блинов не прошёл полноценную диспансеризацию. По одной из версий, он просто не дошёл до ЭКГ. А ведь ранее Виктор перенёс инфаркт на ногах. После запоя он не стал обращаться к врачам и решил отлежаться дома, возможно, боялся, что обследование повлияет на карьеру. Первый раз всё обошлось, а второй стал смертельным. 9 июля «Спартак» тренировался с весами, потом команда перешла на баскетбол. Во время игры Блинов отдал пас сопернику, затем бросил мяч будто в пустоту, и через мгновение рухнул без сознания. Это был новый инфаркт, и приехавшие врачи уже не успели его спасти.
— Как получилось. Июль 68-го, «Спартак» только вышел из отпуска, а мне нужно было срочно отлучиться, — вспоминал Николай Карпов. — Я сказал Вите Шувалову, чтобы Блинова никуда не подпускал, особенно к штанге, и врача попросил не давать ему тренироваться, пока он не пройдёт диспансеризацию.
— Почему?
— Потому что пил он страшно. Даже представить трудно, как пил. Витька Якушев тоже умел приложиться, но однажды встретился с Блиновым на юге и вернулся потрясённый. Сказал мне, что он воробей по сравнению с Блиновым. Тот столько принимал, прямо из горла, и ему ничего не нужно было. Знаете, какой у него дома холодильник был?
— Какой?
— Пустой. Стояла только ледяная водка.
— Так что произошло тем утром?
— Врач меня подвёл. Он был военный, до этого в ЦСКА сидел за столом, толком ничего не делал, только записками общался. А в команде надо ребят за руку водить. Мне рассказывали, что на тренировке Блинов решил в баскетбол поиграть, взял и отдал мяч чужому. Ему кричат «Витя», а он упал.
Блинов ушёл на взлёте и не успел раскрыть талант так, как мог. Алкоголь ударил по организму, который и без того жил под большими нагрузками. В память об олимпийском чемпионе в Омске назвали арену «Авангарда», где клуб затем выигрывал чемпионат России и играл до 2007 года.