В нашей районной библиотеке работала потрясающая женщина — Людмила Семеновна. Всю жизнь в библиотеке, каталоги вела, читательские формуляры заполняла. А тут — девяностые, зарплату не платят месяцами, отопления нет, книги никто не берет.
Директор библиотеки, молодая выпускница, предложила:
— Людмила Семеновна, давайте часть помещения сдадим под коммерческий видеопрокат. Хоть какие-то деньги будут.
Помню, как Людмила Семеновна сначала руками всплеснула:
— Как же так? Читальный зал под видеокассеты отдавать?
Но потом взяла паузу, поправила прическу и говорит:
— Хорошо. Только с одним условием. Каждый, кто кассету берет, должен карточку читателя оформить. И раз в месяц обязательно хоть одну книгу взять.
Директор согласилась, думала, никто на такие условия не пойдет. А вышло иначе. Людмила Семеновна за прилавком сидела и с каждым клиентом разговаривала. Парень приходит за боевиком — она ему про приключенческую литературу рассказывает. Девушка за мелодрамой — получи подборку русской классики.
Через полгода библиотека стала самой посещаемой в районе. Видеопрокат работал, книговыдача выросла втрое. А Людмила Семеновна говорила:
— В СССР меня научили работать с людьми, а не с бумажками. Вот я и работаю.
Дефицитное мышление как конкурентное преимущество
Моя мама в советское время была обычным бухгалтером на текстильной фабрике. Привыкла каждую копейку считать, каждую справку в трех экземплярах оформлять. Когда началась перестройка, многие её коллеги растерялись — новые законы, новые правила, компьютеры эти ваши.
А мама взяла и пошла на курсы. В сорок пять лет! Села за парту, как школьница. Говорила мне:
— Саша, понимаешь, в наше время диплом получить было непросто. Зато потом работал всю жизнь по специальности. А сейчас что? Каждый год все меняется. Значит, надо учиться постоянно.
Через год она уже на компьютере работала, налоговые декларации для частных предпринимателей составляла. Клиентов была полная запись на месяц вперед.
Как-то спрашиваю:
— Мам, а почему к тебе народ идет? Молодых специалистов полно.
Она улыбается:
— А потому что я не только цифры считаю. Приходит человек, весь измученный, этими налогами замучился. Я ему чаю налью, объясню спокойно, что к чему. Покажу, где сэкономить можно законно. В СССР нас учили к людям по-человечески относиться, помнишь?
История про главного инженера
Дядя Коля, главный инженер нашего жилищного кооператива, был легендой района. Мог починить все — от лифта до домофона. В Советском Союзе на заводе работал, золотые руки были.
Как-то раз сломался в нашем подъезде домофон. Вызвали фирму, приехал мастер, молодой такой, самоуверенный. Посмотрел, покрутил, говорит:
— Все, менять надо. Тридцать тысяч вам обойдется.
Жильцы расстроились — денег таких нет. Дядя Коля попросил:
— Можно я гляну?
Мастер фыркнул:
— Да вы что там понимаете, дедуля? Это электроника современная.
Но дядя Коля не обиделся. Взял свой потрепанный саквояж с инструментами, полез в схему смотреть. Минут двадцать ковырялся, что-то паял, проверял. Потом вытер руки, нажал кнопку — домофон заработал.
Мастер остолбенел:
— Как вы это сделали?
А дядя Коля улыбается:
— Да просто. У вас контакт отошел, плюс конденсатор вздулся. Копеечная проблема, только смотреть надо внимательно. Мы в своё время каждый резистор на вес золота ценили, привыкли до корня добираться, а не сразу менять.
После этого случая дядя Коля стал в районе знаменитостью. К нему со всей округи шли — то телевизор починить, то холодильник наладить. Брал копейки, зато делал на совесть.
Говорил мне как-то:
— Знаешь, в чем фокус? В СССР нас учили понимать, как вещь работает, а не просто кнопки нажимать. Сломалось — разберись, почини, а не выбрасывай сразу. Вот эти навыки сейчас и выручают.
Когда опыт важнее диплома
Моя соседка, тетя Галя, всю жизнь проработала воспитателем в детском саду. Советская закалка, строгая, но справедливая. Когда начались девяностые, частные садики открываться стали. Владельцы искали воспитателей помоложе, с новыми методиками, со знанием английского.
Тетю Галю в её садике на полставки перевели. Обидно было — столько лет отдала, а тут как ненужная стала. Но она не унывала. Открыла у себя дома группу кратковременного пребывания для малышей.
Думали, не пойдут к ней родители — старая школа же, советские методы. А вышло наоборот. Через месяц очередь стояла. Почему? А потому что тетя Галя делала то, чего в модных частных садиках не было — она детей любила по-настоящему.
Помню, как одна мамаша говорила:
— Галина Ивановна, у вас же нет развивающих методик этих модных, английского вы не знаете...
А тетя Галя отвечает:
— Зато я знаю, как научить ребенка завязывать шнурки, делиться игрушками и не обижать слабых. В СССР нас учили растить людей, а не вундеркиндов. Остальное приложится.
И ведь была права. Её воспитанники потом в школе лучше всех адаптировались, умели дружить, помогать друг другу. Родители потом благодарили годами.
Что осталось в наследство
Прошли годы. Многих тех людей уже нет с нами. Но когда я смотрю на современную жизнь, понимаю — они оставили нам самое ценное. Не деньги, не квартиры. Они показали, что настоящие знания, умение работать руками и головой, честность перед собой и людьми — это то, что не устаревает никогда.
В СССР формировали особый тип характера. Да, было много недостатков, никто не спорит. Но было и то, чего сейчас порой не хватает — умение держаться вместе, выручать друг друга, работать не ради денег, а ради дела.
Эти люди советской закалки научились встраиваться в новую экономику не потому, что им было легко. А потому что умели учиться, адаптироваться, не теряя при этом главного — человечности. Они принесли в дикий капитализм девяностых что-то очень важное. Совесть, что ли. Или просто привычку относиться к людям как к людям, а не как к средству заработка.
Сейчас, когда я вижу старика в метро, который объясняет кому-то, как пользоваться терминалом оплаты, или бабушку в поликлинике, терпеливо помогающую растерянному молодому человеку разобраться с электронной очередью, я понимаю — это они, люди старой школы. Те самые, которые прошли через все трудности, но не растеряли главного. Желания помогать просто так. Без выгоды. По-человечески.