- Дим, ты что такой?
Мама вошла в его комнату, предварительно постучав, но он не услышал. И лишь когда она мягко дотронулась до его плеча, обернулся.
- Что?
- Спрашиваю: отчего ты такой? Случилось что-то?
- Случилось? - Димка задумался.
Так просто и не ответишь на этот вопрос. Кажется, ничего, ну, кроме того, что Денис очень сильно изменился в последнее время. Сегодня, например, когда Дима попытался остановить друга, Дэн просто толкнул его плечом и, не оглядываясь, вышел из школы.
Они дружили давно, с самого детского сада. Подружились, когда в один и тот же день впервые переступили порог своей общей группы. Димка тогда плакал. Было страшно. Страшно отпускать маму, которая оставляла его в неизвестном месте с чужими детьми и взрослыми. А вдруг она не придёт за ним? А Денис посмотрел пристально на воспитательницу, на плачущего незнакомого мальчика, на игрушки на полках и крепко взял Димку за руку.
- Это клан! - сказал он, не выговаривая коварную «р», и показал пальцем на стоящий высоко, чтобы сами дети достать не могли, башенный кран. - Он стлоит дом.
Димка замолчал и тоже уставился на игрушку. Кран ничего не строил, но этих нескольких минут затишья хватило терзающейся от переживаний Димкиной маме, чтобы выскользнуть за дверь.
- Это глузовик. - Сообщил новый знакомый. - Он возит песок. А это...
С тех пор они практически не расставались. Вместе играли во дворе, ходили в одну и ту же школу, в один класс. Между ними всё всегда бывало предельно понятно и просто. Но не теперь.
- Ничего не случилось, мам. - Димка запрокинул голову, посмотрел маме в глаза. - Только Дэн... Знаешь, он стал какой-то совсем чужой. И странный.
- Ты пробовал поговорить с ним?
- Конечно. Он не хочет. Избегает меня.
- Не ссорились? - Виктория Александровна нахмурилась.
- Ты же знаешь, мы никогда не ссоримся.
Это было правдой. Удивительно, но за столько лет её сын ни разу не поругался со своим другом. Повода не было.
- А в семье у них всё хорошо? Давно ты был у Дениса?
- Давно. Ещё перед каникулами.
Дима замолчал, вспоминая. Нет, пожалуй, всё началось ещё раньше. Они собирались в лагерь, а потом Дэн вдруг сказал, что не поедет. На удивление друга пожал плечами.
- Просто не хочу. Что там делать? Одно и то же каждый год.
- Будешь дома? Хочешь, я останусь тоже? Ещё не поздно сдать путёвку.
- Зачем? Тебе же там всегда нравилось.
- Ну... - Димка растерялся. - Чтобы вместе.
- А если не будет вместе? - Денис смотрел так же пристально, как когда-то в детстве. - Я с матерью и отчимом в деревню, а потом с Алексеичем попрошусь на шабашку. Тебя не возьмут, там несовершеннолетним нельзя.
- А ты?
- Я вроде как сын.
Димка не понял, как он это сказал: с вызовом, с пренебрежением или с горькой иронией, но на Дениса немного обиделся. Своего отчима Денис называл не иначе как Алексеич, хотя родного отца не помнил, а муж матери жил с ними с тех пор, как Дэну исполнилось семь. Работящий, непьющий Константин Алексеевич всегда хорошо относился к Денису, да и к Димке тоже. Здоровался с ним за руку, как со взрослым, спрашивал про школу, как дела дома...
А Денис давно ничего не говорил про дом. Димка вздохнул:
- Мам, я не спрашивал, как у них. Да и не скажет Дэн теперь, наверное. Ведёт себя так, будто я враг ему.
- Погоди расстраиваться. - Виктория Александровна легонько похлопала его по спине. - И поговорить всё же попробуй. Не бывает, чтобы вот так на ровном месте. У тебя завтра сколько уроков? Надо к дедушке съездить. Я лекарства его выкупила, а мы с папой только к выходным освободимся.
- Шесть. - Дима сверился с расписанием. - Я хотел Настю встретить с репетиции. Но, возможно, мы потом вместе съездим.
«Настя». - Виктория Александровна видела, как заблестели глаза сына, когда он заговорил об этой девочке. - «Может быть, в этом кроется причина их размолвки с Денисом? Что ж, дети растут. Появляются новые симпатии, влюблённости, ревность». Она не будет ничего пока говорить Диме. Пусть мальчишки сами поговорят и разберутся в своей дружбе. До этого у них получалось.
С Настей они сошлись в лагере. Оказавшись там без лучшего друга, Дима скучал, а потому старался занять себя участием в различного рода мероприятиях. Настя же появлялась почти на каждом с фотоаппаратом в руках. Она вела фотолетопись лагеря. Страсть к фотографии привил ей рано ушедший из жизни отец. В наследство девочке досталась не только фотоаппаратура, но и огромное желание сохранить в памяти яркие, счастливые и не очень моменты. Всё это Дима узнал позже, когда они познакомились ближе.
- Знаешь, иногда мне становится страшно: вдруг я совсем забуду папу. - Говорила Настя. - А потом смотрю на снимки, где он улыбается или серьёзный, где мы с ним и с мамой, и понимаю: не забуду. Не хочу забывать. Нарисовать тоже можно, но ведь не факт, что получится, как на самом деле. А фотография — она не врёт. Представляешь, мы вырастем, разъедемся все, забудем многое, а вот эта твоя ссадина так и останется на фотографии, и ты сразу вспомнишь, что произошло в тот день.
А что произошло? Ладно бы что-то героическое. А так... Просто в тот день он впервые загляделся на неё и не заметил коварно торчащего корня. Споткнулся, и вот результат: ободранная скула. Хотя, возможно, Настя права, и это воспоминание однажды станет одним из лучших в его жизни.
С этой девочкой Димке было легко. Почти так же, как с Денисом. Только лучше. Он ещё не понимал своих чувств, но к Насте тянуло с непреодолимой силой. Димке постоянно хотелось видеть её, держать за руку, ждать у дверей танцевального зала. Настя не только фотографировала. Занималась в изостудии и в ансамбле современного танца. Остаток лета после лагеря они провели вместе. Дениса всё ещё не было, так что гуляли по городу и ездили к Диминому деду Петру Михайловичу, живущему на окраине в частном доме, тоже вдвоём.
* * * * *
- Привет, Дэн. - Полный решимости Димка поджидал друга у подъезда.
- Привет.
- Как сам?
- Нормально. Ты зачем пришёл? Вроде я не девушка, чтобы меня провожать.
Димка растерялся слегка.
- Раньше же вместе ходили.
- То раньше. А сейчас у тебя другая компания.
- Ты из-за Насти, что ли? - Димка выдохнул с облегчением. Сейчас он объяснит Денису, и всё снова будет как раньше.
- Нужна мне твоя Настя. - Денис надвинул капюшон, и Дима не мог поймать его взгляд. - Просто всё меняется, Дим.
- Да что меняется? - Димка начинал закипать. - Я обидел тебя чем-то? Ты из-за Насти злишься?
- Ты глупый? - Дэн остановился. Блеснули из-под капюшона глаза. - Я же сказал: мне нет дела до твоей Насти. Хоть целуйтесь. Мне больше неинтересно с тобой.
Димка опешил.
- Как это? - Вырвалось невольно.
- Так это. - Отрезал друг. - Ты будто в коконе живёшь. Игрушечки, девочки, лагерь-шмагерь, развлекухи всякие. Взрослеть не пробовал?
- Подожди. - Димка остановился. Вдруг стало обидно. - Я же хотел с тобой. Готов был от лагеря отказаться.
- Да что бы ты делал со мной?! - Дэн почти выкрикнул это. В голосе звучало неподдельное раздражение.
И тогда Димка развернулся и пошёл, не оглядываясь. Глаза щипало. Обида душила, пережимая горло сухими холодными пальцами. Зачем он так? Первые несколько секунд ещё теплилась надежда, что Денис окликнет его, извинится, но за спиной царило молчание. В школе друг так и не появился. Наверное, и хорошо. Иначе непонятно, как Димке надо было вести себя. Он еле досидел до конца уроков и выскочил на улицу.
Настя училась в другой школе. Там же, класса с пятого, занималась танцами. Пока он добрался, репетиция уже началась.
- Здравствуйте. - Вежливо поздоровался с охранником Дима. - Можно я Настю Камышеву здесь подожду?
Этот человек уже знал Димку. Не в первый раз мальчишка приходит. Вежливый, здоровается всегда.
- Тут вот что, — негромко сообщил он. — По учебным заведениям распоряжение было: строго по пропускам пускать. Вроде как актов каких-то опасаются.
Дима молча кивнул. Вышел на крыльцо. Остановился, привалившись спиной к металлической обшивке. Ветер разгулялся, забивая холодные брызги под навес крыльца. Мальчик поёжился и отодвинулся подальше от края. Пожилой охранник глянул на него, расстроенного, терпеливо ждущего, и стукнул в стекло. Димка обернулся. Мужчина жестом показал: «Зайди», а когда паренёк шагнул внутрь, кивнул на деревянную скамью.
- Сюда садись. И чтоб на глазах у меня был. Застынешь так-то.
- Спасибо. - Димка сел куда сказано.
В школе было тепло, и он почти задремал. Встряхнулся от топота ног и весёлого гомона. Девчонки стайкой высыпали в вестибюль.
- Настя, твой краш* пришёл! (Краш - сленговое слово - предмет тайной или безответной влюблённости, а иногда просто про того, кто нравится.)
Одевались, переговариваясь, поглядывая в Димкину сторону и смешливо фыркая. Настя улыбнулась ему:
- Привет! Замёрз?
- Меня охранник пустил.
- Да. Он хороший у нас. Фёдор Иванович, спасибо! И до свидания!
- До свидания! - Попрощался и Дима, забрасывая за плечо обе сумки: свою и Настину. - Настя, давай я тебя домой провожу, а сам к деду. Холодно сегодня.
- Ну уж нет. - Настя покачала головой. - Вместе, так вместе. У меня куртка тёплая. Это ты раздетый почти.
- Утром не так было.
- Ну не так. Мама говорит, что осень непредсказуема, как женщина.
- Если бы только женщина. - Дима вздохнул. - По-моему, каждый человек может иногда поступить так, как и не ожидаешь.
- Ты о чём?
- О ком. Да ладно, Насть. Пока нечего говорить, я сам ещё ничего не понял. Смотри, наш автобус.
Путь до дома Петра Михайловича проходил мимо небольшой берёзовой рощицы. Листва давно облетела, и белые тонкие стволы, несмотря на большое их количество, смотрелись беззащитно и сиротливо. Разъезженная колея чернела подтаявшей грязью.
- Осторожно. - Дима протянул девочке руку. - Скользко. Пойдём лучше там, между деревьями.
Они поднялись на небольшой пригорок.
- Слышишь? - Настя остановилась.
Мальчик прислушался. Сквозь шум ветра словно бы донеслось тонкое поскуливание. Ребята переглянулись и завертели головами в разные стороны.
- Это там, дальше. - Дима, не выпуская Настиной руки, направился вглубь рощи.
Небольшая, непонятного бурого окраса собака почти сливалась с грязной осенней, припорошенной первым снегом листвой. Увидев людей, насторожилась, но, когда они подошли поближе, не вставая, забила по земле хвостом.
- У неё с лапой что-то. - Первым заметил Дима. - Подержишь?
Девочка кивнула и взяла у него сумки. Димка присел на корточки и протянул руку к собаке. Та предупреждающе подняла верхнюю губу и тихо зарычала, не переставая повиливать хвостом.
- Не бойся. - Мальчик, подражая деду, старался говорить ласково и уверенно. Пётр Михайлович, всю жизнь проработавший ветеринаром, лишь недавно оставил практику, и Дима часто бывал у него в клинике. - Всё хорошо. Я только посмотрю.
Он погладил собаку. Она позволила и больше не рычала на мальчика.
- У неё рана на лапе. Может быть, даже перелом, раз не встаёт. Одна она замёрзнет здесь. Настя...
- Что?
- Ты это донесёшь? - Мальчик кивнул на сумки.
- Конечно. - Почти обиделась она. - Я что, такая слабенькая по-твоему?
- Ты - девочка. - Назидательно заметил Дима, стягивая куртку. - Вам нельзя таскать тяжести.
- Ты что делаешь, Дим?! Замёрзнешь!
- Ерунда. До деда совсем немного осталось дойти. Хочу, чтобы она переползла на куртку. Так поднять будет легче, и лапа хоть как-то, но зафиксируется.
Настя посмотрела на него с уважением, а мальчик уже подсовывал куртку под собачье брюхо. Та оказалась сообразительной или, возможно, просто очень замёрзла, но сделала то, что Димка ждал от неё. Собака выглядела небольшой, однако мальчик поднял её не без усилий.
- Теперь пошли.
Шли не так быстро, как хотелось. Подмораживало, и грязь на дороге сделалась совсем скользкой. Димка осторожно переставлял ноги, опасаясь грохнуться вместе со своей ношей. Ледяной ветер дул в спину, Настя с тревогой смотрела на приятеля, понимая, как Димке, наверное, холодно сейчас.
- Дед!
Пётр Михайлович без слов подхватил Димкину находку.
- Проходите. Настя, раздевайся. Димка, к батарее живо. Сейчас спиртом разотру тебя.
- Не надо. - Мальчик мотнул головой. - Дед, у неё лапа.
- Вижу. Сейчас гляну получше. Чайник включи.
В доме было тепло. Но, несмотря на это, Димка чувствовал, как его слегка потрясывает, и не мог согреться.
Пётр Михайлович сокрушённо покачал головой и шагнул в комнату, которая после выхода на пенсию стала в этом доме его рабочим кабинетом. Соседи и старые знакомые всё так же, по привычке, приносили и привозили к нему своих питомцев. Заглядывали и волонтёры, когда на лечение того или иного бедолаги просто не было денег. Пожилой ветеринар никому не отказывал в помощи.
- Перелом. - Сообщил он оттуда. - Без рентгена видно. Рана рваная. Шить бесполезно уже. Так обработаем, затянется. Дима, иди поможешь.
Димка, забыв про собственный дискомфорт, поспешил к нему. Собственно, его помощь и заключалась лишь в том, чтобы удержать и успокоить животное, пока дедушка проводит нужные манипуляции.
Когда всё было сделано и собака оказалась в стационарной клетке на лежанке, Пётр Михайлович повернулся к внуку.
- Теперь ты.
- Дед, да я согрелся уже.
- Давай, давай, не разговаривай.
Он растёр Димку спиртом, велел закутаться в вязаный джемпер, налил горячего чая.
- Пей. Куртку зачем снимал?
- Лапу зафиксировать хотел, чтобы не болталась.
- Это мало помогло. И чего в лёгкой такой? Не лето.
- Дед, да утром тепло было.
- Те-епло. - Передразнил Пётр Михайлович. - Обратно на такси поедете. Я машину сам вызову.
- Да мы доберёмся. Правда, Настя?
Девочка закивала.
- Спорить со мной не надо. - Пётр Михайлович встал и подошёл к собаке. - Скоро придёт в себя ваша находка. Ну чисто чеховская Каштанка, только покрупнее будет.
- Дед, а что теперь с ней?
- Пока не поправится, здесь поживёт. А там с волонтёрами свяжусь, пристроят, бог даст.
- Может, оставишь?
- Дима, вопрос этот закрыт. Сам знаешь, сколько их у меня таких. Всех не оставить. А случись что? На родителей твоих свалится всё. Нет, дорогой. Человек свои силы рассчитывать должен, чтобы обузой не стать и близких своих оградить от лишних проблем.
- Дед, а лекарство-то. - Димка метнулся к своей сумке. - Мама передала. Мы из-за него и приехали.
- Спасибо маме твоей. - Кивнул Пётр Михайлович. - Сама человек хороший, и тебя правильно воспитала. Ты, Настя, не гляди, что хвалю его. Димка - парень надёжный.
- Я знаю. - Щёки девочки порозовели.
Дима покраснел, натягивая почищенную и подсохшую куртку. Позже, когда ехали в такси, которое Пётр Михайлович всё-таки вызвал для ребят, сказал тихо:
- У деда сердце больное. Боится, что сляжет. Обузой не хочет быть. А разве может быть обузой тот, кого любишь? Нас много, взрослые все, справились бы. Только лучше пусть не болеет. Дед сам всегда говорит, что чужих бед не бывает. Каждая беда умножает количество общего горя на Земле. А своих тем более бросать нельзя. Жаль, конечно, что животных заводить не хочет, но я его понимаю.
- Он у тебя хороший. - Настя кивнула. - И животных ему с его работой хватает. А Каштанку я сфотографирую. Фотографии отдадим волонтёрам. Папа всегда говорил, что правильная фотография может перевернуть мир, ну или хотя бы мировоззрение.
Высадив Настю у её подъезда, водитель поехал дальше. Димка смотрел в окно и размышлял, что бы такого придумать для Дэна, чтобы поменять его мировоззрение и вернуть всё назад.
Продолжение будет опубликовано 15 января
*****************************************
📌 Подписка на канал в Телеграм 🐾
***************************************