Мы вышли к Площади Всех Святых. Краков здесь казался особенно строгим: массивные фасады монастырей доминиканцев и францисканцев давили своим величием, словно напоминая о временах, когда слово церкви было законом, а за сомнением следовало покаяние.
-А что это за кабинет такой, о котором ты постоянно упоминаешь? -спросил я, пытаясь осознать, как в стенах современной корпорации выросла камера пыток. -Неужели международный менеджмент это допускал?
-Это было самое эффективное изобретение Кардинала, -мой собеседник невесело усмехнулся. -Он явно вдохновлялся практиками пенитенциарной системы прошлого.
Он остановился у кованых ворот, за которыми угадывался темный внутренний дворик.
-Комната располагалась в административном крыле, среди стерильных офисов кадров. Обычная переговорка, которую превратили в чистилище. Окна затянули светонепроницаемыми шторами, свет приглушили, а в центре поставили стол в форме подковы. Внутри этого разомкнутого кольца стоял единственный стул -без спинки, нарочито неудобный, предназначенный для «жертвы».
-Не хватало только дыбы и раскаленных щипцов, -саркастично заметил я.
-Справлялись и без них. Психика -более хрупкий инструмент, чем кости.
Он снова зашагал по брусчатке, и его голос зазвучал суше:
-За столом сидел трибунал: юристы, HR, безопасники и, разумеется, сам Кардинал. Он не мог отказать себе в удовольствии лично наблюдать за распадом человеческого достоинства. Иногда заходили «зрители» -другие руководители просились поприсутствовать, как на гладиаторских боях. Шоу было востребованным.
-Ты так подробно описываешь это... -я замолчал на полуслове.
-Потому что я был там главным актером. В первый раз меня пригласили на экзекуцию в самом начале недели.
Он прикрыл глаза, воссоздавая ту сцену:
-Начинал начальник: «Почему списание сырья не отражено в системе вовремя?». Я открываю рот, чтобы объяснить путаницу, но тут же с другого конца стола в меня летит голос Кардинала: «Вы осознаете серьезность нарушения? Для вашего уровня это недопустимо!». Я поворачиваюсь к нему, но вступает юрист: «Нарушение доказано, оформляем выговор». Я пытаюсь вставить слово, но безопасник уже чеканит: «Уволим за две недели, с такой волчьей меткой вы больше не найдете работы на рынке».
-Перекрестный допрос?
-Именно. Ты теряешь фокус. Ты не знаешь, кому отвечать, на кого смотреть. И тут, когда ты уже готов взорваться, вступает HR -с мягкими, материнскими нотками: «Коллеги, ну что вы на него напали? Он же хороший парень, умный, мы столько лет в одной команде... Зачем портить жизнь? Подпиши соглашение, и всё закончится. Ты ведь умный, ты всё понимаешь. Подпиши, а?».
Мой собеседник остановился, глядя на шпили костелов.
-Эти сеансы с «добрыми» и «злыми» полицейскими длились часами. Запугивания, убеждения, лавина вопросов без возможности оправдаться. Я вываливался из этого кабинета выжатым досуха, с гудящей головой и выжженными нервами.
-Но ты был молод, -участливо заметил я. -А как это выдерживали старики?
-С ними инквизиция работала эффективнее. Я видел, как у пожилых сотрудников кровь приливала к лицу, как начинали дрожать руки. Палачи, заметив это, только прибавляли оборотов. На моей памяти двоих увезли на скорой с подозрением на инфаркт. Одного отпустили только тогда, когда в его глазах от давления полопались капилляры.
-А если человек не сдавался?
-Пытки возобновлялись на следующее утро. И так до победного конца. Давление не ограничивалось кабинетом. Любой твой отчет превращался в казнь. Обычному сотруднику давали 10 минут на доклад, меня же могли держать на трибуне четыре часа подряд под перекрестным огнем. Четыре часа без глотка воды и возможности перевести дух.
Я был полностью шокирован его рассказом.
-Ради чего ты всё это терпел? Чем это вообще могло закончиться?
Собеседник посмотрел на затихающий Краков и поправил очки.
-Я и сам часто задавал себе этот вопрос. Но давай прибережем финал этой битвы для нашей следующей встречи.
Мы вышли на освещенную улицу, и я невольно оглянулся назад, на тени Казимежа. Казалось, за углом до сих пор слышны тихие шаги Кардинала, ищущего новую жертву для своей безупречно работающей машины подавления.