Настенные часы показывали половину одиннадцатого вечера, но на кухне Лиды и Егора жизнь только набирала обороты. Правда, не та жизнь, которой хотелось бы наслаждаться воскресным вечером перед рабочей неделей.
За столом, заваленным кожурой от колбасы, пустыми банками и пятнами от кетчупа, восседал Коля. Муж золовки был похож на растекшееся по стулу тесто: рубашка расстегнута до пупа, лицо лоснится, а в глазах — мутная поволока сытого наглеца.
— Лидусик! — гаркнул он, размахивая вилкой, на которой болтался последний маринованный огурец из стратегических запасов хозяйки. — А чё, майонез всё? Кончился? Ты бы в магаз сгоняла, а? Мы как бы ещё сидим!
Лида стояла у раковины, сжимая губку. Она мыла посуду уже третий раз за вечер. Егор, её муж, сидел напротив Коли.
— Коль, — голос Егора звучал глухо, как перед грозой. — Пора бы и честь знать. Завтра всем на работу. Такси я вам уже вызвал, через пять минут будет.
Из гостиной выплыла Ира — родная сестра Егора и, по совместительству, главная головная боль семьи. Она лениво потягивалась, держа в руках бокал с остатками дорогого вина, которое Лида берегла для годовщины.
— Ой, ну какой ты душный, братик! — протянула Ира, закатывая глаза. — Мы с Коленькой решили, что сегодня у вас останемся. Такси — это дорого, да и поздно уже. Постелите нам в спальне, а сами на диване ляжете. Мы же гости!
Лида медленно повернулась. Внутри у неё всё кипело, как в скороварке, у которой вот-вот сорвёт клапан.
— Ира, — ледяным тоном произнесла она. — Мы не договаривались на ночёвку, если ты забыла. И диван сломан.
— Ну и что? — Ира демонстративно отпила вино, оставляя жирный след помады на хрустале. — Киньте матрас на пол. Вы же хозяева, должны уступать. А вообще, Лидочка, ты какая-то нервная. Недо… кхм… недолюбленная, что ли?
Коля загоготал, брызгая слюной.
— Точно, Ирка! Злая она у тебя, Егор. Не то что моя — душа нараспашку! Всё наше — твоё!
— Вашего у вас — только долги по кредитам, — не выдержал Егор, резко вставая. — Собирайтесь. Я не шучу.
Скандал вспыхнул мгновенно, как спичка, брошенная в бензин.
— Ах, так?! — взвизгнула Ира, её лицо пошло красными пятнами. — Родную сестру гонишь? Мать узнает — проклянёт тебя! Мы к вам со всей душой, а вы… Жлобы! Куркули!
Ира метнулась в коридор, якобы собираться, но через минуту вернулась. На ней была надета Лидина новая бежевая кашемировая накидка, купленная на премию неделю назад. Лида даже этикетку срезать не успела.
— Холодно на улице, — заявила Ира, запахивая чужую вещь. — Я это возьму. Верну… когда-нибудь.
В этот момент Коля, пытаясь встать, неловко взмахнул рукой и опрокинул полную тарелку с жирным лечо прямо на Иру.
Багровое, маслянистое пятно мгновенно расплылось по нежному кашемиру.
Тишина на кухне стала звенящей.
— Ой… — Ира посмотрела на пятно, потом на застывшую Лиду, и вдруг нагло ухмыльнулась. — Ну вот, испортил вещь. Это всё ты, Лидка, виновата! Накаркала! И вообще, качество — дрянь, раз так быстро впиталось. Купишь новую, у вас денег куры не клюют.
Она скомкала накидку и швырнула её на грязный пол, прямо в лужу от пролитого вина.
— Всё, Коля, мы остаемся, — безапелляционно заявила золовка, плюхаясь обратно на стул. — Я в таком виде никуда не поеду. И вообще, я требую компенсацию за моральный ущерб! Вы меня унизили!
Егор сжал кулаки так, что хрустнули суставы. Он шагнул к сестре, но Лида перехватила его руку. Её взгляд изменился. Исчезли гнев и раздражение, осталось только холодное, спокойное презрение.
— Сядь, Егор, — тихо сказала она. — Пусть сидят.
— Ты чего, Лид? — опешил муж.
— Я сказала, пусть сидят.
— Угрожаешь? Мы твоя родня! Ты нам ничего не сделаешь!
— Конечно, не сделаю, — Лида улыбнулась, и от этой улыбки у Иры по спине побежали мурашки. — Я просто позвоню маме. Ольге Ивановне.
Ира побледнела. Свекровь, Ольга Ивановна, в семье была не просто матриархом, а высшим судьей. Она обожала Лиду, считала её идеальной хозяйкой, а собственную дочь Иру называла «30-летней недорослью» и держала в ежовых рукавицах, спонсируя её ипотеку.
— Не смей, — прошипела Ира. — Сейчас ночь!
— А мы проверим, спит ли она, — Лида достала телефон и нажала видеовызов.
Гудки шли бесконечно долго. Ира и Коля замерли. Наконец, экран загорелся. Ольга Ивановна была в бигуди и ночной маске, но взгляд её был ясен.
— Лидочка? Деточка, что случилось? Почему так поздно? Егор жив?
— Жив, Ольга Ивановна, — сладким голосом сказала Лида, разворачивая камеру на загаженную кухню, пьяного Колю и, главное, на валяющуюся на полу испорченную кашемировую накидку. — Просто Ира с Колей очень хотели остаться. Ира вот... померила мой подарок, который я себе купила. Сказала, что вещь дрянь, и швырнула на пол. А ещё они говорят, что вы, мама, будете на их стороне и проклянёте нас, если мы их выгоним.
В телефоне повисла тишина. Страшная тишина.
— Ира, — голос Ольги Ивановны звучал как скрежет металла по стеклу. — А ну-ка, покажись.
Ира вжала голову в плечи и неохотно попала в кадр.
— Мам, ну они сами... они напоили...
— Молчать! — рявкнула трубка так, что динамик затрещал. — Ты пьяная? В воскресенье? Завтра у тебя собеседование на должность, о которой я договаривалась с тётей Валей! Ты сорвала его?!
— Мам, я...
— Слушай меня внимательно, паразитка, — чеканила слова Ольга Ивановна. У неё были хорошие накопления: не «на чёрный день» в конверте, а аккуратно отложенные деньги на отдельном счёте — сбережения, которые она копила годами и любила подчёркивать, что это её личная подушка, заработанная дисциплиной и привычкой экономить. — Тот платеж по ипотеке, который я должна была внести завтра утром? Забудь. Я перевожу эти деньги Лиде. На новую накидку. И на клининг.
— Мама! Нет! У нас же просрочка будет! Банк квартиру заберёт! — взвыла Ира, мгновенно протрезвев.
— Пусть забирает. Поживёте на вокзале, может, людьми станете. Лида, дай трубку Егору.
Егор взял телефон.
— Да, мам.
— Гони их в шею. Сию секунду. Если Коля вякнет — вызывай полицию, скажи, я разрешила. Ира, если через час ты не будешь дома, я меняю замки у себя на даче, где вы собирались лето проводить. Время пошло.
Экран погас.
На кухне воцарилась мертвая тишина. Лида спокойно подняла испорченную накидку, брезгливо держа её двумя пальцами, и отправила в мусорное ведро.
— У вас две минуты, — сказал Егор, открывая входную дверь настежь. — Время пошло, как мама сказала.
— Вы... вы пожалеете! — визжала Ира, натягивая сапоги и путаясь в штанинах. Коля молча пытался найти второй ботинок, смешно подпрыгивая на одной ноге.
— Такси уехало, — заметила Лида, глядя в приложение. — Следующая машина — через 40 минут. Придётся вам пешком до трассы. Прогулка полезна для цвета лица.
— Твари! — выплюнула Ира, вылетая на лестничную клетку.
Егор захлопнул дверь и с наслаждением провернул замок на два оборота. Щелчок прозвучал как выстрел стартового пистолета, возвещающий начало новой, спокойной жизни.
Они вернулись на кухню. Разгром был ужасающий.
— Прости за накидку, — тихо сказал Егор, обнимая жену за плечи. — Я куплю новую. Две.
— Не надо, — Лида уткнулась ему в плечо, чувствуя, как отпускает напряжение. — Твоя мама уже перевела деньги. И знаешь... оно того стоило. Видела бы ты лицо Иры, когда она узнала про ипотеку.
Телефон Лиды звякнул. Пришло сообщение от Ольги Ивановны: «Лидуся, прости за этот цирк. Деньги ушли. Купи себе что-нибудь шикарное. А этих оболтусов я на месяц на голодный паек посадила. Люблю вас».
Лида подошла к окну. Внизу, под моросящим холодным дождем, две маленькие фигурки брели по лужам в сторону остановки. Одна из них поскользнулась и упала в грязь. Судя по жестам — это был Коля. Ира стояла рядом и, кажется, била его сумкой.
Лида улыбнулась, задернула шторы и выключила свет на кухне.