Ноябрь быстро перешел от золотой осени к предзимью. К концу месяца часто пролетал снег, который быстро таял, увеличивая количество грязи на улице и дороге. Пронзительный ветер заставлял с тоской вспоминать летний зной, казавшийся теперь не таким уж невыносимым. Он свистел на все лады в ветках деревьев, в проводах, в трубах. Часто дым из них не уходил вверх, к облакам, а стлался по земле, словно придавленный сыростью.
Вера не любила это время года: не поймешь, к чему готовиться завтра – к дождю или к снегу, что, собственно, было все равно - сыро, холодно, грязно. Куры часто не выходили из курятника целый день, так что Вера даже корм им насыпала туда.
Письма от Александра она получала систематически и сразу писала ответ. Почтальон даже иногда говорил, когда не приносил ей письма:
- Чтой-то сегодня тебе не написали, Вера! Или не донес до почты?
Вера с улыбкой отвечала:
- Это чтоб тебе передышку сделать, а то, наверное, уморился, каждый день таскать мне письма!
Саша написал ей, что приедет в начале декабря, и Вере стало немного страшно: она не написала ему, что беременна. Сначала хотела сама убедиться в этом, потом боялась, что он не поверит, ведь у них была всего одна ночь. И хотя она была очень бурной и горячей, все-таки Вера боялась сообщить. А теперь, когда он приедет, она будет вынуждена сказать ему об этом. Как он воспримет такую новость? Поверит ли, что ребенок его? Эти мысли вносили чувство тревоги в ожидание предстоящей встречи. Она даже представляла, как он огорчится и не поверит ей, но ребенок, который уже жил в ней, был любимым и желанным. Работа на весовой закончилась, приходилось идти на общие работы, по наряду, то есть куда пошлют. Дотошные бабы, конечно, приметили, что Вера всегда берет с собой на обед соленые огурцы или помидоры. Она солила последние помидоры, которые не успели покраснеть, отдельно, как и другие бабы, в отдельном бочонке, и в этом году они уходили у нее очень быстро. Однажды Манька Ткачева, внимательно приглядевшись к ней, спросила:
- Верка, а чего это ты на соленое налегаешь? Гляжу: и сегодня, и вчера с таким аппетитом наворачиваешь – не ветром ли надуло? А то ветры пошли какие сейчас!
Вера, не смутившись нисколько, ответила:
- А ты что, не под тем ветром стоишь? Что-то тебе никак не надует!
- А ты под тем самым? – огрызнулась Манька.
Вера усмехнулась:
- Надо знать, под каким, Маня! Я – под тем самым!
Больше ее не поддевали вопросами, только иногда спрашивали:
- Пишет тебе твой вояка?
Хотя о том, что письма она получает часто, знали все: почта не только газетные новости разносила по селу.
Вера спокойно отвечала:
- Конечно, пишет.
- Небось, обещает приехать?
- Обещает.
- Ой, Верка, обещанного три года ждут!
- А мне спешить некуда, подожду!
Ее уверенное спокойствие охлаждало желавших зацепить за больное. Правда, сама Вера часто задумывалась над тем, что будет, если вдруг Саша не приедет...
Он приехал. По радио звучали песни и стихи, посвященные Советской Конституции, в доме было тепло, печка горела жарко, был выходной день, и Вера сидела у радиоприемника, штопала чулки и слушала концерт. В дверь постучали, и она, тяжело поднявшись со стула, пошла к двери. Когда дверь открылась, Вера чуть не задохнулась от неожиданности: на пороге стоял Саша. В новой «москвичке», в меховой шапке, с чемоданом. Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга. Потом Саша сказал:
- Меня не ждали?
Вера вышла из оцепенения, отступила на шаг, произнесла:
- Милости просим...
Саша вошел, снял шапку.
- Ну, здравствуй, Верочка! Вот я и приехал. Ты ждала меня?
И тут у Вера брызнули из глаз слезы. Она бросилась к нему навстречу, они обнялись, несколько минут стояли молча.
- Ну, чего ж ты плачешь? – спросил Саша, вытирая слезы на лице Веры.
- Я от радости. Проходи, Саша, проходи!
Он разделся, сел на лавку, усадил рядом Веру и стал смотреть на нее, словно изучая заново ее лицо.
- А мне сон приснился, - сказал он, - будто я прихожу к тебе, а меня встречает мальчик, маленький такой! Он говорит мне: «Здравствуй, папа!», а я думаю, как такой маленький умеет говорить?
Вера улыбнулась:
- Хороший сон тебе приснился, Саша. Правильный. Правда, сын твой еще не умеет говорить, но он уже встречает тебя.
Саша недоуменно посмотрел на нее, и вдруг его осенило:
- Верочка, это правда?
Вера кивнула.
- А я боялась тебе написать.
- Глупая, это ведь так здорово! Теперь ты от меня никуда не денешься! Придется тебе, Вера Ивановна, замуж за меня выходить! Вот так! Согласна?
Вера снова заплакала. Сколько напрасных страхов пережила она!
А Маша, получив очередное письмо от Виктора, пришла к отцу и Пелагее. Виктор писал, что он приедет к пятнадцатому декабря и что они сразу уедут к нему, чтобы подать заявление в ЗАГС и сыграть хорошую свадьбу. Его мать уже ждет их. Маша думала, что они распишутся здесь, и уезжать с ним она будет уже как жена. Ведь даже уволиться она сможет, только если будет замужем, и муж должен быть специалистом. Или военным.
- Приедет, и мы объясним ему это, - сказал Андрей. – Просто он не знает таких тонкостей с распределенными. Просто так уволиться и уехать нельзя, не отработав положенного строка.
- И свадьбу мы тут сыграем какую надо! - поддержала Пелагея, - Не расстраивайся, Машенька! Если любит, все поймет. Пусть и маму свою везет сюда!
- Он обязательно поймет, - повторил Андрей. – А ты напиши ему об этом, чтоб он был готов.
Маша написала Виктору все, что должна была объяснить, но в сердце закралась тревога. Если он не захочет расписаться в сельсовете, то ее не уволят, значит, она не сможет уехать с ним!