— Мама, ты с ума сошла?! Зачем ты мне это купила?! Мы же договаривались — никаких трат, я сама тебе продукты привезу! — я стояла посреди маленькой кухни, сжимая в руках тяжелую коробку с дорогим роботом-пылесосом. — Откуда у тебя такие деньги при твоей пенсии в пятнадцать тысяч?!
Мама (70 лет) виновато улыбнулась, прижимая к груди худые, узловатые руки. Она выглядела совсем хрупкой в своем застиранном байковом халате.
— Ну что ты, доченька... Праздник же скоро. Ты у меня так устаешь на своей работе, спина вечно болит. А этот жужжащий помощник тебе всё подметет. Я по телевизору видела — очень хвалят. Не ругайся, я долго копила. У меня всё есть, доченька, мне ничего не надо...
Я чувствовала, как внутри всё закипает от смеси любви и дикого возмущения. Наглость? Нет, это была какая-то святая жертвенность, которая била больнее любого оскорбления. Я развернулась к холодильнику — старому «Бирюсе», который натужно гудел в углу.
— Сейчас я тебе суп сварю, — буркнула я, потянув за дверцу.
Экран перед глазами будто поплыл. Офигеть. Просто слов нет.
Холодильник был пуст. Абсолютно. На полке стояла только открытая банка дешевых кабачковых консервов и кастрюлька с серой, слипшейся овсянкой на воде. Ни кусочка масла. Ни яиц. Даже молока для чая не было. На дверце сиротливо примостилась половинка засохшей луковицы и пузырек корвалола.
— Мам... Ты что, ешь одну пустую кашу? — мой голос сорвался. — Ты полгода откладывала по пять-семь тысяч с каждой пенсии, чтобы купить мне этот дурацкий пылесос?! Ты полгода голодала?!
— Ну зачем ты так, Танюша... — мама засуетилась, пытаясь закрыть дверцу холодильника. — Каша — это полезно. Геркулес силы дает. Я просто не успела в магазин сходить, вот и всё. А денежки... ну, я подрабатывала немного, соседям шила.
Да ладно?! Кому она шила своими дрожащими пальцами и почти ослепшим глазом?
Бессовестные люди бывают разные. Бывают те, кто ворует у чужих, а бывают те, кто обкрадывает сам себя, лишая последнего куска хлеба, чтобы порадовать неблагодарных детей. Я чувствовала себя последней дрянью.
У мамы была своя квартира — маленькая «двушка», которую она приватизировала еще в девяностые. Мой бывший муж, Виталик (48 лет), тот еще паразит, три года назад пытался уговорить её продать жилье и переехать к нам, чтобы мы купили машину подороже. Мама тогда отказала. Сказала: «Это мой уголок, я тут доживу». Виталик тогда взбесился, назвал её «эгоисткой» и перестал с ней здороваться. Я тогда его поддержала, дура была. Верила, что он «для семьи» старается. А он просто хотел ездить на кожаном салоне за счет маминого единственного крова.
В итоге я с ним развелась, когда узнала, что он и мои декретные умудрился «инвестировать» в ставки на спорт. Квартиру я сохранила, работаю на двух работах, кручусь как белка в колесе. И всё это время мама твердила: «У меня всё есть, Игоревна продукты заносит, пенсия хорошая».
Врала. Каждое слово было ложью, чтобы не обременять меня своими проблемами.
— Мама, — я заставила её сесть на табуретку. — Где твоя сберкнижка?
— Зачем она тебе, доченька? Там пусто почти...
— Дай сюда!
Я нашла её в старой шкатулке под нитками. Открыла. Последние записи — снято 8 000, снято 5 000. На остатке — 342 рубля. Три сотни на две недели до пенсии! Офигеть можно! Она реально выгребла всё до дна, чтобы подарить мне вещь, которая мне, по сути, и не нужна была.
В этот момент в дверь позвонили. На пороге возник Виталик. Я его не видела полгода, и видеть не хотела. От него пахло дорогим одеколоном и самоуверенностью.
— Привет, Танюх! — он по-хозяйски зашел в коридор. — Слышь, я тут мимо проезжал. Мне Тамара Петровна звонила, жаловалась, что кран течет. Решил заскочить. И это... у меня тут бизнес-идея возникла. Давай маму твою всё-таки в пансионат хороший оформим? Я узнавал, там уход, питание. А квартиру сдавать будем, мне сейчас оборотные средства нужны, я через год тебе в три раза больше верну!
Наглость этого человека не знала границ. Прийти в дом к женщине, которую он считал «эгоисткой», и снова завести старую волынку про квартиру? Пока она ест пустую кашу?!
— Ты совсем берега попутал, Виталик? — я вышла в коридор, сжимая в руке ту самую сберкнижку. — Ты видишь, до чего ты её довел своими требованиями и «инвестициями»? Она полгода на воде и крупе сидела!
— Да чё ты несешь? Вон, коробка стоит, пылесос за тридцатку! — он ткнул пальцем в сторону кухни. — Значит, деньги есть. Шикует бабка, а ты мне тут комедию ломаешь. Давай ключи от квартиры, я её завтра риелторам покажу. Мама подпишет согласие, я с ней поговорю.
— Мама ничего не подпишет, — я подошла к нему вплотную. — А ты сейчас разворачиваешься и идешь вон. Иначе я прямо сейчас вызываю полицию и пишу заявление о мошенничестве и принуждении к сделке. У меня все твои сообщения в Ватсапе сохранены, где ты ей угрожал «забыть дорогу в этот дом», если она квартиру не отдаст.
— Да кому ты нужна со своей полицией! — Виталик попытался оттолкнуть меня, но я уже достала телефон.
— Алло, дежурная часть? У меня в квартире посторонний, ведет себя агрессивно, требует документы на жилье. Присылайте наряд. Да, адрес...
Виталик побледнел. Его смелость всегда заканчивалась там, где начинались проблемы с законом.
— Ты чокнутая, Таня! — он засуетился, натягивая куртку. — Сама в этой нищете варись! Дура ты, и мать твоя дура! Живите в своем клоповнике!
Он вылетел из квартиры, едва не сбив с ног соседку. Я захлопнула дверь и провернула замок на все обороты. Больше этот паразит сюда не войдет. Никогда.
Я вернулась на кухню. Мама плакала, тихо, закрыв лицо полотенцем.
— Ну вот, поссорились... Из-за меня всё... Танюша, не надо было его гнать...
— Мама, замолчи, — я обняла её, почувствовав, какая она худенькая. — Слушай меня внимательно. Завтра я заказываю доставку продуктов — полную корзину. Мясо, творог, фрукты, масло. И теперь каждую неделю я буду проверять твой холодильник лично. Если увижу хоть одну кастрюлю с этой серой кашей — обижусь навсегда.
Я достала из сумки свою карту и положила её на стол.
— Это твоя дополнительная карта к моему счету. ПИН-код — твой год рождения. Трать сколько хочешь. На лекарства, на еду, на платья свои. Я зарабатываю достаточно, чтобы прокормить двоих. И не смей мне больше говорить, что тебе «ничего не надо».
Я посмотрела на коробку с пылесосом. Дорогой подарок, купленный ценой маминого здоровья.
— А пылесос... Пылесос мы оставим тебе. Тебе тяжело наклоняться, пусть он тут жужжит. Будет тебе вместо кота.
Победа была тихой, но окончательной. Виталик больше не посмеет раскрыть рот в сторону маминой квартиры. А я... я поняла самое главное. Справедливость — это не только когда наказывают злодеев. Это когда ты вовремя успеваешь увидеть пустой холодильник самого близкого человека и наполнить его своей любовью.
— Всё будет хорошо, мам, — прошептала я, наливая ей нормальный чай. — Больше никакой пустой каши. Слышишь?
Мама улыбнулась сквозь слезы и кивнула. А я подумала: офигеть, как мало нам иногда нужно для счастья. Просто чтобы в холодильнике были яйца, а на душе — покой.
Вопрос к читателям: А вы часто заглядываете в холодильник к своим родителям? Говорят ли они вам правду о том, как живут на самом деле, или тоже "всё есть"? Как бороться с такой наглой жертвенностью, которая вредит их здоровью? Пишите в комментариях!