Сейчас развёлся и развёлся. Никому дела нет, твоя личная жизнь. А попробуй-ка разведись в семьдесят пятом году! Сначала тебя на партком вызовут, потом товарищи по работе будут «воспитывать», а если не повезёт, ещё и в газете пропечатают.
У нас на заводе была история. Слесарь Петров решил уйти от жены. Казалось бы, его дело. Так нет же, сначала с ним побеседовал начальник цеха, потом председатель профкома, потом вызвали на заседание месткома.
Пять человек в президиуме расспрашивали, а почему, а как же дети, а вы пробовали помириться? Петров сидел красный как рак. А жена его плакала в коридоре. И весь завод, конечно, был в курсе. К вечеру новость дошла до самых дальних цехов.
До 1965 года развестись было ещё сложнее, только через суд, да ещё в два этапа. Сначала районный «примирял», потом областной выносил решение. И в газете печатали объявление о разводе за деньги самих супругов.
Женщине доставалось больше.
«Разведёнка».
Слово-то какое, с пренебрежением. Мол, не удержала мужа, не сохранила семью. Моя тётка развелась в семьдесят восьмом, муж пил, руки распускал. Так бабушка её полгода пилила: «Опозорила семью! Кому ты теперь нужна с двумя детьми?» А тётке тридцать два года было, красивая женщина. Но клеймо есть клеймо.
На работе тоже косились. Не в лицо, но за спиной обязательно шептались.
«А Галина-то наша, слышала? Разошлась. Ну да, с её-то характером неудивительно».
Будто во всём виновата женщина. Мужику тоже несладко приходилось, но всё-таки полегче.
Алименты были отдельной песней. Двадцать пять процентов на одного ребёнка, тридцать три на двоих, пятьдесят на троих. Вроде бы чётко. Но получить их... Мамина подруга тётя Рая три года бегала за бывшим мужем. Тот устроился сторожем, официально получал копейки, а сам шабашил. Алименты приходили рублей двадцать, а она одна двоих поднимала.
С квартирами начинался настоящий кошмар. Жили в двухкомнатной, развелись, и что делать? Разменять означало очереди, комиссии, доплаты. Годами люди жили в одной квартире после развода. У соседей так было: он в одной комнате, она с сыном в другой. Лет пять существовали под одной крышей, пока он не съехал к новой жене.
Партийному разводиться вообще не рекомендовалось. Могли выговор влепить, на карьере крест поставить. Знакомый отца хотел уйти к другой женщине, его так прорабатывали на партсобрании, что передумал и остался. Счастливы они были или нет, это уже другой вопрос. Но «ячейка общества» формально сохранилась.
А знаете что? При всём при этом разводились. К восьмидесятым около сорока процентов браков распадалось, а в крупных городах и того больше. Терпели-терпели, а потом расходились. Потому что жить с нелюбимым человеком никакой партком не заставит. Запугать можно, процедуру усложнить, но заставить любить нельзя.
Тётка моя через пару лет встретила хорошего человека. Прожили вместе до самой её смерти, счастливо. А бабушка со временем смирилась. Жизнь своё берёт.