Как мы 74 года строили «светлое будущее» в темноте
Всё начиналось с ослепительного света. Факелы революции, красные знамёна, плакаты, на которых мускулистые рабочие и колхозницы шагали прямо в завтрашний день, указывая пальцем в сияющее небо. «Коммунизм неизбежен», уверенно заявлял один из классических лозунгов, а за спиной у счастливого пролетария всегда полыхало солнце размером с полнеба.
Вот такая картинка украшала буквально всё: стены заводов, обложки учебников, даже спичечные коробки. Свет будущего был настолько ярким, что на его фоне вполне можно было не замечать, что вокруг-то уже давно ночь.
А ночь была настоящей. Не метафорической вполне материальной. Очереди за хлебом в шесть утра, когда ещё темно. Очереди за колбасой, которые растягивались на полквартала. Очереди за талонами на мясо, на сахар, на ботинки. Люди стояли часами, сутками, целыми поколениями и всё ради того, чтобы однажды получить обещанный кусочек этого самого «светлого».
Где-то в глубине системы существовали специальные места, куда отправляли тех, кто слишком громко спрашивал: «А когда уже завтра?» Эти места были обнесены колючей проволокой, и свет туда почти не проникал. Зато оттуда очень хорошо было видно, насколько грандиозно выглядит парад на Красной площади когда сотни тысяч людей маршируют в ногу под портретами вождей, улыбаясь ровно настолько, насколько положено по уставу.
Мы строили. Строили заводы-гиганты, каналы, гидроэлектростанции, целые города в тундре. Строили так, что кости укладывали в фундамент быстрее, чем бетон. Строили с энтузиазмом, который иногда приходилось подкреплять статьёй 58. Строили, потому что иначе тьма, а тьма это не наш выбор.
И вот построили. К семидесятым свет будущего стал уже совсем тусклым, как лампочка на двадцать пять ватт в коммуналке. Зато пропаганда сияла по-прежнему ослепительно: «СССР страна победившего социализма», «Самая читающая страна в мире», «Забота о человеке высшая ценность». А человек тем временем стоял в очереди за водкой и думал, что, может быть, в другой жизни он бы уже не стоял.
К восьмидесятым даже самые преданные оптимисты начали тихо замечать несоответствие. Свет обещали вот-вот, буквально завтра, а завтра почему-то всё время откладывалось. Зато дефицит был всегда вовремя.
В девяносто первом свет погас окончательно. Не потому что кто-то выключил рубильник просто выяснилось, что лампочка была нарисована на плакате. А настоящего электричества в системе никогда и не было. Только отблески от тысяч костров, на которых жгли архивы, книги, судьбы и надежды.
Сегодня, когда кто-то ностальгирует по тем временам, я всегда спрашиваю одно и то же: а вы помните, каково это жить в темноте, но при этом ежедневно слышать, что вокруг тебя сплошной свет? Помните ли вы вкус той самой колбасы «по талонам»? Или ощущение, когда тебя воспитывают быть счастливым по расписанию?
Если да то вы уже понимаете, о чём я.
Если нет то добро пожаловать в реальность, где свет не обещают, а просто включают.
