ГЛАВА 1:
Он и его сосед по квартире, Кевин Байер, возвращались после продолжительной работы в типографии в подвале Центра Мак-Кинли. Они совместно работали над университетской газетой, пытаясь уместить все заметки о событиях последних двух недель в один выпуск. После отправки файлов в печать, готовые экземпляры ожидали ко вторнику. Ситуация осложнялась тем, что они стремились выпустить свою газету с эксклюзивным материалом от декана раньше официальной студенческой газеты Рэм.
Студенты спешили по кампусу к выходу на Белмонт-авеню, откуда оставалось всего несколько кварталов до их скромной квартиры на Камбреленг-авеню. Жилище было тесным и неухоженным, но радовало своей доступной ценой.
Джон откинул волосы со лба и поторопил товарища:
– Нужно поторопиться, иначе опоздаем на вечеринку.
– Какую вечеринку?
– У Эми, ты забыл?
Кевин скривился:
– Не могу, у меня завтра занятия рано утром.
– Забей на них, – настаивал Джон.
– Невозможно. Доктор Мендес не простит. Она всегда проверяет посещаемость, а я уже пропустил три занятия из-за работы над газетой.
Они дошли до перекрестка Белмонт-авеню и Фордхэм-роуд и остановились, ожидая зеленого света. Несмотря на позднее время, движение было интенсивным, поэтому о переходе в неположенном месте не могло быть и речи.
Джон, прожив четыре года в кампусе Фордхэмского университета, находил его академическим убежищем среди шумного города.
За пределами кованых ворот царила какофония городской жизни: автомобили, автобусы, пешеходы, заправки, кафе и автомастерские. Район населяли итальянцы, латиноамериканцы и албанцы. Универмаг Спирс, площадь Фордхэм Плаза и железнодорожная линия Метро-Норт-Трэйн располагались по одну сторону улицы, а по другую – Департамент транспорта, зоопарк и ботанический сад.
Маленькая Италия процветала, предлагая широкий выбор закусок, вин, ресторанов и уличных ярмарок, что привело к тому, что Джон набрал несколько лишних килограммов.
В поздний час на улице было немноголюдно, только машины.
Когда загорелся зеленый свет, Джон и Кевин побежали через дорогу, так как красный сигнал уже начал мигать.
– Зачем ты вообще выбрал занятия по понедельникам утром? – ворчал Джон. – Тебе же известно, что ты поздно возвращаешься по воскресеньям.
– Это был единственный доступный курс по средневековой литературе.
Они повернули на Камбреленг-авеню.
– Почему бы тебе не взять этот курс в следующем семестре?
– Доктор Мендес уходит в отпуск, а это значит, возвращается Папаша О’Салливан.
Джон, историк по специальности, не знал о новостях на кафедре английской литературы.
– Понятно. И что?
Кевин округлил глаза:
– Он преподавал еще в мрачное средневековье.
– Средневековье.
– Что?
– Не мрачное средневековье, – поправил его Джон. – Так больше не говорят. Его теперь называют…
– В Римской Империи была канализация в домах, а в Священной Римской Империи люди выбрасывали отходы прямо из окон. Так что именно мрачное средневековье.
Джон стиснул зубы, готовясь возразить, но Кевин вернулся к прежней теме:
– Папаша О’Салливан работает здесь с тысяча девятьсот сорок шестого года.
– Мой отец родился в сорок шестом.
– Вот именно. Этот человек – просто ископаемое. Не пойду к нему на занятия.
– А все-таки, пойдешь на вечеринку? – не сдавался Джон.
– Ни за что. Мне нужно выспаться и выглядеть хорошо.
Джон усмехнулся:
– Не думаю, что даже тысяча лет сна поможет тебе в этом.
– Заткнись!
Сильный порыв ветра заставил Джона снова откинуть волосы с лица. Чем дальше они уходили от Фордхэм-роуд, тем тише становилось, поскольку Камбреленг-авеню была тихой жилой улицей, состоящей из трехэтажных кирпичных домов с небольшими палисадниками, отгороженными от тротуара невысокими проволочными заборами, и пятиэтажных зданий.
Высотных домов было мало, из-за городского требования устанавливать лифты в зданиях выше пяти этажей. В некоторых окнах горел свет, но прохожих не было видно.
– Я все равно иду, потому что у меня хватило ума составить нормальное расписание, и занятия начинаются только в половине первого. Получу удовольствие!
Кевин усмехнулся:
– Бритт все равно не будет с тобой.
Джон напрягся. В его планах на вечер действительно было попытаться очаровать Бритт, но делиться этим с соседом по комнате он не собирался.
– Там будет Бритт?
– Не прикидывайся дурачком. Ты врешь так же плохо, как я катаюсь на сноуборде.
– Ты не катаешься на сноуборде.
– Что это такое? – Кевин указал на мусорные баки.
В них кто-то рылся.
В округе было много бездомных, которые искали банки и бутылки для сдачи в магазины.
Загадочное существо подняло голову, и оказалось, что это не бездомный. Это была крупная обезьяна, и парни замерли.
– Это бабуин! – воскликнул Джон.
– Нет, это орангутан.
Джон нахмурился:
– Ты уверен?
Обезьяна посмотрела на них и зашипела. Джон и Кевин отступили назад.
– Орангутаны шипят? – прошептал Джон.
– Нет, но вроде и бабуины тоже, – ответил Кевин так же тихо. – И почему мы шепчем?
Прежде чем Джон ответил, обезьяна схватила контейнер и выбросила его на улицу. Крышка открылась. Мусор рассыпался по тротуару.
– У тебя есть телефон?
Кевин кивнул.
– Отлично, потому что мой сломался.
– И кому звонить? В службу поддержки животных?
– В 911, – ответил Джон, не сводя глаз с животного. – Звони, пока оно…
Обезьяна бросилась на них, визжа. Джон попытался убежать, но не смог. С обезьяной было сложно тягаться.
Джон ненавидел кричать, потому что думал, что звучит как девчонка. Его голос стал пронзительнее, когда он повзрослел. Он обычно старался сдерживаться, но сейчас, когда обезумевшая обезьяна напала на них с Кевином, он кричал, как девчонка, не испытывая смущения.
Подобное с ним происходило только в старшей школе, когда они подрались с Гарри Маркамом из-за девушки. Она ушла с Марти Йохансеном, а Джон получил разбитую губу и синяк под глазом.
Обезьяна била их обоих. Боль была невыносимой. Удар пришелся в висок, и Джон увидел звезды. Упав на холодный асфальт, он почувствовал, что обезьяна оставила его. Но кто-то продолжал кричать. Джон перевернулся: в боку чувствовалась острая боль. Он увидел, как обезьяна поднимает Кевина и швыряет его на забор. Услышал хруст, не похожий ни на что, что он слышал раньше. Джон понял, что Кевин мертв.
– Нет, Кевин!
Орангутан (или кто бы он ни был) направился к нему. Джон смотрел на Кевина с неестественно вывернутой шеей, не понимая, как такое могло случиться. Обезьяны не бегают по улицам и не убивают людей.
Второй умирал долго. С первым зверь разобрался быстро, а вот второго, который все время что-то бормотал, обезьяна долго возила по асфальту, пока он не испустил дух. Когда парень наконец-то откинулся, маг произнес магическую формулу в последний раз и наступил на дымящуюся полынь, чтобы сбить пламя. Остатки листьев прилипли к тротуару, но ветер должен развеять их, и никто не свяжет обряд с беглым орангутаном, убившим двух студентов.
Это действие нужно было совершить именно сейчас, в последнюю четверть луны. Прошлый раз был пятого числа, в полнолуние. Тело нашли через два дня, но полицию это не заинтересовало.
Этот ритуал нужно было провести именно здесь, во второй точке, необходимой для обряда. Человек потушил огонь и вышел из переулка, достал ружье с транквилизатором, прицелился и выстрелил обезьяне в шею. Обезьяна упала. Человек вынул дротик и побежал к машине, набирая 911 на дешевом телефоне:
– На Камбреленг, 188, зверь напал на людей!
Затем он выбросил телефон в мусорный бак и сел в машину.
Еще двое, и я наконец получу ответ!
***
Сэм Винчестер с братом проверили комнату, прежде чем покинуть мотель. Их отец учил не оставлять личные вещи, особенно оружие и книги.
– По крайней мере, мы осмотрели красивый город.
– Да, приятное место, – сказал Сэм.
Дин открыл багажник:
– Мы работаем там, где есть работа.
– Или где ее нет. Это было самоубийство, Дин.
Дин пожал плечами и положил сумку в багажник.
Сэм сделал то же самое, используя одну руку, так как правая рука была сломана.
Сэм не разделял чувств Дина к его Шевроле Импала 1967 года, перешедшей к нему от отца. Он даже не чувствовал подобного к Джессике. Машина, восстановленная после аварии, была большим помощником, так как большую часть времени братья проводили в дороге. В багажнике было три сумки: Сэма, Дина и сумка для грязного белья.
– Нужно постирать вещи, – сказал Сэм.
– Не здесь, – ответил Дин. – Нужно сваливать пока он не решил проверить меня...
Сэм кивнул. Дина разыскивали за серию убийств, совершенных в Сент-Луисе.
Дин закрыл багажник, и они пошли в офис.
Как и большинство мотелей, где останавливались Винчестеры, этот был дешевым и грязным. Им нужна была крыша над головой, кровать и душ, тем более что у них не было денег. Борьба с демонами была важной, но не оплачиваемой работой, поэтому они использовали кредитные карты и выигрыши Дина в бильярд.
Братья вошли в комнату с деревянными панелями, ковром и столом. За столом пожилая женщина курила сигарету и читала Дэна Брауна. Она была сильно накрашена и имела прическу, похожую на улей. На ее значке было написано Моника.
– Здравствуйте, – поздоровался Дин. – Мы выезжаем.
Моника затянулась и потушила сигарету.
– Уинвуд, верно? – спросила она.
Сэму захотелось закатить глаза. Почему Дин не мог взять другое имя?
– Точно, – улыбнулся Дин.
– Кажется, есть проблема с вашей картой.
Дин снова посмотрел на брата и повернулся к Монике.
– Проблема? Можете еще раз попробовать?
Моника посмотрела на него:
– Я пробовала несколько раз. Может, вы позвоните в офис?
– Я позвоню в офис.
Сэм понял, что у Дина нет других карт, потому что его кредитка была на другое имя. Затем он вытащил свою карту.
– Попробуйте эту.
Моника посмотрела на карту.
– Я думала, вы братья.
– Верно, – подтвердил Сэм. – Приемные. Мои родители умерли, и я поменял свою фамилию на МакГилликадди.
Моника улыбнулась:
– Как мило с вашей стороны. Вы очень сознательный молодой человек.
Она провела картой. Дин принял невозмутимый вид. Затем устройство пискнуло, и на экране появилось слово ПОДТВЕРЖДЕНО.
– Отлично. Возьмите карту, мистер МакГилликадди.
– Благодарю вас, – Сэм спрятал кредитку.
– Какие манеры! Мистер и миссис Уинвуд неплохо поработали над вами.
– Да, они очень много трудились надо мной... – ответил закатив глаза Дин.
Принтер напечатал чек, и Моника вручила его им и сказала:
– Подпишите здесь, и валите, куда хотите.
Братья вернулись на улицу.
– Дело в том, Сэмми, что мы выросли вместе. В жизни я не мог подумать, что ты прирожденный юрист. Когда ты в Стэнфорд поступил, я очень удивился. И мне кажется, что я начинаю понимать теперь, что происходит… Ты достаточно хорош, чтобы обманывать других людей! Ты Монике наврал об усыновлении… Ты это сделал так уверенно.
Умение лгать, сыграло важную роль в стремлении Сэма к юриспруденции. Жизнь охотника на существ требовала таких навыков.
– Ах да, я умею пускать пыль в глаза. И я выполняю большую часть исследований. И оружие, и рукопашный бой... Я бы хотел услышать причину, зачем нужен ТЫ!
Дин не успел ответить, как зазвонил его телефон, в котором заиграла Дым над водой группы Deep Purple.
– Кстати, – заметил Сэм, – Я научил тебя загружать мелодии звонка.
– Я бы научился в любом случае, – огрызнулся Дин, вытаскивая телефон из кармана. После проверки номера Дин выглядел более удивленным, чем в офисе секретаря! – Эллен?
Сэм выглядел удивленным. Эллен Харвелл управляла убежищем для других охотников. Братья узнали, что муж Эллен был убит во время охоты с Джоном. А потом ее дочь Джо, против желания матери, набросилась на Дина и Сэма.
Годы громкой музыки и выстрелов притупили слух Дина, он слушал по громкой связи, поэтому Сэм слышал Эллен, говорящую ему что-то в динамике.
– Парни, думаю, у меня есть для вас работа.
– Да? – спросил Дин.
– Я хочу помочь Эшу. Он никогда меня не попросит. В свое время я кое-что сделала для вас обоих, я думаю, вы двое обязаны.
Эллен тараторила, не давая Дину слова вставить.
– Конечно, – ухмыльнулся Дин, – Что нужно?
Эш был гением и алкоголиком, который мог отслеживать любое демоническое существо, бродящее вокруг, через свой компьютер. Сэм никогда не мог разгадать, как он это делал.
Младший Винчестер даже не поверил, что тот окончил Массачусетский технологический институт, главным образом потому, что Эш заявил, что он посещал его в Бостоне, хотя все знают, что он находится в Кембридже. Но, он знал свое дело.
– Да, мы проверим это, – Дин убрал телефон. – Я думаю, по этому проспекту можно попасть на 80 шоссе.
Сэм достал фотокопию нескольких газет, которые он просмотрел несколько дней назад. – Во-первых, у нас есть парень, которого замуровали в фундаменте…
Дин стал читать статью из Нью-Йорк Дэйли Ньюс о Марке Рейесе, которого нашли замурованным в фундаменте своего дома в Бронксе.
– И ещё, есть студенты колледжа, убитые в воскресенье орангутанами.
Дин с удивлением поднял голову: Сэм закивал:
– Так вот как истории об убийствах получаются из книг Эдгара По.
– Ты немного преувеличиваешь, тебе так не кажется? – Сказал Дин, опуская статью.
– Вполне возможно… Но По там жил какое-то время. Плюс первое убийство было 5 числа, а 5 мы имели…
– Полнолуние, – понял Дин, – это верно. Но…
– А в последнее полнолуние – орангутаны, – заметил Сэм, когда положил папку обратно в свою сумку.
Ему не нужно было просить его брата посмотреть, зависит ли выполнение многих ритуалов от лунных фаз.
– Не то чтобы эта статья слишком серьезная, но я подумал, что, поскольку мы все равно приедем в Нью-Йорк, я думаю, нам следует взглянуть и на другие вещи. Пока мы работаем с… приведениями.
Они сели в машину, и Дин повернул ключ.
– Это все странно.
– Что странно? Ты имеешь в виду то, во что ты на самом деле веришь?
– Нет, – Сэм, – Странно, что у Эша есть приятель.
Дин со смехом повернул ключ и улыбнулся, когда Импала завелась:
– Послушай, как она рычит! с нежностью в голосе сказал Дин.
- Клянусь Богом, если сейчас Дин начнет лапать приборную панель, я пойду до Нью-Йорка пешком! – мысленно пообещал Сэм, пытаясь устроиться на сиденье поудобнее.
Дин начал рассказывать про Металлику, и в машине заиграла Enter Sandman Затем Дин посмотрел на Сэма и сказал:
– Включить ядерный реактор!
Сэм уставился на него в ответ:
– Не нужно так торопиться.
Дин переключил передачу и вылетел со стоянки.
– Поехали.
Продолжение: