Глава 39
Дед Сафрон повернулся и увидел быстро идущую к ним Макаровну.
— О, а ты откуда бежишь? Ты ж сюда, к Татьянке, направлялась, кажись? — удивлённо спросил он.
— Ой, Сафрон, собиралась и уже направилась, а потом ноги сами понесли к Нюрке. Упырька-то больше нет. Вот я и подумала успокоить бедную мать.
— Ну и как, успокоила? — спросил старик.
— Ага, так успокоила, что сама там чуть не успокоилась, — сказала Макаровна, вытирая выступивший пот на лице белоснежной хусткой.
— Что там произошло? — Петро и старик стали слушать сбивчивый рассказ Макаровны.
— Я, значить, постучала, а в ответ — тишина. Мне так сумно стало, вот верите, никогда не боялась, а тут такой мороз по спине продрал. Ну, я дверь открыла и туда, а там темень такая, окна никто, видать, не мыл давно, а вонища стоит невозможная. Ну, я крикнула, мол, Нюр, ты там живая? Тишина, никто не отвечает, а в хате раскирдаш, будто и не жил там никто давно. Прошла дальше, пригляделась, а на кровати Нюрка лежит, вернее, что от неё осталось, — одни кости. Петя, Сафрон, надо похоронить горемычную, ну не оставим же мы бедную? Эх, Сафрон, Сафрон, кабы не твои необдуманные поступки... Да ладно, чего уж теперь, — махнула рукой Макаровна.
— Ну, так как, схороним Нюрку по-человечески? Видно, сынок-то, упырь, держал её на этом свете. Вот только для какой надобности? — спросила старушка, ни к кому не обращаясь.
— Так, знамо, для какой. Ему ведь тоже силы нужны, он ведь нечисть, вот и сосал с неё. А потом, когда Татьянка с ним разобралась, Нюрка не нужна стала, — предположил дед Сафрон.
— Да, Макаровна, конечно, поможем, — сказал Петро.
— Пойду к плотнику, гроб заказать нужно, — сказал старик и хотел было идти, но потом, будто что-то вспомнив, повернулся к Макаровне.
— Вот ещё что. Ты, Макаровна, теперь по деревне ходи с опаской. Собачка Фёдора Ивановича, вчера которая поплатилась жизнью за хозяина, сегодня исчезла у него со двора. Так он говорит, что не хоронил её, решил, это мы с Петром её со двора унесли.
— Этого ещё не хватало! — всплеснула руками Макаровна.
— Ладно. Давайте с Нюркой проблему решим, а потом с собакой разбираться будем. Петя, как Татьянка после вчерашнего? — спросила старушка.
— Да как... Пришла вчера под утро, уставшая и спать легла. Катя, правда, истерику ей закатила, но потом они в комнату вдвоём пошли, и дочка успокоила её.
— Да, бедная мать, у неё за дочку сердце от страха заходится. Ладно, я сейчас зайду к Катерине, — сказала старушка и вошла во двор, слегка отстранив Петра от калитки.
***
Катерина суетилась у плиты, готовя обед.
— Можно, хозяюшка? — спросила Макаровна, входя в двери.
— А, Макаровна, входите! Чай вот с блинками будете? — только испекла.
— Отчего ж не попробовать? Буду! Где у тебя тут руки сполоснуть? — спросила старушка.
— Вон рукомойник за занавеской, — махнула головой Катя.
— Катюша, что-то ты неважно выглядишь, бледная. Захворала, либо? — Макаровна озабоченно смотрела на молодую женщину.
— Да нет, не захворала, только душа не на месте за Татьянку. Не хотела я, Макаровна, ей такой судьбы. Хотела, чтоб доченька моя в куклы с ребятишками играла, по улице бегала. А она вон как — над книгами страшными сидит, да с нечистой силой водится. Какое тут будет здоровье? — Катерина вдруг бросила на стол неочищенную картошку и, зарывшись в фартук, горько заплакала.
— Ну, будет тебе, девонька, будет! Чего это ты так себя издёргала? Дитятко твоё живое, здоровое. Ну и что, что побольше некоторых знает? В этом и плюсы есть — беду и от себя и от близких отвести может. Не ищи плохие стороны в этом, моя хорошая. А то так и здоровья на все плохие думки не хватит. Радуйся, что Татьянка с тобой. В ней вон сила какая открылась. Я вот, Катюша, у тебя спросить хотела, ты только не прими в обиду, у вас в роду знающих никого не было? Не может такой силы быть в одной ведьме. Видать, у вас в роду кто-то силу имел. Вот теперь она в девочке проявилась.
— Да что вы, Варвара Макаровна, не было у нас в роду таких. Бабушка моя Наталья, так она такая богомольная была, всех нас в кулаке держала, нас три сестры, боялись её похлеще родителей. Я вот вам историю расскажу, никому не рассказывала, в себе носила.
... Было мне на ту пору лет семнадцать, только невеститься начала. И вот в Крещенский сочельник собрались мы с подружками гадать. Дождались полуночи, а я загодя отпросилась у родителей ночевать к лучшей подружке Светланке — она на соседней улице жила. Собрались у Светланки в бане гадать, к нам ещё подружки присоединились. Ну, мы всей гурьбой в баньку. Все мои подружки заскочили, а я последняя шла. Только слышу, будто зовёт меня кто. Я приостановилась и смотрю. А вдалеке стоит фигура, такая сгорбленная, вся в чёрном, и зовёт меня по имени.
— Катя, иди сюда, я тебе погадаю, — и так машет мне рукой. Вы не поверите, Макаровна, меня будто кто покрывалом накрыл. Я перестала слышать звуки — как собаки лают на улице, скотина в хлевах мычит. Всё отошло на второй план, а старуха уж рядом стоит. Я и не заметила, когда она ко мне подошла? Смотрю, а у неё нос крючком, вся волосатая, горбатая, глаза такие злые, а рот без зубов — ну, точно страшная яма. Гляжу на неё, а мне так жутко, что волосы на голове шевелятся. Вот она смотрит на меня своими страшными глазами, и рот не открывает, а я её слышу: — Не ходи, девка, в баню гадать, я сама тебе всё расскажу. Пойдём со мной, отойдём немного.
Взяла меня за руку и ведёт, а рука ледяная. Я вроде хочу вырвать её и убежать, а не могу. Не знаю, сколько мы с ней шли. Только смотрю, а она подвела меня к проруби, что в пруду прорубили для омывания, а там человечки плавают, маленькие да голые.
— Иди, девка, прыгай в воду, там твой суженый, спасай его, — и так меня в спину толкает к проруби. А я не хочу, но иду. А потом, когда осталось мне совсем немного и человечки похватались за подол моей юбки и стали тянуть, вдруг услышала я голос своей бабушки Натальи:
— Катерина, ну-ка, отойди от проруби и повторяй за мной! — и стала мне молитву читать. А я за ней повторяю, а сама как дурная, не понимаю, что говорю. Это уж потом, через некоторое время, с меня пелена будто спала. Я отскочила от воды, повернулась, а старуха будто сквозь землю провалилась и человечков нет. На берегу только стоит моя бабушка с палочкой. Побежала я к ней, а у самой мороз по коже от страха так и продирает.
— Бабушка, как вы тут оказались? — спрашиваю её. А она мне и говорит, что присматривала за мной, потому как знала, что в это время нечистая сила гуляет. Вот на моём пути и повстречалась старуха Вештица. Оморочила и привела к Шуликумам, ну а они уж своё дело бы сделали — быстро в прорубь утянули. А там уж не выскочишь от них. Вот такая история со мной произошла. Так что я точно знаю, что в моём роду таких знающих нет, — закончила свой рассказ Катерина.
— Ой ли, Катя? Может, ты многого-то и не знаешь о своей бабушке? — спросила Макаровна. — Есть люди знающие, сильные, но не применяющие свою силу. Может, твоя бабушка из таких?
— Не знаю, Макаровна, не знаю, но не хотела бы я, чтоб моя ласточка со всем этим связана была. Ну не принимает мое сердце всего этого, — выкрикнула Катя.
— Ну всё, всё, успокойся, не надо себя изводить, — Макаровна подошла и обняла Катерину по-матерински, отчего та заплакала ещё горше.
— Ну всё, всё, теперь ничего не изменишь, надо только принять, — успокаивала её старушка.
***
Нюрку-вдову схоронили по-человечески. Полдеревни вышло проводить её в последний путь. Люди шептались, поглядывая на закрытый гроб. Слишком нелюдима жила вдова. Когда родила пацана — исчезла, будто в воду канула. Соседи, грешным делом, поговаривали, что она утопилась вместе с младенчиком. А потом, когда она объявилась через столько лет в своей хатке, а сынок её так и остался ребёнком, много вопросов было у людей. Только вот боялись бабы их задавать Нюське. Нелюдимая, страшная, смотрящая на баб исподлобья, вызывала у них жуткий страх.
Никто из баб не заметил, как из-за угла появилась собака, странно ковыляющая и западающая на одну сторону. Она провожала похоронную процессию своими мутными, мёртвыми глазами...
Продолжение следует...
Спасибо, что дочитали главу до конца.
Дорогие мои друзья, спасибо Вам за поддержку в виде донатов. Я не знаю кто послал, мне не видно, но спасибо Вам огромное от всей души и низкий поклон. Благодарю за теплые комментарии. Вы замечательные, спасибо Вам за все. С уважением Ваш Дракон.