Стоит в разговоре об искусстве произнести слово «рубенсовская», и собеседник сразу понимает, о чём речь. Пышные формы, мягкие линии, живое, тёплое тело. В России мы по привычке вспоминаем Кустодиева, в Европе - Питера Пауля Рубенса. Но почему именно полные женщины стали его главным художественным языком? Случайность, личный вкус или точное попадание в дух времени?
Вопрос, между прочим, совсем не праздный.
Художник, которому было из чего выбирать
Питер Пауль Рубенс не был замкнутым мечтателем, оторванным от жизни. Напротив, он получил блестящее образование, сделал карьеру не только как живописец, но и как дипломат, вращался в высшем обществе и умел производить впечатление. Современники отмечали его доброжелательность, живость характера и, что немаловажно, внешнюю привлекательность.
Он дважды был женат и оба раза - по любви. И оба раза его супругами становились признанные красавицы. Если внимательно рассмотреть их портреты, сходство бросается в глаза: миндалевидные глаза, мягкие черты лица, пухлые губы, плавные линии фигуры.
И да, та самая телесная полнота, которую позже начнут называть «рубенсовской».
Женщина как центр мира и полотна
Женский образ занимал в творчестве Рубенса особое место. Не второстепенное, не декоративное, а центральное. Именно благодаря ему в истории искусства закрепился целый тип красоты, узнаваемый без подписи.
Венеры, Дианы, Грации на его полотнах далеки от хрупкости. Это женщины в теле, которые ощущают себя уверенно в пространстве. Они не прячутся, не стесняются, не извиняются за свои формы. И, что важно, выглядят совершенно естественно в этом состоянии.
Откуда взялась мода на пышность
Чтобы понять Рубенса, нужно сделать шаг в сторону и посмотреть на эпоху. Средневековая аскеза с её культом усмирения плоти к XVI веку ушла в прошлое. Худоба перестала быть идеалом. Она часто ассоциировалась с бедностью, болезнями и угасанием.
В моду вошла идея полноты как признака здоровья и жизненной силы. В здоровом теле - здоровый дух. Эта формула воспринималась буквально.
Антверпен и культ изобилия
Город, в котором Рубенс прожил большую часть жизни, тоже сыграл свою роль. Антверпен в XVI–XVII веках был одним из центров мировой торговли. Несмотря на войны и экономические потрясения, местная знать и зажиточные горожане привыкли жить на широкую ногу.
Еда была калорийной и её было много. В рационе преобладали мясо, масло, сыры, выпечка, пиво. Из колоний в больших количествах ввозили сахар: продукт дорогой и престижный. Полное тело становилось визуальным маркером достатка и благополучия.
Идеальная невеста из высших кругов должна была выглядеть именно так: сытой, здоровой и плодородной.
Красота женщины в ту эпоху напрямую связывалась с материнством. Ценились широкие бёдра, объёмная грудь, мягкий живот. Всё то, что ассоциировалось с продолжением рода. Это не было скрытым подтекстом - это читалось напрямую.
Рубенс принимал эти представления и развивал их художественно. Для него человеческое тело было Божьим творением, достойным восхищения, а не стыда. Его героини эротичны, но в них нет вульгарности. Скорее - радость от собственного существования.
И действительно. В его живописи почти нет резких линий. Всё текуче, мягко, округло. Фигуры словно дышат, а не застывают в позе.
При этом Рубенс прекрасно понимал рынок. За свою жизнь он создал около 1300 произведений и не скрывал, что работает на заказ. С клиентами заключались договоры, где были четкие требования: сюжет, размер полотна и гонорар.
Критика и ирония потомков
Конечно, не все были в восторге. Некоторые историки искусства упрекали Рубенса в следовании вкусам толпы. Так, Эмиль Мишель язвительно писал, что это всего лишь крепкие антверпенские лодочницы, способные переправиться через Шельду в любую погоду.
Но, пожалуй, именно в этом и кроется сила образов. Его женщины живые. С румянцем, с неровной кожей, с телом, которое не боится быть настоящим. Их часто описывают как «созданных из молока и крови» - формула грубоватая, но точная.
Почему рубенсовские женщины живы до сих пор
Прошли столетия, стандарты красоты менялись десятки раз. А интерес к рубенсовским женщинам не исчез. Возможно, потому что в них есть то, чего часто не хватает современным образам, - ощущение внутренней свободы и радости жизни.
А как вам эти героини? Вызывают симпатию или недоумение? В любом случае, равнодушными они редко кого оставляют.