Какое качество отличает живого человека от всякого остального человека? Уязвимость. Неприятно звучит. Слышится язва. И да, ведь язва — это не заживающая, не закрывающаяся рана, дыра, трещина, а также человек, не закрывающий свой рот от вылетания из него всякого не политкорректного. Есть еще ветхозаветный ЗАВУТ, который про истечение из раны крови и всякого (см.выше).
Кадр из фильма Лицо со шрамом (Scarface). Режиссер Брайан де Пальма. Universal Pictures. 1983 год.
Это про язву. А ужаленный? То есть, уЯзвленный? Это, получается, тот, кого вскрыли, надорвали, треснули. Открыли и обнаружили. Уличили. Да так, что оставили с этим на пожизненное, ибо не заживет теперь во веки вечные, аминь.
А живым человеком он почему от этого сделался? Потому что открыл в себе дыру (или дверь), открыл себе себя, открыл себе мир, открыл миру себя. Стал отдельным, обособленным, особенным, собственным, собой.
Адам Лаптон. Девочка, читающая книгу.
Году в 2018 я была на спектакле Камы Гинкаса Макбет, где все актеры вместо одежды были замотаны в бинты, кроме Макбетов и Макдуфа. Идея была вроде бы такая, что эти трое уже смогли повзрослеть, совершив убийство, а остальные еще пребывают в коконе, в младенчестве (оно же счастливое неведение), не знакомые ни с предательством, ни с убийством, в том числе и в первую очередь с символическим — предательством и убийством (разрушением) прошлого, отжившего себя.
Сцена из спектакля Макбет. Режиссер Кама Гинкас. МАМТ им. К.С.Станислав-ского и В.И.Немировича-Данченко. 2018 год.
Если сам себя не покалечишь, это сделает наружа. Смотрим на папуасов всяких с модными татухами, шрамами, вставными губищами и прочими обрезаниями. Позвольте, мы сами устроим все в лучшем виде. А то не дай бог кто извне покусится, а мы не готовые. Такие вот обряды перехода.
Человек социальный имеет рану снаружи (она же внешний локус контроля) — умеет жаловаться и себя жалеть, страдать и ходить по кругу (тут у меня личный опыт имеется). Живой человек имеет рану, сердечную, внутри себя, через которую входит свет. Или выходит — не помню точно, это Джалаладдин Руми сказал. Слишком образно-метафорично-неконкретно. А конкретно — изгнанный из рая человек имеет стыд, ибо живой человек всегда несовершенный, недоделанный, беспомощный, зависимый, ущербный и от того уязвимый. Пока рана открыта, через нее течет жизнь. И вообще, по мне, течение жизни ощущается как довольно болезненный процесс. Все время какие-то усилия приходится прилагать, трудиться, иначе выбор небольшой — свобода: или умереть с голоду, или съехать с катушек. А течение (или флуктуация) сознания — вообще загадка природы.
Наталья Гончарова. Изгнание из рая. 1912 год.
Живым можно стать, изгнав себя из «рая» внешнего нытья, внешнего самобичевания и/или вражды с окружающими, что надежно защищают от внутренней боли, от своего реального уязвимого, раненого Я.
Встретиться с собой живым без серьезного вреда для себя же живого можно, только отрастив вместо жалости сочувствие, достоинство и самоуважение, а также способность выносить себя без необходимости разноситься на части, выносить себя же из сложных ситуаций — на ручках, или за шиворот, или пинками, выносить ситуации и проблемы на свет божий и пред свои ясные очи, а не прятаться от собственного стыда и уязвимости же. Иначе не пробиться через уязвленное самолюбие (самолюбование) и не выйти из защитного пузыря мехом внутрь.
Открывшись внешнему миру и самому себе, обратной реакции огребешь не по-детски. Поэтому лучше сначала повзрослеть, хоть немножечко, подрасти над своим неврозом, поднять повыше нос и стать повыше духом, чтобы не долетали всяческие попытки унижения, подрастить адекватную (не знаю, что за слово такое) самооценку, возмужать, набравшись мужества (девочек тоже касается, у нас для этого единорог есть), и вперед, на амбразуру, то есть, на открытую рану, из которой свет. Главное, с непривычки не ослепнуть. И не верить всему, что блестит.
Рафаэль Санти. Дама с единорогом. 1506 год. + Юлия Ляшенко. Девочка и единорог.
Живой человек, в отличие от человека самодовольного, ой, то есть, самодостаточного, всегда сомневается, всегда не уверен, всегда действует, рискуя, потому что разобраться во всем до конца невозможно. Пока живой, конца нет. Есть край (Мужчына, это вы тут крайний? Я тебе крайний раз говорю) и за край, и через край, и в край уже все это.
Микалоюс Константинос Чюрленис. Перкунас (Тор). 1909 год.
А попроще-то никак нельзя? Можно, конечно. Каждый выбирает по себе. Просто, если стыд не дает спать спокойно и вообще спокойно жить всячески препятствует, можно гнать его за край, а можно взять на ручки и обнаружить, что он тоже живой и, как и все живое, стремится к росту и самовыражению. А всякое препятствие искажает живое, извращает и часто заставляет увянуть. Но бывают и исключения, это когда мы крепчаем и какая-нибудь в меру ядовитая фрустрация может нас закалить и помочь смелости поднабраться.
Кадр из мультфильма Приключения Мюнхаузена. Режиссер Анатолий Солин. Союзмультфильм. 1973 год.
Закрыть сердечную рану и избавиться от уязвимости (ранимости, хрупкости) человек может, если он психопат или умер (не обязательно физически). Во всех остальных случаях что-то внутри продолжает фонить, как бы мы от него ни защищались и ни прятались. Это, наверное, поток высоко заряженных гамма-волн, или фотоны какие, или реликтовое излучение, или пучки нейтрино, или что там еще летает околоземное. Может, совесть?
Джеймс Кристенсен. Слушатель. 2006 год.
Если уж прям совсем сильно жжот, можно облегчить свое существование, чего уж мучиться. Превратить хрупкость в антихрупкость, как завещал Насим Талеб (в своей книге Антихрупкость), ранимость - в способность к регенерации, уязвимость — в здоровый юмор, в способность, умирая, каждый раз возрождаться, потому что мор и умора — всего лишь противоположные концы одной и той же космической струны.
Казимир Малевич. Спортсмены. 1931 год.
Все изображения взяты из открытых источников
Все буквы напечатаны человеком (живым)