Часть 1. ТЫ ВЫГЛЯДИШЬ НЕЛЕПО
Дождь барабанил в окно, ритмично и безнадёжно. Анна смотрела, как капли растекаются по стеклу, сливаясь в мутные потоки. В спальне было тихо, только слышалось сопение из радионяни – ровное, удовлетворённое, жизнь кипела там, в комнате с жёлтым светом ночника. Здесь же, в её царстве размером с двуспальную кровать, царила пустота.
Инкубатор. Слово врезалось в память, как осколок. Он не сказал его вслух, конечно. Сергей был слишком воспитан для таких грубостей. Но оно витало в воздухе, читалось в его быстрых, оценивающих взглядах, в его прикосновениях, ставших техничными, целевыми.
Они встретились, когда Анне было тридцать пять. Красивая, самостоятельная, с небольшим, но уютным бизнесом – цветочной мастерской. Он – преуспевающий, решительный, с планами на жизнь, расписанным по кварталам. Роман развивался стремительно, как ураган.
— Ты идеальна, — говорил он, поправляя галстук после ужина в дорогом ресторане. — Умна, красива, состоятельна. И, что важно, в твоем возрасте ты всё понимаешь. Никаких глупостей.
— Каких, например? — улыбалась Анна, ещё не зная, что её улыбка скоро станет редким гостем на её лице.
— Ну, там, пожить для себя, найти своё призвание. Призвание женщины – быть хранительницей очага. Матерью. Особенно когда природа уже начинает подбрасывать напоминания, — его взгляд скользнул по её фигуре с намеком на биологические часы, которые, как ему казалось, громко тикали.
Предложение было красивым, помпезным. Свадьба – стильной. А фразу, произнесенную им в первую брачную ночь в номере отеля, Анна запомнила дословно.
— Аня, мне сорок два. Я не мальчик. Я ждал тебя, чтобы построить всё правильно. Детей нужно родить срочно, я не буду ждать. Год – это максимум, что я готов дать на адаптацию.
Он сказал это спокойно, целуя её в лоб, как бы заключая договор. И она, опьяненная иллюзией счастья, кивнула. Ей тоже хотелось ребёнка. Она же не знала, что в его понятии «родить» – это конечный продукт.
Беременность стала для Сергея проектом. Лучшие врачи, диетологи, курсы. Он водил её на УЗИ, как на смотрины, гордо показывая на экран: «Смотри, у него мой нос». Анна чувствовала себя ценным грузом с идеальными условиями содержания.
Родился Максим. Прекрасный, здоровый мальчик.
И Анна перестала существовать.
Она стала фоном. Функцией. Нянькой высшей категории и кормящим механизмом.
— Он сегодня кряхтел? — спрашивал Сергей, влетая с работы, и, не дожидаясь ответа, мчался к кроватке. — Папочка тут! Будешь хоккеистом? Или программистом-гением? Учиться будем в Англии, это решено.
Он говорил с сыном, строил планы, покупал акции на его имя, обсуждал с друзьями будущие школы. Анна подавала ужин.
— Ты что, посолить забыла? — бросал он, не отрывая глаз от планшета, где был открыт сайт элитного детского сада. — После родов внимательность снизилась.
Когда Максиму исполнилось полгода, она надела свое старое платье, то самое, в котором они с Сергеем ходили в театр. Нанесла лёгкий макияж.
— Ты куда это? — он поднял на неё удивлённый взгляд, качая сына на руках.
— Я подумала… Может, сходим в кино? Мама посидит с Максом.
Он рассмеялся. Коротко, беззвучно.
— Какое кино? У нас есть приоритеты, Аня. Ты что, не понимаешь? Всё, что не касается его развития — пустая трата времени, — он кивнул на ребёнка. — И посмотри на себя. Тебе же не шестнадцать. Выглядишь… нелепо.
В тот вечер она плакала тихо, в ванной, под звук воды, чтобы никто не услышал. Слез было много, но они не приносили облегчения. Они лишь вымывали из неё остатки чего-то живого, оставляя внутри пустоту.
Диалоги в их доме теперь вертелись вокруг одного.
— Он перевернулся сегодня?
— Смесь надо заказывать премиальную.
— Не качай его на руках, избалуешь.
— Запиши к неврологу.
Её мнение не спрашивали. Её «я» растворилось в материнстве, которое ей навязали как единственную миссию. Она была сосудом, который использовали по назначению, а теперь поставили на полку — пустой, но ещё нужный для обслуживания главного сокровища.
Часть 2. ТЕБЕ НУЖНА ЛИШЬ МОЯ ФУНКЦИЯ
Перелом наступил в парке. Ясный, солнечный день. Она катила коляску, Сергей шагал рядом, уткнувшись в телефон.
— Дорогой, — тихо начала Анна, глядя на играющих детей. — Я хочу вернуться к работе. Хотя бы на полдня. Мастерскую…
Он остановился как вкопанный.
— Ты о чём? Какая работа? У тебя работа — здесь. Сын нуждается в тебе 24/7. Ты с ума сошла? Цветочки твои — это баловство. У нас есть общая цель.
И тогда она посмотрела на него. Не как жена, не как мать его ребёнка, а как человек, которого окончательно стерли с доски.
— Какая цель, Сергей? Вырастить идеального робота по твоему проекту? А я где в этом проекте?
Он опешил. Она никогда не говорила с ним таким тоном — холодным, ровным.
— Ты — его мать! Это величайшая роль!
— Я — никто, — выдохнула она. — Я — пустое место. Ты женился не на мне. Ты арендовал биологические часы. Срочно, на год. Срок аренды истек, товар получен. Теперь я тебе не нужна. Нужна только моя функция.
Она развернула коляску и пошла прочь, не слушая его возмущенных окликов. Сердце колотилось, но в груди не было ни страха, ни паники. Была ледяная, кристальная ясность.
Дома, уложив Максима, она не стала готовить ужин. Она села у окна, снова смотрела на дождь.
Он вошел, хмурый.
— Аня, нам нужно серьёзно поговорить. Ты несешь чушь. Истерика после родов — это понятно, но пора взять себя в руки.
Анна медленно повернула к нему голову.
— Завтра утром я уезжаю. К маме. С Максимом.
— Что? Ты шутишь? Я не позволю!
— Ты не имеешь права не позволить. Я — его мать. А ты… — она впервые за долгое время посмотрела ему прямо в глаза, — ты просто тот, кто решил, что может купить себе семью под ключ. Аренда закончилась, Сергей.
На следующий день, пока он был на работе, она упаковала одну небольшую сумку. Взяв сына на руки, она почувствовала не тяжесть, а странную лёгкость. Он был её сыном. Не проектом, не наследником династии. Её маленьким счастьем, которое пахнет молоком и детством.
На прощанье она оставила на кухонном столе ключи и горшок с орхидеей из своей мастерской. Когда-то она цвела буйно. Теперь стояла с сухим, ломким стеблем. Но Анна знала — где-то внутри, у самых корней, еще теплилась жизнь. Нужно лишь пересадить её в другую почву. И ждать.