О бит-группах конца 60-х рассказывает Сергей Попов, лидер гр. ФОБОС, ЖАР-ПТИЦА и АЛИБИ. Публикуем выдержки из его книги мемуаров «Бит» о рок-жизни в СССР, первых рок-командах и музыкантах того времени.
– Прошёл год существования бит-группы ФОБОС – год, который лично для меня предопределил всю последующую жизнь. Всего за 12 месяцев группа проделала путь, достойный уважения: начав репетировать в конце января 1967-го, выступив первый раз в мае, в следующем январе мы уже имели в репертуаре не только набор западных биг-битовых хитов, но и солидный задел из собственных песен. Для коллектива, участниками которого были шестнадцатилетние школьники, это был совершенно фантастический результат. Конечно, наш исполнительский уровень был весьма сомнителен. Но недостаток мастерства с лихвой компенсировался свежестью звучания биг-бита, энергетикой самих песен и нашей творческой наглостью.
Мы тогда исповедовали принцип «коллективного творчества», ориентируясь в этом отношении на позитивный опыт BEATLES. Некоторые песни писались совместно: например, музыка Иштвана, слова мои; или: куплет написал я, припев – Валентин, концовку придумал Иштван, а нужный ритмический рисунок задал Саша Неганов. Никто из нас не имел права диктовать свою волю остальным, все вопросы – и музыкальные, и организационные, – решались коллегиально.
…Как-то наш соло-гитарист Валя Смирнов пропустил репетицию. А когда не пришел и на следующую, мы с Иштваном, зная, что он большой любитель потанцевать медленные номера с девушками, отправились на его поиски в ДК «Октябрь», где как раз проходило соответствующее мероприятие. Зашли в ДК и через кого-то из знакомых вызвали Валю на переговоры. Догадываясь, что разговор будет нелицеприятным, он не вышел к нам, а предпочел общаться через узкую щель между створками высоких стеклянных дверей вестибюля. Когда мы взялись упрекать его в том, что он нас подвел, что так нельзя, что это не по-товарищески, Валя неожиданно заявил, что уже три дня вообще не брал гитару в руки – не хочется…
Для нас с Иштваном это был полный нонсенс, кабздец и аут в одном флаконе: пропустить две репетиции! …три дня не играть на гитаре!! … променять самое святое, биг-бит, на каких-то баб!!!
Несколько секунд по обе стороны дверей царила гробовая тишина, потом наша заряженная негодованием парочка отошла посовещаться. Оркестр играл по-прежнему громко, мы вернулись к двери, и я, сложив губы трубочкой, через щель прокричал в ухо Валентину, что он больше не член нашей группы и уточнил, почему. Иштван стоял рядом и подтверждал мои вопли кивками головы. Валя выслушал наш приговор и посмотрел мне в глаза. В этом взгляде было все: и что мы – полные идиоты, и что – «плевать он на нас хотел», и – огромная обида за то, что его товарищи так жестоко с ним обошлись. Но пути назад не было: наш юношеский максимализм бил через край, нам казалось, что Валентин предал наше общее дело, и поэтому должен быть подвергнут немедленной гражданской казни – лишен права участия в нашей замечательной группе.
Пятьдесят шесть лет прошло с того дня, но до сих пор мне не по себе от скоропалительности нашего решения и оттого, что до сих пор я не уверен: правильным ли он было, ведь Валентин сделал немало полезного в становление нашей команды, а его прегрешения не могли нанести какого-то существенного ущерба бит-группе.
Валентин давно умер, а я всё никак не могу найти его родственников, чтобы передать им альбом «Биг-бит», где записана песня, к которой он сочинил мелодию, а я – текст летом 1967 года.
Валентин Смирнов и Ёзеф Ланг покинули группу примерно через год после ее образования. Мы остались втроем: Иштван Ланг, Саша Неганов и я. Не помню, кто – кажется, Саша, – предложил пополнить наши ряды гитаристом из одной начинающей группы, с членами которой мы поддерживали дружеские отношения. Звали нового музыканта Сережа Богомолец, и у него уже была своя самодельная соло-гитара. Сережа оказался интеллигентным, аккуратным и обязательным молодым человеком, который сразу начал упорно разучивать новые для него партии. Безусловным его достоинством было и то, что он пел. С его приходом наша бит-группа стала более работоспособным, «плотным» коллективом: все четко знали и исполняли свои обязанности, все четверо пели, что было немаловажно и престижно. В таком составе бит-группа ФОБОС выступала до окончания всеми ее участниками 10-го класса и поступления в ВУЗы.
* * *
История одного концерта гр. БРИЗ и ФОБОС 1968 года из воспоминаний Бори Альтмана:
«В конце мая комсомол завода вывез БРИЗ в Кимры, старинный город на берегу Волги, в 15 км от Дубны. На другой стороне реки в Кимрах расположен город Савёлово, по имени которого назван вокзал г. Москвы. В Кимрах было две обувных фабрики, профессиональный театр и большой парк на берегу Волги со стадионом, колесом обозрения, аттракционами и танцплощадкой в виде ракушки, как в мультике «Ну погоди». Нас привезли в эту ракушку, у которой не было ни души, а на стадионе заканчивался футбол. Обычно на танцах играл духовой оркестр, на сцене уже был микрофон (из того же мультика), звук от него был слышен на весь парк. Мы развернулись, что-то исполнили, и очень быстро танцплощадка была забита народом, около танцплощадки тоже была толпа. Группа молодёжи расположилась перед нами, как в хоре: первый ряд, сидя на полу, второй ряд стоя. Мы были в тёмных брюках, светлых рубашках и тёмных расшитых жилетах с рукавами, которые взяли у танцевального ансамбля (может быть, от испанских танцев). В середине выступления какой-то выпивший мужик пытался зайти на сцену – это был духовик, желающий играть танцы, как обычно. Танцы фактически стали концертом, мы произвели фурор, после выступления парни стояли в очереди, чтобы выразить своё восхищение и пожать руки. Кто-то приезжий из областного центра сравнивал нас с БИТЛЗ: мол, мы не хуже. После концерта наш комсомольский заводской босс предложил выпить вина в честь успеха, но мы отказались, а затем предложил нам на всё лето круиз по Волге на теплоходе с сохранением рабочих мест и зарплаты».
Боря почему-то забыл, что мы выступали на этой площадке вместе с ними, и, кажется, мы были первыми, начав наш сет с забойной I Saw Her Standing There.
Но до того случились любопытные вещи. К Иштвану подошёл паренёк в белой рубашке и с красным цветком в кармашке, что было явно не из списка пацанского дресс-кода.
Каким-то чутьём он понял, что Иштван – главный в нашей команде, но не понял, что он иностранец. Доверительно наклонившись к уху Иштвана, но так, чтобы слышали мы все, он рассказал, что:
«Вы приехали в город, где есть две молодёжных банды, одна называется «Армия красной розы», а вторая – «Армия белой розы» соответственно. Что он принадлежит к первой и предлагает нам защиту от второй, которая может нагрянуть и побить нас просто потому, что мы из Дубны – города, который в Кимрах недолюбливали. Что члены «Алой розы» будут сопровождать нас в этом парке везде, куда бы мы пошли, вплоть до туалета».
Иштван слегка опешил и посмотрел на нас, ища в наших глазах ответа: да или нет?
Из нас четверых только я имел подходящий хулиганский опыт, но в Кимрах всё было жёстче, я, тридцатовский это знал, поэтому предложил согласиться со столь лестным предложением. Когда Иштван ответил, парень понял, что он иностранец, да и мы это тут же подтвердили. В итоге он проникся к нам уважением, а сам явно загордился выпавшей ему честью охранять представителя Соцлагеря. Возможно то, что среди нас был иностранец, освободило нас и от подати за услугу – а я ждал, что её потребуют.
И действительно, весь вечер с нами было двое-трое ребят с красными цветами в кармашках или петличках. Они же были и среди тех, кто бурно приветствовал выступления БРИЗА и ФОБОСА.
* * *
Что касается лично меня, то в январе 1967 я начал всего лишь учиться игре на бас-гитаре и параллельно – на гитаре. А уже через год мои песни взяла в свой репертуар популярная московская бит-группа КРАСНЫЕ ДЬЯВОЛЯТА. В 1967 году я написал свою, видимо, самую известную и популярную песню – «Некрасивая».
Точкой отсчета была битловская Girl – первая песня, которую я выучил сначала на бас-гитаре, а потом и аккорды. Фанаты битлов обычно догадываются, каков был эмбрион, но, все же, различия были велики: похожи только первые два аккорда и несколько нот, припев и инструментальная вставка – совсем не похожи. Замечу сразу, что сюжет взят не из жизни, а из головы. А популярность она завоевала очень быстро, особенно благодаря тому, что ее играли КРАСНЫЕ ДЬЯВОЛЯТА, начиная с 1968, а потом кто ее только не играл. И очень часто она ко мне возвращалась в виде каких-то забавных историй и событий.
Например, моя одноклассница была со стройотрядом в Казахстане, и там, в колхозе, во время концерта художественной самодеятельности в клубе, хор колхозников исполнял ее как народную.
Очень часто я сталкивался с тем, что кто-то, сочувствуя героине песни, дописывал четвертый куплет, где она все же обретает свое девичье счастье. Такой вариант есть, например, в концерте группы ОКНА.
Бывало, что я слышал случайно, как кто-то ее пел, но путал аккорды. Когда я пытался показать, как правильно, чаще всего никто не верил, что я – автор. Однажды даже меня пыталась побить на шашлыках соседняя компания, сочтя, что я нагло вру, но выручили друзья.
В другой раз в кафе, где были микрофон и гитара, местный авторитетный гражданин попросил меня спеть «Некрасивую», но я отказался. Тогда он взял в баре ножницы, снова подсел ко мне и пригрозил, что если я не спою, он выколет мне глаза. И поднес раскрытые ножницы к моему лицу. Я спел. А потом, махнув еще 50, разбил о голову его водителя бутылку шампанского – так было обидно и унизительно. После чего меня квартетом отметелили ногами, выбив 4 зуба, сломав 3 ребра и отрезав косичку, которую я тогда еще мог себе позволить. И мы вместе с водителем оказались в больнице. Потом, правда, помирились, а косичку я нашел в кармане куртки, когда выписывался.
Дважды я был свидетелем того, как «Некрасивую» исполняют на федеральном ТВ.
Во второй раз ко мне прибежал сосед и, сильно волнуясь, сказал, что только что на «Евровидении» спели «Некрасивую», автором назвали не меня, а кого – не помнит, но передачу он записал. Мы пошли к нему в квартиру, и оказалось, что это отборочный концерт, который проводит «Программой А» на «России 1», и победитель которого поедет на «Евровидение» от нашей страны. Песня была сделана в стиле дворового диско и с некоей переделкой части текста. Авторами значились Леонид Величковский (гр.ТЕХНОЛОГИЯ, Лада Дэнс, СЛИВКИ) – музыка, и Тимур Горский – текст. Он же и пел.
Тем не менее «Некрасивая», однажды и вовремя, принесла автору существенный доход. Когда мне исполнилось 50, в пивном клубе «Высшая лига» состоялась вечеринка в мою честь, а на ней – аукцион всяких моих памятных вещей и артефактов: дисков, фотографий, плакатов, текстов песен. В итоге, оригинал «Некрасивой», написанный от руки в тетрадке по физике за 10-й класс, ушел за 700$. Я добавил еще 50 из того же аукциона и купил у друзей в Электростали прекрасный синтезатор Korg F1 W/fd, которым пользуюсь до сих пор, и с помощью которого записаны 80% всех CD АЛИБИ и ЖАР-ПТИЦЫ, начиная с 2004 года.
Продолжение следует. Если вы хотите финансово помочь Сергею в издании книги, можно послать деньги ему на телефон или карту (контактные данные есть в ВК-сообществе «Бит. Книга воспоминаний»).
Больше материалов читайте на канале «МАШБЮРО: сибирское сообщество рок-н-ролла». Мы ВКонтакте и в Telegram. Присоединяйтесь!
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ: