– Не слишком ли толсто ты масло намазываешь? Масло нынче, знаешь ли, на вес золота, а ты его ломтями кладешь, будто у нас свой молочный завод под боком. Скромнее надо быть, Леночка, экономнее.
Елена замерла с ножом в руке. Лезвие тускло блеснуло в утреннем свете, падавшем на кухню. Она медленно выдохнула, стараясь успокоить бешено забившееся сердце, и посмотрела на женщину, сидевшую напротив. Галина Петровна, ее свекровь, с видом строгого ревизора инспектировала содержимое тарелки невестки, поджав тонкие, бесцветные губы. Перед самой Галиной Петровной стояла внушительная гора оладий, щедро политых сметаной, и дымилась большая кружка сладкого чая.
– Галина Петровна, это обычный бутерброд, – стараясь говорить ровно, ответила Елена. – Я на работу собираюсь, мне нужно позавтракать. До обеда еще шесть часов.
– Позавтракать можно и кашей на воде, – нравоучительно заметила свекровь, отправляя в рот кусок оладушка. – Геркулес, он для желудка полезен и для кошелька не накладен. А ты с утра пораньше деликатесы переводишь. Сереженька вон работает на износ, семью тянет, а ты транжиришь. В наше время мы корочку хлеба берегли, лишний раз сахару не сыпали.
Елена отложила нож. Аппетит пропал напрочь, словно его и не было. Кусок хлеба с маслом, ставший причиной утренней лекции по политэкономии, сиротливо лежал на тарелке.
– Сережа еще спит, – тихо напомнила Елена. – И, к слову, масло купила я вчера по дороге с работы. Как и хлеб. Как и сметану, которую вы сейчас кушаете.
– Ой, ну конечно! – всплеснула руками Галина Петровна, и капля сметаны упала на скатерть. – Попрекнула! Куском хлеба мать мужа попрекнула! Вот она, благодарность. Я к вам всей душой, помогать приехала, хозяйство вести, пока вы карьеры свои строите, а мне тут куски считают. Сережа! Ты слышишь, что твоя жена говорит?
Из спальни донеслось недовольное ворчание, потом шарканье тапочек. На кухне появился Сергей, заспанный, с растрепанными волосами. Он почесал живот и непонимающе уставился на двух главных женщин своей жизни.
– Мам, Лен, ну вы чего с утра пораньше? – зевнул он. – Время семь утра, дайте кофе попить спокойно.
– А никакого спокойствия, сынок, не будет! – трагическим шепотом сообщила Галина Петровна, прижимая руку к груди. – Жена твоя мне выговаривает, что я много ем. Что я объедаю вас.
Елена молча встала, вылила недопитый кофе в раковину и начала собираться. Спорить было бесполезно. Любое ее слово выворачивалось наизнанку, искажалось и превращалось в орудие обвинения.
Эта история началась два месяца назад. В квартире Галины Петровны, расположенной на другом конце города, затеяли капитальный ремонт стояков. Дело нужное, но грязное и шумное. Сергей, как любящий сын, предложил маме пожить «недельку-другую» у них. Елена, добрая душа, согласилась. Она тогда еще не знала, что «неделька» растянется на неопределенный срок, а ее собственная трехкомнатная квартира, купленная ею еще до брака на деньги от продажи бабушкиного наследства и накоплений, превратится в поле боя.
Поначалу все было чинно. Свекровь вела себя как гостья: привезла банку варенья, хвалила шторы, спрашивала разрешения включить телевизор. Но уже через неделю маска вежливости сползла, обнажив натуру властную и бесцеремонную.
Галина Петровна начала «наводить порядок». Сначала она переставила крупы в шкафах, заявив, что «так по фен-шую энергия денег не утекает». Потом добралась до холодильника. Елена с ужасом обнаружила, что ее любимый сыр с плесенью был выброшен в мусоропровод, потому что «он же испорчен, Леночка, ты бы еще отравилась, а я спасла».
Но самым невыносимым стала патологическая, демонстративная жадность свекрови, направленная исключительно на Елену. Сама Галина Петровна ни в чем себе не отказывала: часами болтала по городскому телефону с подругами (хотя Елена давно просила отключить его за ненадобностью), принимала ванну по сорок минут каждый вечер, расходуя кубометры горячей воды, и требовала к ужину непременно мясное. Но стоило Елене купить себе йогурт или лишнюю пачку хорошего кофе, как начинались причитания о транжирстве.
– Мы копим на машину, – любила повторять свекровь, имея в виду бюджет сына. – Каждая копейка на счету. А ты, Лена, ведешь себя как барыня.
Вечером того же дня Елена возвращалась с работы уставшая и вымотанная. Квартальный отчет висел дамокловым мечом, начальник был не в духе, а перспектива домашнего скандала окончательно портила настроение. Зайдя в супермаркет, она долго стояла у витрины с деликатесами. Ей безумно захотелось красной рыбы. Просто кусок слабосоленой форели. Чтобы положить на черный хлеб, налить бокал вина и почувствовать себя человеком, а не функцией по обслуживанию чужих прихотей.
Она купила рыбу. А еще свежих овощей, дорогой сыр и бутылку вина. «Мой дом, мои правила, мои деньги», – твердила она про себя как мантру, поднимаясь в лифте.
Дома пахло жареной капустой. Запах был тяжелый, въедливый, он пропитал, казалось, даже обои в прихожей.
– Явилась, труженица, – донесся голос свекрови из кухни. – А мы уж с Сережей поужинали. Я капустки нажарила, пирог испекла с яйцом и луком. Экономно и сытно. Тебе оставили, грей сама.
Елена разулась, прошла на кухню. На столе стояла грязная сковорода, тарелки с остатками еды. Сергей сидел в телефоне, даже не подняв головы.
– Привет, – бросила Елена, выкладывая продукты на стол.
Галина Петровна, которая мыла посуду (при этом вода хлестала из крана мощным потоком), обернулась и замерла. Ее взгляд приклеился к упаковке с форелью.
– Это что? – спросила она тоном прокурора.
– Рыба. Форель, – спокойно ответила Елена. – Хочу поужинать.
– Рыба... – свекровь вытерла руки о полотенце и подошла ближе, словно разглядывала бомбу. – Три тысячи за килограмм! Лена, ты в своем уме? У Сережи зимней резины нет, он на лысой ездит, рискует жизнью, а ты рыбу покупаешь?
– Мам, ну ладно тебе, – подал голос Сергей, не отрываясь от экрана. – Ленка любит рыбу. Пусть поест.
– Пусть поест? – взвизгнула Галина Петровна. – Ты ее защищаешь? Я тут кручусь как белка в колесе, выгадываю, где по акции купить макароны, где картошку подешевле найти, пеку сама, чтобы лишнего не тратить. А она приносит домой деликатесы и будет их в одно лицо есть? Это плевок, Сережа! Плевок в душу матери и в семейный бюджет!
Елена молча достала штопор, открыла вино. Налила себе бокал. Потом сделала бутерброд с рыбой. Руки у нее не дрожали. Внутри наступило странное, звенящее спокойствие. То самое, которое бывает перед штормом.
– Галина Петровна, – сказала она, глядя прямо в глаза свекрови. – Давайте расставим точки над «i». Этот «семейный бюджет», о котором вы так печетесь, состоит на семьдесят процентов из моей зарплаты. Сергей получает сорок тысяч. Я – сто двадцать. Квартплату плачу я. Продукты покупаю я. И этот дом, в котором вы живете уже два месяца, принадлежит мне.
Свекровь поперхнулась воздухом. Лицо ее пошло красными пятнами.
– Ты... ты деньгами попрекаешь? Мужа? – задохнулась она от возмущения. – Да как у тебя язык поворачивается! Мужчина – глава семьи! Неважно, сколько он приносит, он добытчик! А ты должна быть шеей, должна мудрость проявлять, сглаживать, экономить! А ты, оказывается, калькулятор в голове держишь? Считаешь, кто сколько съел и кто сколько внес? Меркантильная! Я всегда говорила Сереже, что ты ему не пара. Тебе нужны только деньги и комфорт!
– Мне нужен покой в моем доме, – отрезала Елена. – И мне надоело, что меня отчитывают, как школьницу, за каждый кусок хлеба, купленный на мои же деньги.
– Ах, кусок хлеба! Опять хлеб! – Галина Петровна театрально схватилась за сердце. – Сережа, ты слышишь? Она меня выгоняет! Она говорит, что это ее дом, а мы тут никто!
Сергей наконец отложил телефон. Вид у него был растерянный. Он не привык к открытым конфликтам. Мама всегда была авторитетом, а Лена всегда была удобной и покладистой. Система дала сбой.
– Лен, ну зачем ты так резко? – промямлил он. – Мама же добра желает. Она старой закалки, привыкла экономить. Ну, перегнула палку, с кем не бывает. Извинись, и давай жить дружно.
– Извиниться? – Елена грустно улыбнулась. – За что, Сережа? За то, что я хочу есть то, что мне нравится, в своей квартире? За то, что я устала прятать чеки из магазинов? За то, что твоя мама вчера выкинула мои новые колготки, потому что они, видите ли, «слишком тонкие и дорогие, на один раз»?
– Я думала, это старые, рваные! – вставила свекровь.
– Они были в упаковке! – голос Елены зазвенел. – Хватит. Мое терпение лопнуло. Галина Петровна, ремонт у вас закончился неделю назад. Я звонила в ЖЭК вашего района. Воду дали, стояки поменяли.
В кухне повисла тишина. Слышно было только, как капает вода из неплотно закрытого крана – еще одна привычка свекрови, которую она никак не могла побороть.
Галина Петровна побледнела, потом снова покраснела.
– Ты... ты проверяла меня? Звонила в ЖЭК? Какая низость! Я просто не хотела дышать краской! У меня аллергия! Я хотела побыть с сыном!
– Вы хотели жить на полном пансионе и учить меня жизни, – жестко сказала Елена. – Я устала. У меня нет сил приходить домой как на войну. У вас есть своя квартира. Собирайте вещи.
– Сережа! – взвыла свекровь, бросаясь к сыну. – Твоя жена выгоняет родную мать на улицу! Ночь на дворе!
– Время восемь вечера, такси ходит прекрасно, я оплачу, – парировала Елена. – Сережа, выбирай. Либо твоя мама едет домой сегодня, либо вы едете вместе. Я больше не могу.
Сергей переводил взгляд с жены на мать. В глазах Галины Петровны читался приказ: «Поставь ее на место!». В глазах Елены была только холодная решимость и усталость. Он вспомнил, как Лена плакала в ванной неделю назад. Вспомнил, как сам тайком покупал шаурму у метро, потому что дома мама кормила их «полезным» пустым супом. Вспомнил, что квартира действительно Ленина, и ипотеки на ней нет, а значит, идти ему, в случае чего, придется к маме, в «хрущевку» с коврами на стенах и режимом жесткой экономии.
– Мам, – тихо сказал он. – Лена права. Ремонт закончился. Тебе пора домой.
– Что?! – Галина Петровна отшатнулась, словно получила пощечину. – Предатель! Подкаблучник! Променял мать на... на эту! Она же тебя со свету сживет! Она же тебя куском попрекать будет!
– Пока что куском попрекаешь только ты, – неожиданно твердо ответил Сергей. – Собирайся. Я вызову такси и помогу спустить сумки.
Сборы были грандиозными. Галина Петровна металась по квартире, швыряла вещи в баулы, попутно прихватывая то, что считала «компенсацией за моральный ущерб»: пару полотенец, банку кофе (того самого, дорогого, который она критиковала), кусок мыла. Елена видела это, но молчала. Пусть берет. Лишь бы ушла.
Свекровь проклинала их обоих. Обещала, что ноги ее здесь больше не будет, что она вычеркнет сына из завещания (которое состояло из старой квартиры и серванта с хрусталем), что они еще приползут к ней просить прощения, когда останутся без копейки.
– Ты пожалеешь, Лена! – кричала она уже в дверях, натягивая пальто. – Ты останешься одна! Никому ты не нужна со своим гонором! Мужик любит ласку и борщ, а не претензии! Сережа от тебя уйдет!
– До свидания, Галина Петровна, – Елена закрыла за ней дверь.
Когда Сергей вернулся, проводив мать до такси, в квартире было тихо. Елена сидела на кухне, допивая вино. Рыба так и лежала на тарелке, нетронутая.
Сергей сел напротив. Он выглядел постаревшим лет на пять.
– Прости, – сказал он, глядя в стол. – Я должен был раньше вмешаться. Я просто... привык. Она всегда такая была. Давила, контролировала. Я думал, потерпим, и она уедет. Не хотел скандала.
– Скандал был неизбежен, Сережа, – ответила Елена. – Вопрос был только в том, когда я сломаюсь. Ты понимаешь, что она пыталась разрушить нашу семью? Ей не нужно было твое счастье. Ей нужна была власть.
– Понимаю, – кивнул он. – Сейчас понимаю. Слушай, Лен... А рыба еще осталась? Я бы съел кусочек. А то капуста эта... в горло не лезет.
Елена посмотрела на мужа. В его взгляде было что-то виноватое, детское и беззащитное. Злость ушла, оставив место лишь легкой грусти.
– Бери. Хлеб в хлебнице. Масло в холодильнике. И мажь столько, сколько хочешь.
Сергей неуверенно улыбнулся, взял нож и щедро намазал масло на хлеб. Потом положил сверху большой кусок рыбы. Откусил, зажмурился от удовольствия.
– Вкусно. Господи, как вкусно. Лен, ты у меня лучшая. Правда.
– Я знаю, – просто ответила она.
В эту ночь они спали крепко, как никогда за последние два месяца. Аура чужого присутствия, вечного недовольства и мелочного контроля выветрилась через открытые форточки.
Утром Елена проснулась от запаха кофе. Настоящего, свежесваренного кофе, а не того растворимого суррогата, который заставляла пить свекровь. На кухне Сергей жарил яичницу с беконом.
– Доброе утро, – он поцеловал ее в щеку. – Я тут подумал... Давай замки сменим? На всякий случай. А то у мамы ключи остались, я вчера забыл забрать в суматохе.
Елена улыбнулась. Это было самое разумное предложение, которое она слышала от мужа за последнее время.
– Давай. Прямо сегодня вызовем мастера.
С Галиной Петровной они не общались полгода. Она демонстративно не брала трубку, когда Сергей звонил поздравить ее с днем рождения, и всем родственникам рассказывала, что невестка-ведьма опоила сына и выгнала бедную старушку на мороз. Родственники, знавшие характер Галины Петровны, сочувственно кивали, но в гости к ней не спешили.
А потом, ближе к Новому году, раздался звонок.
– Сережа? – голос матери был слабеньким и жалобным. – У меня тут давление скачет... И телевизор сломался. Я одна, никому не нужная... Может, приедешь? Посмотришь?
Сергей посмотрел на Елену. Они сидели в гостиной, наряжали елку. В доме было тепло, уютно и пахло мандаринами.
– Я приеду, мам, – сказал он в трубку. – Завтра, после работы. Вызову мастера, привезу лекарства и продукты. Но жить к нам я тебя не позову. И сам не останусь. У меня семья, мам. И мы хотим встретить Новый год вдвоем.
На том конце провода повисла пауза. Потом послышался тяжелый вздох.
– Ну хоть так... Приезжай.
Сергей положил телефон и обнял жену.
– Ты была права, – шепнул он ей на ухо. – Границы нужно ставить жестко. Иначе сядут на шею и еще погонять будут.
– И хлеб считать, – добавила Елена, вешая на елку красивый золотой шар.
Она знала, что свекровь не изменится. Такие люди не меняются. Но теперь у них была защита – их собственное единство и понимание того, что их дом – это их крепость, где действуют только их правила. И где масло на хлеб можно мазать хоть в три слоя, если этого требует душа.
Не забывайте подписываться на канал, чтобы не пропустить новые жизненные истории. Ваши лайки и комментарии очень важны для автора.